Ариф Сапаров – Фальшивые червонцы (страница 47)

Кухаркина информация была, попросту сказать, ерундовской.

Собираются, мол, у господина генерала бывшие офицеры императорской гвардии, клянут на все лады Советскую власть, готовятся ликвидировать ее с божьей помощью в недалеком будущем. А что в этом угрожающего общественному порядку в городе Данциге? Пусть себе собираются, пусть на здоровье клянут. В компетенцию криминального бюро подобные сборища не входят. К тому же и не просто ликвидировать ее, эту Советскую власть. Существует вот уж десять лет, ничего с ней не делается.

Словом, начало было обескураживающе скверным. Однако и торопиться с окончательными выводами не хотелось. Торопливость в подобных делах начисто исключается.

Вскоре инспектор получил от своей тайной осведомительницы информацию истинно сногсшибательную. Похоже было, что в генеральском особняке на Хейлигенштрассе свили себе гнездо опаснейшие преступники. Каторга плачет по этим мерзавцам, разыгрывающим роль благородных господ из высшего общества.

Кухарка баронессы, следует отдать ей должное, несмотря на вздорный свой характер, оказалась женщиной сообразительной и достаточно ловкой. Воспользовалась отдушиной старинного камина и, представьте, сумела подслушать конфиденциальный разговор генерала Глазенапа с одним из его постоянных посетителей.

Разговор носил инструктивный характер и напоминал последнее напутствие. Посетитель, как выяснилось, едет в Советскую Россию с секретным поручением. Генерал Глазенап подробнейшим образом объяснял ему, в чем будут заключаться его обязанности, когда он достигнет Ленинграда.

Наиболее интересное кухарка услышала под конец разговора. Хозяин ее вручил своему клиенту двадцать тысяч рублей на расходы по командировке и счел нужным предостеречь, что размен этих червонцев сопряжен с известной долей опасности, так как напечатаны они отнюдь не в большевистской типографии. Качество оттисков выше всяких похвал, заметил генерал, но разумная осторожность все же должна соблюдаться. Вслед за тем они заговорили о том, как надежнее спрятать эти червонцы при переходе советской границы.

— Надеюсь, фрау, вы не фантазируете? — вежливо осведомился инспектор. — Сведения, которые вы сообщаете, слишком важны, вы должны отчетливо это сознавать...

— Разрази меня гром небесный, господин Штраус! — заверила кухарка, сама взволнованная своим неожиданным открытием. — Передаю весь разговор слово в слово, ничего не фантазирую. Я и гостя этого разглядела, если желаете знать. Чернявенький такой, бледнолицый, среднего роста. Баронесса зовет его попросту Жоржем, а он ее Марго. Они, видать, давнишние приятели...

— Где же у них изготовляются поддельные деньги?

— Вот этого сказать не могу, господин Штраус, не знаю. Только не дома, уж это точно. Где-нибудь, наверно, в специальном помещении...

На следующий день по распоряжению инспектора было произведено скрытное изъятие денежных купюр, расходуемых генералом и его любовницей. Проверка, к сожалению, не подтвердила возникших опасений: и сам Глазенап, и баронесса Фредерикс расплачивались всюду настоящими деньгами.

Впрочем, это не снимало остроты проблемы. Во-первых, изготовление банковских билетов чужеземного государства также является тягчайшим уголовным преступлением, караемым по всей строгости закона, а во-вторых, и это больше всего волновало инспектора, где же гарантия, что великосветские мошенники не вздумают печатать немецкие марки.

Между тем секретная осведомительница инспектора явно вошла во вкус сенсационных разоблачений и спустя день явилась к нему с новой охапкой фактов.

По ее словам, в генеральском кабинете только что побывал еще один визитер, также уезжающий в Россию нелегальным путем, причем вручили ему пятнадцать тысяч рублей поддельными червонцами, обстоятельно проинструктировав, как их надо сбывать.

Но еще более интересное открытие сделала кухарка, потихоньку проследив за щеголеватым молодым человеком с военной выправкой, исполняющим обязанности не то адъютанта, не то личного генеральского секретаря.

Вопреки предположению инспектора Штрауса, фальшивые червонцы хранятся у генерала не в сейфе, а в изобретательно оборудованном тайнике, до которого не вдруг-то докопаешься.

Кухарка своими глазами видела, как генеральский адъютант проследовал на веранду второго этажа, служившую чем-то вроде зимнего сада с вьющимися вдоль стен тропическими растениями и ухоженными пальмами в изящных дубовых кадушках.

Тайник этот устроен в крайней кадушке, по правую сторону от входной двери. Достаточно слегка надавить кнопку, и беззвучно открывается тщательно замаскированная вместительная ниша. Изнутри она обита светлым металлом. Пачки червонцев лежат там в два ряда, их очень много.

— Нам необходимо поскорей раздобыть образец фальшивки, — сказал инспектор Штраус скорее самому себе, нежели своей сотруднице, с лихорадочной поспешностью соображая, как лучше осуществить эту не совсем законную выемку. Признаться, он был слегка ошарашен и не вдруг-то сообразил, что тут к чему, увидев протянутый ему кухаркой новенький советский червонец.

— Я подумала, господин Штраус, что вы непременно пожелаете убедиться во всем собственными глазами, — скромно потупившись, объяснила его настырная помощница. — Вот, пожалуйста, я захватила образец. Не беспокойтесь, никто не видел, как я открывала этот тайник...

Установить поддельность банковского билета было делом не очень сложным. Нашлись у инспектора добрые знакомые, великолепно разбиравшиеся в иностранных валютах, и к вечеру он получил авторитетное заключение экспертизы.

Дальнейшие самостоятельные действия приобретали несколько рискованный характер. Хочешь не хочешь, а следовало идти с докладом к самому директору криминального бюро, потому что и на обыск, и на арест преступников требуется виза начальства. Тем более высокопоставленных, известных всему городу.

Директор криминального бюро выслушал инспектора Штрауса с непроницаемым лицом каменного египетского сфинкса. Такова была его излюбленная манера выслушивать доклады подчиненных.

— Оставьте все материалы у меня, Герхард, — произнес директор своим сумрачным, ничего не выражающим голосом. — Я обязан посоветоваться с президентом полицай-президиума. Дело это не столь ясное и доказанное, как вам кажется...

— Имейте в виду, господин директор, генерал и его любовница могут скрыться или перепрятать обличающие их документы, и тогда следствие зайдет в тупик...

— Да, да, я имею это в виду, — поморщился директор. — Ступайте, Герхард, я позвоню вам...

Весь вечер инспектор прождал обещанного директорского звонка. Волновался, нервничал, но звонка не было.

Утром, приехав к себе в бюро, он по давней привычке развернул «Данцигер фольксштимме». В рубрике светской хроники, набранной мельчайшим петитом, сообщалось, что на американском пароходе «Луизитания» из Данцига уехали г-н Глазенап и г-жа Фредерикс.

Почти в ту же минуту, точно по мановению волшебной палочки, раздался долгожданный телефонный звонок.

Как бы в насмешку, инспектору приказывали, не теряя даром ни единой минуты, обыскать особняк генерала Глазенапа и в случае обнаружения серьезных компрометирующих данных такового немедленно арестовать.

— Он успел смыться! — заорал в телефонную трубку инспектор. — Его предупредили сообщники! Хотел бы я знать, какая жирная свинья устроила эту гадость! И сколько за эту услугу было заплачено!

— Не болтайте ерунды, Штраус! — строго прервал его директор криминального бюро. — Делайте, что вам приказано!

Запоздалый обыск оказался, естественно, пустой тратой времени и сил. Никакого тайника в особняке генерала обнаружено не было, хотя уволенная накануне кухарка клялась, что открывала его собственноручно. Исчез куда-то, будто растворившись в воздухе, и щеголеватый молодой человек, состоявший при особе Глазенапа в личных секретарях.

Спустя месяц после этой истории инспектор Штраус весьма чувствительно поплатился за свою дерзость и непочтительное отношение к начальству. Без всякого повода его вызвали в директорат полицай-президиума, наговорили кучу любезностей и порекомендовали уходить на заслуженный отдых.

Свободного времени у отставного инспектора стало с превеликим избытком.

На досуге, занявшись от нечего делать разведением цветов, Герхард Штраус много размышлял. Очень хотелось ему додуматься, каким образом бывший губернатор Санкт-Петербурга и в эмиграции сумел пребывать во влиятельных персонах, для которых никакие законы не писаны.

Увы, тайну сию понять было невозможно.

4

Инспектор Штраус, как и многие другие, заблуждался.

Генерал-лейтенант Петр Владимирович Глазенап в губернаторах Санкт-Петербурга отродясь не состоял. Точнее сказать, был назначен военным генерал-губернатором, но не Санкт-Петербурга, а Петрограда, да не успел, что называется, с оформлением в должности. Не хватило для этого самой малой малости.

Назначил Глазенапа приказом по Северо-Западной армии генерал Юденич, возмечтавший в октябре 1919 года захватить революционный Питер и жестоко расправиться с его защитниками, установив виселицы вдоль всего Невского проспекта.

Что же касается непосредственного вступления в губернаторскую должность, то помешала этой сладостной для Петра Владимировича процедуре победоносная Красная Армия.