Ариф Сапаров – Фальшивые червонцы (страница 46)

Напрасно было расспрашивать кассира. Огорченный этим неприятным происшествием, он лишь вздыхал и бессильно разводил руками. С утра до позднего вечера, как всегда в разгар бархатного курортного сезона, у его окошечка толпилась очередь жаждущих уехать на курорт. Пассажиры нервничали, всячески поторапливали, работать пришлось с большим напряжением. Кто всучил ему фальшивки, кассир запомнить не смог.

Спустя несколько дней поддельные деньги были обнаружены в Гостином дворе, на Сытном рынке, в магазине готового платья на проспекте Красных Зорь и в некоторых других местах.

Владелец магазина клялся и божился, что новыми хрустящими червонцами расплачивался с ним какой-то светловолосый молодой субъект, купивший демисезонное пальто, шляпу и брюки-гольф спортивного покроя.

Все фальшивые билеты были десятирублевого достоинства.

Банковские эксперты в своем заключении единодушно отметили весьма квалифицированное исполнение поддельных денег, что свидетельствовало о том, что фальшивомонетчики располагают необходимыми техническими средствами.

Речь шла, таким образом, о серьезной диверсии, угрожающей финансовому могуществу нашего государства.

ГПУ были предприняты строгие меры, но задержать распространителей фальшивок долгое время не удавалось.

2

Из Ориентировки за 14 октября 1928 года:

«Начиная с середины сентября, а также в октябре наблюдаются многочисленные факты появления фальшивых червонцев в Ленинграде и близлежащих местностях. По наружному виду подделки мало чем отличны от настоящих денег, что затрудняет их распознавание и выявление преступников.

Банковские билеты достоинством в один червонец (нами зарегистрированы серии НУ, НН, ОЗ, ЗР, БН, ПН) изготовлены литографским способом на достаточно качественной плотной бумаге и с должными водяными знаками.

Главные признаки фальшивости: общее очертание букв печатного текста несколько бледнее нормы, также несколько бледнее обычного правая и левая розетки, причем в левой розетке, в вензеле «РСФСР», грубо очерчена теневая сторона.

Следует при этом помнить, что на некоторых билетах розетка с вензелем исполнена несравненно лучше и почти ничем не отличается от настоящей.

Есть основания предполагать, что фальшивые банковские билеты крупными партиями засылаются на территорию СССР зарубежными монархическими организациями, действующими в контакте с английской секретной службой Интеллидженс сервис. Установлено, что к этой авантюре белогвардейцев причастна военизированная антисоветская организация быв. великого князя Кирилла Владимировича «Корпус офицеров императорской армии и флота».

Цель этой вражеской диверсии помимо расстройства экономической мощи СССР заключается также в финансировании подпольной агентуры «кирилловцев».

Настоящее сообщается для сведения и принятия соответствующих оперативных мер. Подробные указания по данному вопросу будут переданы в ближайшие дни.

Полномочный представитель ОГПУ в ЛВО

3

Выходцами из России в криминальном бюро вольного города Данцига ведал инспектор Герхард Штраус.

Это был немолодой, внешне медлительный, чуточку старомодный чиновник, обремененный многочисленным семейством и несколько устаревшими понятиями о служебном долге. Инспектор полиции Герхард Штраус считал, к примеру, что никакая сила на свете не в состоянии заставить его черное называть белым, что зло рано или поздно отступает перед силами добра и что за любым преступлением, независимо от побудительных мотивов, руководивших преступником, непременно восследует законное возмездие. Более молодые сотрудники криминального бюро исподтишка посмеивались над его взглядами.

Возню с русскими эмигрантами, составлявшими в Данциге довольно пеструю и скандалезную колонию, начальство всучило инспектору Штраусу помимо его желания.

Решающим при этом явилось, должно быть, то обстоятельство, что знал он русский язык, выучившись ему когда-то в Самарской губернии, где лет десять прослужил смолоду в скромной должности помощника землеустроителя губернской земской управы.

Правда, русские люди, которых узнал он и полюбил в ту далекую пору, были совсем иные, на здешних эмигрантов непохожие. У тех, у самарских, были добрые, приветливые лица и широкие характеры. По воскресеньям они пели грустные, хватающие за сердце песни, чем-то схожие с русской красавицей Волгой.

А эти... Черт бы их побрал совсем, всех этих наглецов и высокомерных задавак, вообразивших, будто рабочие и крестьяне новой России ждут не дождутся их триумфального возвращения на родину!

Иначе говоря, хлопот и всяческих неприятностей с эмигрантами из России у инспектора хватало. Были среди них, разумеется, честные горемыки, волею судеб оторванные от родной почвы и по-человечески глубоко переживающие свое несчастье. Но имелись и беззастенчивые карточные шулера, и содержательницы тайных притонов разврата с несовершеннолетними наложницами, и ловкие пройдохи-аферисты, способные устраивать умопомрачительные мошенничества. Возни с этой публикой было вдоволь.

Наиболее отвратительной частью русской колонии, по твердому убеждению инспектора, следовало считать ее влиятельную руководящую верхушку во главе с генералом Глазенапом.

Карточного шулера, как правило, изобличали в употреблении крапленой колоды и слегка помятого, с внушительными синяками на морде, волокли в полицию. Шулер, конечно, плакался при допросе, униженно вымаливал себе снисхождение властей, норовя при этом поэффектнее рухнуть на колени перед многоуважаемым и высокочтимым инспектором криминального бюро.

Заканчивалось такое происшествие несколькими месяцами тюремного заключения либо административной высылкой из Данцига. К тому же разоблаченному шулеру наглухо закрывался доступ во все приличные дома, поскольку никому не хочется поддерживать знакомство с заведомым жуликом.

Куда как сложнее было разбираться с персонами высокопоставленными. Тут требовались отменная выдержка, хладнокровие и, главное, — проверенные многократно доказательства.

Будь ты хоть сто раз уверен в безошибочности своих наблюдений, все равно задумаешься, прежде чем вызывать этих самоуверенных господ в полицию. Иначе начнутся гневные телефонные звонки из весьма высоких инстанций, от прокуратуры до президентской канцелярии включительно, забегают пронырливые адвокаты и тебя же в конце концов могут изобразить идиотом.

Чего уж скрывать, к генералу Глазенапу и его любовнице баронессе Марии Фредерикс инспектор присматривался с особенно повышенной настороженностью. Живут припеваючи, снимая роскошный особняк на Хейлигенштрассе, закатывают у себя дорогостоящие светские приемы, разъезжают по лучшим европейским курортам, а на какие, спрашивается, доходы?

У генерала в недавнем прошлом была «Балтийская винная торговля», жалкая фирма-ублюдок, обанкротившаяся в первый же год существования, не выдержав конкуренции. Не с убытков же после ее краха шикует эта подозрительная парочка?

Про генерала и баронессу в городе ходило немало любопытных сплетен.

О Петре Владимировиче Глазенапе рассказывали, будто состоял он в свое время в высокой должности генерал-губернатора Санкт-Петербурга, сиятельной русской столицы. Еще говорили, что отличился в боях против большевиков, что нажил каким-то таинственным способом огромное состояние.

Другие, напротив, утверждали, что состояния никакого не было и быть не могло, что существует его превосходительство на средства Марии Фредерикс, единственной дочери царского министра двора барона Фредерикса, а вывезенных ею из России бриллиантов должно хватить на долгие годы роскошной жизни.

Инспектор Штраус сплетням не верил.

Смешно было поверить в мифические бриллианты, ежели эта самая Мария Фредерикс до появления генерала в Данциге кормилась исполнением легкомысленных песенок на эстраде ночного кабаре «Луна-парк». Худющая была, изголодавшаяся, похожая на облезлую кошку. Да и сам генерал не сразу заделался важной персоной с неограниченными средствами. Давно ли довольствовался убогим номерком в пансионате Дейтшес-хауз, предназначенном для голытьбы? Двухэтажного особняка тогда и в помине не было, нищенствовал подобно большинству русских эмигрантов.

Старомодность житейских воззрений Герхарда Штрауса, угрожавшая его служебной карьере, заключалась между прочим и в том, что превыше всего ценил он свою независимость. Инспектор криминального бюро имеет право начинать любое расследование без оглядки на вкусы и симпатии начальствующих особ. Его прямой долг бороться с преступностью, предупреждать ее, за это, в сущности, платят ему жалованье налогоплательщики.

Деликатнейшая и сугубо негласная проверка, организованная инспектором, поначалу не дала ощутимых результатов.

Банковский счет его превосходительства оказался пустым. Лишь изредка на него зачислялись ничтожно маленькие суммы, собираемые эмигрантской колонией в благотворительных целях. Сборы такого свойства у русских очень популярны. Сами сидят голодные, без гроша в кармане, а кому-то стараются помочь, кого-то непременно облагодетельствовать.

Не смогла сообщить ничего заслуживающего внимания и кухарка баронессы Фредерикс, хотя на уговоры этой сварливой и вздорной особы инспектор потратил много времени.