Арина Александер – Испытание верностью (страница 88)
Любое испытание – проверка чувств. Казалось бы, куда уж больше? А нет. Постоянно что-то не так. Должность Егора, её состояние, частые пребывания в больнице на так называемых сохранениях, его задержки на работе – всё это ещё больше распаляло их чувства, укрепляло любовь. Потому что на любую разлуку, на любую проблему у них выработался самый стойкий в мире иммунитет. Потому что любили настолько сильно, что порой становилось страшно.
Ни капельки не жалела, что не ответила сразу «да». Оно того стоило. Пускай это всего лишь формальность, но её ожидание вносило своеобразную перчинку в их отношения. Егор жутко бесился, не имея возможности заявить на неё законные права, а её такая позиция только забавляла. Никто не говорил, что будет легко.
Под письменным столом стояла подготовленная сумка с вещами первой необходимости. Хорошо, что удалось отпроситься домой на пару дней. Устала уже от больницы. Устала от ожидания. Поскорее бы родить.
Подошла к сумке и неуклюже наклонившись, ещё раз перебрала её содержимое. Не хотелось что-нибудь забыть. Так, кажись, всё на месте. Ох уж это волнение, как на пороховой бочке. Кузьменко сказал не волноваться и спокойно ожидать схваток. Смешной, конечно. Как тут можно быть спокойной?
Прикоснулась рукой к животу и с любовью погладила его. Ева… Именно так Егор назвал их дочурку. И главное, железно заявил, что будет девочка, и что он уже выбрал имя. Лида не возражала. Ева так Ева. Студинская Ева. Красиво. Не хотела расстраивать, напоминая, что он мог и ошибаться. Откуда вообще взялась уверенность в том, что родится девочка? Экстрасенс, блин. Но когда на одном из УЗИ Ян Анатольевич подтвердил его заявление – стало даже как-то не по себе. Она, в отличие от любимого, такой интуицией не располагала.
— Ева, давай, не мучай маму, уже пора, — произнесла с любовью и улыбнулась. Егор общался с малышкой, прикладывая ладони к животу. И что самое поразительное, только на его голос, на его прикосновения она реагировала безоговорочно – тут же начинала пинаться, устраивая в животе самый настоящий дебош. Когда же Лида обращалась к ней, ласково напевая любимые песни с советских мультфильмов, или с нежностью касалась проступающего очертания коленки – ей отвечали едва уловимым толчком.
— Просто она знает, что я слишком сильно жду её, — отшучивался Егор, на подобные причуды.
— А я нет, что ли? — беззлобно становилась в стойку, на самом деле безумно радуясь столь яркой демонстрации интуитивной связи между отцом и дочерью.
— Конечно, нет. Что за мысли? Просто она заведомо знает, кто в семье главный и следуя законам бизнеса, пытается наладить деловые связи ещё будучи на начальном этапе.
— Угу, законам бизнеса. Скажешь ещё. Ей просто нравится твой голос. — Смеялась, оказавшись в надежных сильных руках, и замирала от нахлынувшего счастья.
Это о горе, переживаниях, бедах можно говорить сколько угодно. Тогда хочется облегчить душу, выговориться, сбросить тяжкий груз. А когда ты счастлив, то застываешь в этой оболочке, стоишь недвижимо и тихо, чтобы не спугнуть выстраданное чувство. Не нужно пылких речей, клятвенных обещаний, широких жестов. Достаточно просто переплести пальцы, прижаться к широкой груди, услышать биение сердца и ощутить легкое прикосновение губ к макушке – и всё… ты на самой вершине.
Странно, сегодня она не ощущала движений малышки.
— Ну же, радость моя, подай маме знак, что всё хорошо, — в тревоге ещё раз прикоснулась к животу, зазывая дочурку к общению. Никакой реакции. Да и поясничная область сегодня болезненна как никогда, не говоря уже о тяжести внизу живота.
— Ян Анатольевич, — первым делом набрала Кузьменко, разволновавшись на на шутку и рассказала о симптомах, — что делать? Я не хочу в больницу. Я только оттуда.
— А родить хотите?
— Конечно! — что за вопрос?
— Успокойтесь, Лидочка, это началась подготовка к родам. Какой промежуток между схватками?
Лида остолбенела. Какие схватки?
— Не… не знаю. Я не засекала по времени. Может, полчаса.
— Ясно. Давайте-ка, собирайте вещички и потихоньку выдвигайтесь в роддом. Я встречу вас на проходной…
Наконец. Только, почему-то ноги приросли к полу, не желая двигаться. Страшно? Не то слово. Волнительно? Угу. Ещё как.
Папа на работе. Даня в Москве. Егор… его вообще нет в городе. А ей так нужна его поддержка.
— Егор, началось, — огорошила с ходу, как только он ответил на звонок. Не стала уточнять что, и так понятно. С минуту в телефоне висела тишина. — Егор, ты меня слышишь? Ты когда домой? Бросай свои договора и приезжай скорее, если не хочешь пропустить рождение дочурки.
— Я… черт… боже, Лида, — потом вообще заматерился, — Охренеть! Я сейчас же выезжаю. Но это займет… — прервался, видимо подсчитывая, — три-четыре часа.
— Сколько?! — расстроилась окончательно. Планировали ведь вместе, партнерские роды и всё такое.
— Прости, ковра-самолета у меня нет. Вы ведь не подождете?
— Конечно, подождем, какие вопросы? — зарычала, почувствовав в этот момент подошедшую схватку. Ещё не сильную, но уже достаточно ощутимую. Теперь она знала, что это не просто болезненный спазм. — Вам на когда лучше? Может, на послезавтра?
На заднем плане снова прозвучала ругань, потом командный тон и перечень озвученных приказов. Кто-то затараторил, что всё понял.
— Родная, ты ещё там?
— Угу, — прикусила губу, сдерживая всхлип.
— Я позвоню Валу, он приедет и заберет тебя. Никуда сама не ходи. Договорились? Только не плач.
— А я и не плачу…
— Не лги, я же слышу. Не бойся, всё будет хорошо. Люблю тебя.
— И я… люблю… тебя.
Ровно через полчаса, после очередной схватки в квартиру ломился Дударев. Что там ему навещал Егор, Лида не знала, но когда открыла дверь, запуская в прихожую встревоженного мужчину, то удивилась его бледности, будто не она собиралась рожать, а он.
— Ты как? — прошелся рукой по затылку, стряхивая на воротник дубленки растаявший снег, и выжидающе уставился на Лиду.
— Нормально. Как видишь,
— Я есть!
Конечно, Вал ещё та поддержка. Кто бы его поддержал. Того и гляди, грохнется в обморок. Жаль, Тимохина укатила в Италию с очередным папиком, а отца дергать совсем не хотелось.
Улыбнулась, проследив за суматошными движениями Дударева, и пока застегивала куртку основательно успокоилась. Может, дело в интуиции, подсказывающей, что всё действительно будет хорошо, а может – в самом Дудареве, на фоне которого не хотелось выглядеть паникёршей.
Кузьменко, как и обещал, встретил её на проходной и сразу провел в предродовую палату. Одиночную. С отдельным входом. Тимофеевна сказала, что пока схватки не сократят свой интервал до пяти минут – она будет здесь.
После осмотра, Ян Анатольевич оставил её одну в компании Дударева и убежал по срочному вызову.
— Вал, иди, попей кофе, покури, поприставай к практиканткам, только прошу, не смотри на меня так, — попросила Лида, не выдержав сострадательного взгляда.
— Не могу: приказ Егора не отходить от тебя ни на шаг.
— А-а-а, ясно. А что ты будешь делать, когда у меня отойдут воды?
Дударев покраснел.
— Блин, Лида, ты умеешь быть убедительной.
После этого он вышел в коридор и присев на мягкий диван так и застыл каменным изваянием. Уж лучше так, чем созерцать его побитый вид до приезда Студинского.
Потянулись долгие минуты ожидания. Плавно перетекающие в часы. Схватки сократились до десяти минут. Уже скоро. Осталось чуть-чуть. За это время к Лиде два раза наведывался Кузьменко, интересовался самочувствием, измерял её давление и пульс ребёнка, замерял степень открытия матки и удивлялся, что до сих пор не отошли воды.
— Придется пробивать пузырь, — сообщил, остановившись в дверях, и в тот же момент что-то тяжелое грохнулось за дверью.
— Ой, мамочки, мужик потерял сознание, — всполошилась Тимофеевна. — Касатик, что ж ты такой слабенький? Это чей будет?
Лида закатила глаза, принявшись массажировать поперек.
— Это мой страж, Ольга Тимофеевна. Говорю, иди, погуляй, подыши свежим воздухом, а он ни в какую.
Медсестра поднесла к носу Вала нашатырный спирт, от которого он отмахнулся, скривившись, и ласково постучала ладонью по плечу.
— Сразу видно, бездетный. Милок, у нас и без тебя работы хватает. Давай, прогуляйся, Лидочка в надежных руках.
Вал что-то промычал, мол, никуда он не уйдет, но потом согласился сходить покурить.
Посмеиваясь, Лида набрала Егора. Три часа прошло, а он так и не позвонил. Переживала, зная, как быстро он ездит. Лишь бы не летел как угорелый. Сейчас начала жалеть о поспешном звонке. Подумаешь, проблема, схватки у неё начались. Сорвала человека с переговоров. Заставила мчаться по обледенелой дороге. Дура. Сама что ли родить не сможет.
Отбросила сотовый на кровать, боясь своим звонком отвлечь внимание от дороги. Сколько по новостям говорили об авариях, причиной которых стал разговор по телефону.
Заметалась по палате, если можно назвать скольжение вдоль стены «метанием». Боль была адская. Не находила себе места, не зная, в какой угол забиться, какую позу принять.
Очередная схватка едва не свалила с ног. Хотелось лезть на стены. Со стоном прикусила губу и в тот же миг почувствовала металлический привкус во рту. Облокотилась руками о стол и перевела дыхание. Так намного легче. Попыталась сосредоточиться на цветастых обоях, чтобы хоть как-то отвлечься – не помогло. Заправила и так идеально заправленную кровать. Выглянула в окно, в надежде увидеть чёрный БМВ и тяжело выдохнула.