Ариф Сапаров – Фальшивые червонцы (страница 64)

Единственная его цель заключалась во встрече с одним из сослуживцев по драгунскому полку. Это бывший корнет, личный друг генерала Глазенапа. Ради встречи с ним он ездил в Смоленск, но вышло там скверно. Информация генерала Глазенапа оказалась устаревшей, корнет этот куда-то выехал. Словом, поездка во всех смыслах была безрезультатной.

— Не выезжал он никуда, расстреляли вашего корнета, — произнес следователь, мгновенно сбросив свою холодную отчужденность. — И вы прекрасно осведомлены об этом, Альберт Христианович, иначе не ударились бы в панику...

От неожиданности этой реплики он утратил дар речи, тупо уставился на следователя, не зная, что сказать, а тот помолчал, иронически усмехнулся:

— Я вот слушаю вас и удивляюсь. Неужто не сообразили еще, что все эти полуправды только вредят вам? Повторяю снова, Альберт Христианович: единственный ваш шанс — капитуляция. Безусловная и безоговорочная капитуляция.

— Гражданин следователь, я рассказываю вам сущую правду, — залепетал он, чувствуя, что задуманная им игра срывается. — Я достаточно все осознал, уверяю вас, я все обдумал...

— Видимо, недостаточно. Вот вы утверждаете, что фальшивые червонцы получены вами от бывшего сенатора Арцимовича, что связан он с Берлином и что, по слухам, именно там они и фабрикуются. Выходит, осведомленность ваша по данному вопросу основана исключительно на слухах?

— Да, я слышал... Не могу вспомнить от кого, но слышал. Кажется, об этом говорил сам Глазенап... Да, да, именно он и говорил!

— Вот оно что! Значит, слышали от Глазенапа, непосредственного своего начальника, а сами никакого отношения к фальшивомонетчикам не имеете?

— Не имею...

— А для чего вы взяли фальшивки у Арцимовича? Шпионских заданий у вас не было, расплачиваться вам было не с кем. Зачем понадобились пять тысяч рублей? Для какой цели?

— Я думал, что дорожные расходы будут более значительными...

— Занятно! Ездите в товарных вагонах, ночуете не в гостиницах, а в стогах с сеном, командировочные экономите... При чем же тут дорожные расходы? Ну, а с гражданином Федотовым вы знакомы? Какого характера было ваше знакомство с бывшим денщиком генерала Глазенапа?

Боже милостивый, лучше бы уж не отпираться, лучше бы самому все признать, заработав хотя бы чистосердечное раскаянье!

Следователь, по-видимому, не очень рассчитывал на его ответ. Молча надавил черную кнопку звонка, затем начал перебирать какие-то папки с бумагами, лежащие перед ним на столе.

Ровно через минуту ввели в следственную камеру бывшего генеральского денщика, эту кремневую, несгибаемую натуру, как он надеялся.

— Знаете этого человека? — спросил следователь у Федотова. — Повторите, пожалуйста, все сказанное вами на предыдущем допросе. Только не растекайтесь по древу, Федор Игнатьевич, прошу вас. Коротко скажите, одну лишь суть...

И Федотов исправно повторил, не оставив камня на камне от его надежд. Закапывал его с наслаждением, с прорвавшейся вдруг злобой холуя, втайне презирающего и ненавидящего своего барина.

Все рассказал мерзавец, ничего не счел нужным скрывать. И про судостроительные премудрости, которым учил его Альберт Христианович, заставляя добывать секретные сведения с верфи, и про толстую пачку червонцев, выданную в награду за ценные верноподданнические услуги «императору Кириллу I».

— Будем считать, таким образом, что с заданием вашим мы кое-что уточнили, — объявил следователь после ухода Федотова. — Впрочем, если желаете, можно устроить очную ставку и с Карташевым, которого вы вовлекли в свои делишки...

— Как вам будет угодно.

— Думаю, что еще одна очная ставка ничего принципиально нового не добавит. Вы занимались в СССР шпионажем, Альберт Христианович, нам это хорошо известно.

Осведомлены мы и про все ваши нелегальные хождения на советскую землю. Однако все это, как вы сами понимаете, имеет сейчас интерес второстепенный. Давайте потолкуем с вами о главном, наиболее существенном и животрепещущем.

— Что вы имеете в виду?

— Не прикидывайтесь простачком, вам это не к лицу, — весело рассмеялся следователь. — О банде фальшивомонетчиков мы будем говорить, о вашем в ней участии, об участии генерала Глазенапа и других лиц из лагеря «кирилловцев».

— Но я ведь все сказал...

— То, что вы сказали, нам известно давно, а мы с вами должны уточнить многие существенные подробности. Кто такой, к примеру, Лев Львович Трапезников и почему на его берлинской квартире устроен тайник? Знакомы ли вы лично с мюнхенским типографом Шнейдером? Какого характера отношения связывают генерала Глазенапа с Уинстоном Черчиллем? Вопросов, как видите, набирается изрядное количество, и давайте поэтому экономить время. Еще я хотел бы предупредить вас, Альберт Христианович. Не вздумайте затевать с нами детскую игру в растягивание резины. Ничего из этого не выйдет. Откровенные чистосердечные признания в ваших собственных интересах...

Капитуляция стала фактом.

Его приперли к стенке, с ним теперь обращались, как со щенком, и пришло время выкладывать все, что знаешь — другого выхода не было, только капитуляция.

21

Закончилось следствие по делу контрреволюционной организации агентов Кирилла Романова.

Обвинительное заключение рисует картину деятельности «кирилловцев», направленной к организации шпионажа и к подрыву финансовой мощи СССР посредством распространения фальшивых червонцев.

В поисках средств «кирилловцы» старались поддерживать сношения с крупным заграничным капиталом, особенно английским, всячески расписывая свои силы и возможность контрреволюционного выступления в СССР. Кроме того, «кирилловцы» в Берлине вошли в тесный контакт с фабрикантом фальшивых червонцев Садатарашвили, у которого приобретали партии червонцев для распространения их в СССР.

В сентябре 1928 года Шиллер по поручению Глазенапа отправился в Ленинград. Целью этого визита был сбор сведений об экономическом состоянии СССР, о настроениях разных групп населения, о состоянии Красной Армии и флота.

В Ленинграде Шиллер разыскал своих однополчан, офицеров 20-го драгунского полка, которые порекомендовали ему включить в организацию еще Федотова и Биткина.

В ноябре 1928 года Шиллер вновь появился в Ленинграде, имея при себе крупную партию червонцев. На следующий же день после появления Шиллера в Ленинграде «кирилловцы» были арестованы.

Произведенной экспертизой установлено, что червонцы, отобранные у Шиллера, и червонцы, выпущенные Садатарашвили, изготовлены одной и той же организацией фальшивомонетчиков.

Дело это будет слушать в ближайшие дни выездная сессия военной коллегии Верховного Суда СССР в Ленинграде».

Берлин (ТАСС). Сегодня начался процесс группы белогвардейцев и германских фашистов, организовавших фабрикацию фальшивых червонцев. Процесс привлекает огромный интерес всей политической общественности.

Постановлением суда выделяется дело в отношении якобы заболевшего мюнхенского владельца типографии Шнейдера и работающего у него мастера Кипинга.

Первым допрашивается Карумидзе.

Он откровенно рассказывает о подробностях своей антисоветской организации. Он получил якобы письмо из Грузии, в котором ему писали, что без достаточных средств не удается поднять восстание против Советской власти.

Тогда он разработал план массового производства фальшивых червонцев, которыми помимо организации восстания предполагалось наводнить СССР и подорвать этим советскую валюту.

На вопрос председательствующего, кто предоставил обвиняемым денежные средства на организацию подделок, Карумидзе отказался отвечать. Карумидзе подтвердил имеющиеся данные о том, что на его счету в цюрихском банке имелось 15 тыс. долларов, происхождение которых он отказывается указать.

Попытки Карумидзе скрыть источники средств бесцельны, ибо появившиеся в германских газетах сведения с бесспорностью устанавливают, что весь антисоветский план фальшивомонетчиков финансировался нефтяными королями Детердингом и Нобелем. Новое доказательство этого дает опубликованная сегодня в «Монтаг пост» переписка известного фашиста генерала Гофмана с Детердингом.

Допрос Карумидзе прерывается требованием его защитника допустить в качестве переводчика для обвиняемых грузин сотрудника фашистской газеты «Дейтче цейтунг», так как назначенный судом переводчик якобы неправильно переводит показания. Для решения этого вопроса заседание прерывается».

22

Все рано или поздно подходит к финалу.

Закончилась и для Сергея Цаплина многомесячная и многотрудная возня с Серым Волком, с пронырливыми его сообщниками из бывших драгун. Неплохо закончилась, если иметь в виду приказ, в котором объявлялось о досрочном переводе из практикантов в штатные работники отдела.

Это означало признание заслуг начинающего чекиста, его умения отстаивать интересы Советской власти. Сдержанный на похвалы Мессинг, выступая с докладом по случаю двенадцатой годовщины Октября, счел возможным одобрительно отозваться о достоинствах молодого пополнения, пришедшего на Гороховую с комсомольскими путевками, упомянул в числе других и его, Сергея Цаплина.

— Только не задирать нос, смотри, — шепнул сидевший рядом с ним Эдуард Петрович Салынь и крепко стиснул ему руку повыше локтя. — Зазнайство до добра не доводит...

Шутил, конечно, начальник КРО, просто был в добром, праздничном настроении. О каком задирании носа может быть разговор, когда ему надо учиться и учиться, постигая сложную азбуку чекистского мастерства. Разве мало допущено им промахов, на которые указывали старшие товарищи? Ломился в открытую дверь, не видел простейших решений, хотя додуматься до них легче легкого. Нет, похвалы эти всего лишь аванс. Под будущую работу.