Арина Александер – Испытание верностью (страница 69)
— Красивая, — Егор и сам улыбнулся, въезжая в город. — Так что поаккуратней там, ага?
— Само собой, дружище. Самой собой…
Потом он целый день мотался по городу с Никой, полностью отдавшись проблемам «Прорыва». Пришлось и с избирателями встретиться, и неожиданно нагрянувшим полякам провести экскурсию, как по самому городу, так и по карьеру.
Михеева не отставала ни на шаг, постоянно была рядом, и тогда Егора начинало грызть чувство неловкости. Она к нему со всей душой, а он… Ну не мог он дать ей то, в чем она так упорно нуждалась. Не мог. Сразу напомнил, что помимо секса ей ничего не светит. И она как всегда согласилась, приняла. Её всё устраивало. Его тоже. Пока Матвеева не напомнила о себе, бумерангом ворвавшись в только что начавшую налаживаться жизнь. С того момента его замкнуло, понесло не в ту степь. Теперь он четко распознавал двойственность собственных ощущений. Отношения с Никой сложились давно и были до безобразия понятны, он никогда не испытывал потребности провести с ней больше, чем сутки, а вот Лида вызывала опасные и неправильные чувства.
Грозился использовать в своих нуждах, затрахать до потери пульса, каждодневно принуждать к минету, а когда увидел, как она поникла, склонившись над членом – словно обезумел. Тогда до одури захотелось растоптать её, унизить, заставить пройти весь тот ад, через который прошел сам, наказать за Тарановского. Неужели быть с ним намного хуже чем с Удовиченко? Настолько противно?
Хмыкнул, вспомнив, как её потом вырубило. Хрена с два с ним хуже. Ещё не одна не жаловалась. Чтобы она там не заявляла, какими бы громкими фразами не швырялась, а хотела его. Естественную реакцию организма невозможно скрыть. И самое паршивым было то, что это всего лишь секс. По-сути, принуждение к нему. Он склонял, а она, пускай и кончала в его руках, но шла в эти самые руки от безысходности.
Заигрался. Может, ну его, эти давно забытые позывы сердца? Месяц-то на исходе. Пускай валит на все четыре стороны. Уверен, не пропадет. Тот же самый Тарановский примет с распростертыми объятиями.
— Егор, ты меня слышишь? — Ника дернула его за рукав пиджака, привлекая к себе внимание. — Я перед кем распинаюсь?
Он стряхнул головой, освобождаясь от навязчивых мыслей, и сфокусировался на Михеевой. Хорошо слышал, о чем она говорила, только не считал нужным отвечать.
— Что с тобой в последнее время? Ладно, понимаю, новое увлечение и так далее, но это не значит, что можно наплевать на себя.
Мужчина улыбнулся, проследив за ревностными нотками в голосе Михеевой. Так и не смирилась, что он дал отставку их свободным отношениям.
— Я не плюю, — устало помассировал глаза, возвращая ясность мысли, — а всего лишь считаю, что не нуждаюсь ни в охране, ни в целой своре представителей. Достаточно тебя, Вала и Ермакова.
— Но…
— Я сказал, успокойся.
Михеева недовольно поджала губы, не разделяя подобного пофигизма.
— Это не авторитетно. Все кандидаты приходят на встречу с избирателями со своей командой.
— Я – не все.
…Студинский весь день провел с партнерами из Польши и только под конец рабочего дня смог заехать в офис. Голова гудела, раскалывалась от хлынувшего потока информации. Зато они подписали контракт на поставку щебня на весьма выгодных для обеих сторон условиях и этим вечером собирались наведаться в «Ришелье».
Набрав Лиду, попросил принести кофе и постарался расслабиться, но Михеева продолжала упорно выносить мозг:
— Что с тобой? Не знаю, заметил ли ты, но я вижу, как ты изменился после той поездки к Берднику. И меня отшил. Думаешь, я не в курсе, кто
— Откуда знаешь? — спросил как можно ровнее, ни чем не выдав внутреннего напряжения.
Ника поднялась со стула и пересела на стол, как можно ближе к нему. Край шелкового галстука оказался во власти её игривых пальчиков.
— Сорока на хвосте принесла.
— Ника!! Я жду!
Михеева рассмеялась, наклонившись к нему вплотную и буквально касаясь губ, беспечно произнесла:
— Юхимов рассказал. И о том, как твоя ненаглядная секретарша работала на два фронта, и как подставила. Да, Егор, да! Не смотри на меня так, я всё знаю. После того, как ты меня ни за что ни про что послал в прокуратуре, я многое чего узнала. Чисто случайно, — горько улыбнулась, заметив гневные всполохи в голубых глазах. — Хоть убей, не могу понять, что тобой движет в этом вопросе. Поначалу думала, что чисто спортивный интерес. Девка красивая, сидит под носом целыми днями, у любого промелькнет шальная мысль. Потом, когда Юхимов поведал о её связи с Тимуром, я, признаюсь, подохренела. Скажи, ты так самоутверждаешься, мстишь или как?
Егор молчал, не замечая, как впился пальцами в подлокотники кожаного кресла. Ника задала вопрос, на который он и сам не знал ответа. Как же он жалел в этот момент, что не дал команду устранить Удовиченко. Чего боялся? Мук совести? Ему хорошо знакомы те, кто живут без проблем, наплевав на эту самую совесть. И он бы смог. В голове тут же нарисовался треугольник: он, Матвеева, Удовиченко. И не знать ему покоя, пока она будет перед глазами. В своем стремлении отомстить, доказать, что ничего к ней не испытывает, опустился до Тимуровского уровня. Только и того, что не п*зд*л.
— Можешь не отвечать, — Ника наклонилась, собираясь поцеловать, и в этот момент раздался стук, извещавший о появлении Лиды с чашкой дымящегося кофе в руках.
Ника не отстранилась, выказывая полнейшее равнодушие к вошедшей девушке, а вот Егор едва сдержался, чтобы не податься назад, заметив, как вздрогнула Лида.
— Ваше кофе, — она плавно влилась в помещение и, поставив кофе, быстро развернулась, избегая смотреть на Егора.
От него не скрылась бледность её лица, опустошенное выражение серо-зелёных глаз и плотно сжатые кулаки.
— Спасибо, милая, — промурлыкала Михеева, нарочно громко поцеловав Егора. Сегодня она не позволит глупой ревности испоганить и без того натянутые отношения. Она докажет, что умеет быть терпеливой и покладистой. Сколько бы женщин не было в жизни Студинского, он всегда возвращался к ней. Всегда. И не имело значения, сколько месяцев до этого они не виделись или сколько лет не общались.
— Что это было? — Егор нахмурился, потянувшись к чашке.
— Всего лишь указала кое-кому на его место.
— Тебе не кажется, что ты лезешь немного не в свои дела? — сделал глоток крепкой жидкости, сконцентрировавшись на обожженном языке. Не так легко казаться спокойным, когда внутри бушует ураган.
— Нет, — беспечно отмахнулась Ника, — я переживаю за тебя. Чем ты вообще думал, возвращая её обратно? Ей тут не место.
— Давай я как-нибудь сам разберусь кому где место, угу?
Ника соскользнула со стола и, прихватив сумку, направилась к двери.
— Как знаешь. Если тебе в кайф пользоваться подстилкой Удовиченко – я и слова не скажу. Но если из-за неё начнутся проблемы – молчать не буду.
Не ожидала, что застану Нику в кабинете. Конечно, такая вероятность существовала. Она как-никак помощница Егора и плюс ко всему представляет интересы отца. Ни одна отгрузка щебня не осуществлялась без её участия. Михеева держит руку на пульсе всего карьера, и если я раньше о ней не слышала, то только потому, что она больше полугода жила с родителями из-за болезни матери и всё её обязанности были переданы Матлашу.
С Егором толком не виделись, что по-своему не могло не радовать и в то же время настораживало. Если сему виной Михеева, тогда всё ясно. Только что на собственных глазах убедилась, что так оно и есть. Конечно, до конца месяца осталось чуть больше недели, стоило наладить прежние связи.
Сволочь!
В туалете на всю открыла кран и, набрав полные ладони воды, швырнула в разгоряченное лицо. Не помогло. Ещё раз. Можно было бы и головой об стенку треснуться, да кто ж назовет разумной.
Стало смешно. Запомните: если вы с утра проснулись в постели мужчины – это ещё ничего не значит. Скорее всего, вас пожалели, не выставив за дверь глухой ночью. Я, как бы и не маленькая, и в сказки не верю с десяти лет, но даже я понадеялась на «а вдруг». А вдруг у Егора ко мне чувства? А вдруг он испытывает что-то ещё, помимо сексуальной тяги?
Нихрена. Недавняя демонстрация близости вернула меня на землю, приложив о твёрдую поверхность со всей силы. Как сдержалась, не запустив в него чашкой – до сих пор загадка. Призвала на помощь всё самообладание и как можно быстрее унесла от туда ноги.
Скрипнула дверь, пропуская в уборную Михееву. Черт. И тут от неё нет спасения. Я перекрыла кран и промокнула лицо сухим полотенцем. Даже одним воздухом с ней противно дышать, не то, что бы стоять рядом.
— Задержись на пару фраз, — остановила она меня, поправив прическу. — Я хочу с тобой кое о ком поговорить.
Не дура, поняла. Вот только что она собирается сказать? С меня вообще взятки гладки, пускай своему ненаглядному по ушам ездит. По груди разлилась противная горечь. Спокойно. Главное не подавать виду, что меня задело увиденное. Собрав волю в кулак, повернулась к ней, встретившись в зеркале с насмешливым взглядом.
— Когда я спрашивала Егора о новом увлечении, то никогда бы не подумала на обыкновенную секретутку. Он противник отношений на работе. Признаюсь, у него весьма успешно получалось их скрывать.