Ариф Сапаров – Фальшивые червонцы (страница 32)

Чувствовалось, что Афанасий Хрулев не знаком с привезенным им письмом. Тем паче не догадывался он о причине, вызвавшей гнев бывших лицейских друзей. Использовали его в должности «темного» курьера, заподозрили в измене и, не колеблясь, решили ликвидировать, как был ликвидирован Иннокентий Замятин. Крутые, видать, нравы у этих лицеистов, беспощадные.

Пришлось Печатнику договариваться с дирекцией железной дороги и отправлять Афанасия Павловича в длительную служебную командировку прямо из тюремной камеры. Не уберешь его подальше от людей Путилова — стало быть, получишь еще один «несчастный» случай.

Конспиративная связь с членом Высшего монархического совета Коковцевым, злейшим врагом Советской власти, могла бы стать убедительным основанием для немедленного ареста тайного советника. Да и других оснований набиралось более чем достаточно.

Но Печатник с развязкой не спешил. Прикинул все доводы «за» и «против», поразмыслил и пришел к выводу, что спешить не в интересах следствия. Противник перед ним был оборотистый, ловкий, дальновидно рассчитывающий свои ходы. Поторопишься с арестами — и дашь ему возможность спрятать концы в воду.

Бросалась в глаза почти чудодейственная перемена всего жизненного уклада Александра Сергеевича Путилова, случившаяся в последние дни.

Никаких больше пеших хождений на работу и обратно. Ехать-то всего ничего — пара коротеньких остановок, а лезет в трамвай, пешком не идет. И на улице ни единая душа не остановит больше тайного советника.

Разом прекратились все подозрительные звонки в статистический подотдел — немногословные, состоящие из заранее условленных фраз. Сам Александр Сергеевич также перестал пользоваться телефоном. Явится на службу, уткнется в бумаги, головы ни разу не поднимет.

— Похоже, что переполох на лицейском подворье, — высказал предположение Мессинг. — Перестраиваются на ходу. Либо решено стихнуть на какой-то срок, временно исчезнуть со сцепы, либо вступила в действие новая система связи, нам, к сожалению, неизвестная...

— Возможны оба варианта одновременно, Станислав Адамович. Шайка-лейка у них крупная, размах большой, сразу такую махину затормозить трудно...

— В любом случае мы обязаны побыстрей прощупать всех, кто выходил на связь к Путилову. Очень тебя прошу, не мешкай, пожалуйста, с этим делом, поторапливайся...

Хлопотливой, чрезвычайно трудоемкой проверке выявленных кадров тайного советника как раз и были посвящены все усилия Александра Ивановича Ланге.

Какое там — не мешкай! Самого себя лишил он покоя и помощников своих загонял до седьмого пота, требуя быстроты, точности и предельной целеустремленности в исследовании каждого факта.

Справедливости ради заметим: не напрасно требовал Печатник, с ощутимой пользой для следствия. Из частностей и мелочишек мало-помалу складывалась целостная картина расстановки сил в контрреволюционном лицейском подполье.

О долговязом гражданине в надвинутой на глаза шляпе, что разговаривал с Путиловым возле Аничкова моста, сведения поначалу были довольно скудные.

Полковник лейб-гвардии Семеновского полка Алексей Александрович Рихтер, коренной житель Северной Пальмиры, потомственный дворянин. Хлеб насущный некоторое время добывал в артели грузчиков на станции Московская-Сортировочная, был ломовым извозчиком. Уволен из артели за прогулы и нерадивость. Роль провинциала, якобы не знающего, как добраться до Финляндского вокзала, разыгрывал, конечно, с какой-то специальной целью. Но истинная причина уличного свидания на Аничковом мосту неизвестна.

Чуть позднее выяснилось, что этот самый Рихтер вдобавок еще и активный участник подавления революции 1905 года. Был в ту пору штабс-капитаном, выезжал с полком в Москву во время Декабрьского вооруженного восстания, а по возвращении семеновцев в Санкт-Петербург удостоен высочайшей награды «за усердие и храбрость». В общем, каратель и палач с заслугами, руки его обагрены кровью героев Красной Пресни.

И уж вовсе все встало на свои места, когда по архивным материалам Петроградской Чека было установлено, что полковник Рихтер в 1918 году деятельно подвизался в тайной офицерской организации, созданной для освобождения царя Николая II. Возглавлял, оказывается, разведгруппу организации, ездившую в Тобольск, пользовался особым доверием Маркова 2-го.

От ареста ускользнул, сбежав своевременно из Петрограда. Чем был занят в стане белогвардейцев, у генерала Деникина, и каковы его подвиги периода гражданской войны, предстояло еще уточнять.

Тайный советник, нисколько не стесняясь, использовал этого зубра на грязной черновой работе. К примеру, в качестве уличной ищейки, пущенной по следу Афанасия Павловича Хрулева. Само собой напрашивалось предположение, что использовался он и в качестве убийцы, которому приказывают тихо ликвидировать намеченную жертву.

В паре с полковником следил за Афанасием Павловичем некий вертлявый господинчик лет тридцати пяти. Глазки у него вороватые, блуждающие, подбородочек острый, лисий, ухмылка гаденькая.

Сменяли шпики друг дружку в подворотнях и парадных, тщательно выдерживали дистанцию. Слежка за Хрулевым велась непрерывно, с утра до позднего вечера. По всему было видно, что ищейки натасканные, с опытом уличного наблюдения.

Вертлявого господинчика с острым подбородочком величали Владимиром Николаевичем Забудским.

Не в пример полковнику Рихтеру, с горем пополам окончившему в юности Кадетский корпус и по неизвестным причинам отчисленному из Академии Генерального Штаба, этот был питомцем Императорского Лицея, личностью почти интеллигентной.

Сынок херсонского вице-губернатора, бывший владелец огромных поместий в Таврической губернии. До революции служил в канцелярии Совета Министров, ныне безработный. Числится на учете Биржи труда, источники существования туманны. За спекуляцию иностранной валютой и мошенничество приговаривался к трем годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Освобожден досрочно в связи с обострившимся туберкулезным процессом, имеется соответствующая справка медицинской комиссии.

Последнее обстоятельство вдруг разозлило Печатника, и он сделал себе пометочку на календаре. Для заготовки древесины в лесах Карелии, дела общественно полезного, помогающего народному хозяйству, туберкулез, оказывается, служит препятствием, а вот рыскать по Ленинграду в амплуа филера-добровольца нисколечко не мешает. Нужно было выбрать время и потолковать с товарищами из лагерного начальства. С этаким гнилым либерализмом они ставят себя в глупейшее положение.

Впрочем, и блистательный гвардейский полковник, заделавшийся под старость сыщиком, и шпик с высшим лицейским образованием были всего лишь мелкими сошками в сравнении с фигурой истинно загадочной, трудно объяснимой.

Фигурой этой, которую удалось засечь среди подручных тайного советника, являлся Михаил Шильдер, или «смуглолицый в клетчатом пальто», как окрестили его помощники Александра Ивановича Ланге.

Этот в безработных отродясь не состоял. Этот трудился в Севзапвоенпроме, имел доступ к секретам ленинградской оборонной промышленности. И вообще, судя по многим признакам, благоденствовал на советской почве, заделавшись незаменимым специалистом.

Больших усилий не потребовалось для установления биографических его координат. Загляни в любой дореволюционный справочник и мигом вычитаешь необходимые сведения о Михаиле Владимировиче Шильдере. Лицеист выпуска 1913 года, потомственный дворянин, единственное чадо крупного царского сановника.

Карьеру с помощью влиятельного родителя Михаил Шильдер делал стремительную, год от года набирал высоту. Несмотря на молодые свои годы, успел достичь чина надворного советника. В военном министерстве числился секретарем самого министра, уцелевая на этой выгодной должности при любых перетрясках правительственных кабинетов. Служебные характеристики имел самые лестные: умен, исполнителен, блестяще образован. Но то было в царское время, когда перед такими искателями чинов раскрывались все дороги.

Куда как сложнее оказалось разобраться в тайных пружинах процветания Михаила Шильдера при Советской власти. В Севзапвоенпроме работает чуть ли не с основания треста. Случались за эти годы неоднократные чистки аппарата от чужаков, бывали увольнения в связи с сокращением штатных единиц, а «смуглолицый в клетчатом пальто» неизменно оставался на своем месте. Ныне подвизается в секретарях начальника технического отдела, причем и здесь успел обзавестись блистательными характеристиками, составленными в превосходных степенях.

По роду своей работы Александр Иванович Ланге частенько сталкивался с вопиющим благодушием и верхоглядством некоторых руководящих товарищей. Понятие о бдительности у таких деятелей весьма кособокое, примитивное. Существуют, мол, надзирающие органы пролетарской диктатуры — ГПУ, милиция, уголовный розыск, им положено присматривать за происками врага, а наша обязанность — разбираться с хозяйственными проблемами текущего дня, быстрей восстанавливать разрушенное народное хозяйство.

Досадно было видеть этих прекраснодушных болтунов. Хотелось иногда стукнуть кулаком по столу и выложить горькую правду в глаза.

Вы что, други любезные, белены объелись или начисто утратили классовое чутье в угаре нэпа? С каких же это пор борьба против врагов рабоче-крестьянской власти перестала входить в круг ваших прямых служебных обязанностей? Да знаете ли вы, ротозеи с партбилетом, что пригретый вами контрик занят в Севзапвоенпроме явной антисоветчиной? Начитанность и образованность не остановили его перед вступлением в церковную «двадцатку» Козьмодемьянского собора. Будучи допущенным к государственным тайнам, он тем не менее считает долгом своим посещение провокационных панихид по «невинно умерщвленному императору». А вы с легким сердцем подписываете ему характеристики, состоящие из сплошных восхвалений. Очнитесь, братцы!