Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 27)
В стиле Людовика XIV мебель была пышной и роскошной; здесь классическая простота уступила место барочному орнаменту. Стулья часто были настолько резными, мягкими и петит-пойнтовыми, что отпугивали всех, кроме самых изысканных нижних; с другой стороны, столы могли быть тяжелыми и массивными до кажущейся неподвижности. Письменные столы и «секретеры» отличались элегантностью, приглашая перо сочинять с язвительной точностью Ларошфуко или кипучей живостью мадам де Севинье. Сундуки и шкафы во многих случаях были тщательно вырезаны и/или инкрустированы узорами из металла или драгоценных камней. Андре Шарль Булле, поселившийся в Лувре (1672) в качестве любимого краснодеревщика Людовика XIV, дал название («buhlwork») своему особому искусству инкрустации мебели — предпочтительно из черного дерева — гравированным металлом, черепаховым панцирем, перламутром и т. д., а также цветочными или животными завитками самого изящного дизайна. Один из его инкрустированных шкафов принес 3000 фунтов стерлингов в 1882 году, что, вероятно, равно 50 000 долларов в 1960 году; 11 Булле, однако, умер в крайней бедности на девяностом году жизни (1732). Нам больше по вкусу резные лавочки, которые были установлены в этот период в Нотр-Дам-де-Пари.
Теперь гобелен стал королевским искусством. Не ограничившись передачей фабрик Гобелена и Обюссона под контроль короля, Кольбер убедил его также взять под контроль таписсеров Бове. Гобелены по-прежнему были излюбленным украшением стен и ширм дворцов и замков, а также зрелищ, турниров, государственных церемоний и религиозных праздников. В Бове фламандский художник Адам ван дер Меулен создал выдающуюся серию «Завоевания Людовика Великого», для которой художник готовился, следуя за королем на войну и рисуя или раскрашивая на месте места, крепости и деревни, участвовавшие в походах. На фабрике Гобелена работали восемьсот ремесленников, которые изготавливали не только гобелены, но и тонкий текстиль, изделия из дерева, серебра, моккалы и мраморные маркетри. Здесь под руководством Ле Брюна были сотканы великолепные гобелены по карикатурам на массивные фрески Рафаэля в Станце Ватикана. Не менее известны несколько серий, разработанных самим Ле Брюном: Элементы», «Времена года», «История Александра», «Королевские резиденции» и «История короля». Последняя группа насчитывала от до семнадцати штук и потребовала десяти лет работы. Превосходный образец до сих пор висит в выставочных залах Гобелена — фигуры поразительно индивидуализированы, детали полностью визуализированы, вплоть до пейзажной картины на стене; все в цветных нитях, терпеливо сотканных тонкими руками под усталым взглядом. Редко когда столько человеческого труда было посвящено поклонению одному человеку. Людовик оправдывался, объясняя Кольберу, что эти апофеозы дают работу и доход красильщикам и ткачам, а также служат впечатляющими подарками для смазывания дипломатии.
Под щедрой королевской рукой все мелкие искусства ликовали. Великолепные ковры производились в Ла Савоннери под Парижем. Изысканный фаянс производился в Руане и Мустье, хорошая майолика — в Невере, мягкий фарфор — в Руане и Сен-Клу. К концу XVII века французские мастера, подталкиваемые Кольбером, освоили венецианские секреты литья, прокатки и полировки листового стекла; так были изготовлены огромные и блестящие зеркала Галереи зеркал. 12 Такие ювелиры, как Жюльен Дефонтен и Винсент Пети, были организованы Кольбером и Ле Брюном, получили жилье в Лувре и изготовили для короля и богачей тысячи изделий из серебра и золота — пока Людовик и вельможи не переплавили эти украшения для финансирования войны. Драгоценности, медали, монеты были вырезаны и выгравированы в дизайне, который задал темп всей Европе, кроме Италии. Со времен Ренессанса искусство медальера не достигало такого совершенства, какое появилось благодаря Антуану Бенуасту и Жану Могеру. Не оставив камня на камне, Кольбер основал в 1662 году Академию медалей и надписей, «чтобы сделать деяния короля бессмертными с помощью… медалей, отчеканенных в его честь». 13-Это был способ великого министра привлечь денежное тщеславие к дорогостоящему искусству. В 1667 году в Лувре была основана Школа гравюры, а работы Робера Нантейя, Себастьена Ле Клерка, Робера Боннара и Жана Лепотра с тщательной утонченностью иллюстрировали личности и события царствования. Даже миниатюрная живопись сохранилась, хотя и выбыла из средневекового обихода, в «Ливре дней», подаренном королю его пенсионерами в Инвалидах. Именно малые искусства, прежде всего, демонстрируют вкус и мастерство великого века.
IV. ПОКРАСКА
Две живописные звезды второй величины попадают на внешнюю орбиту этой эпохи: Филипп де Шампейн и Эсташ Ле Сюр. Филипп приехал из Брюсселя в возрасте девятнадцати лет (1621), участвовал в оформлении Люксембургского дворца и создал не только Ришелье в полный рост в Лувре, но и бюст и профиль кардинала в Лондонской национальной галерее. Его сочувственное чутье портретиста позволило ему найти в качестве натурщиков половину лидеров Франции в поколении, сменившем Ришелье: Мазарин, Тюренн, Кольбер, Лемерсье. Еще до приезда во Францию он изобразил Янсена и принял янсенизм; он любил Порт-Рояль и сделал портреты мадам Анжелики, Робера Арно и Сен-Сирана. Для Порт-Рояля он написал свою самую большую картину «Религиозные» (Лувр) — мрачную, но милую мадам Аньес с дочерью-монахиней художника Сюзанной. Диапазон творчества Шампейна был ограничен, но его искусство согревает нас своим чувством и искренностью.
Благодаря родственному, но более ортодоксальному благочестию Эсташ Ле Сюр чувствовал себя неуютно в эпоху, когда в живописи доминировали его соперник Ле Брюн и языческая мифология, посвященная обожествлению не слишком благочестивого короля. Два художника вместе учились у Вуэ, работали в одном подвале, использовали одну и ту же модель и были одинаково высоко оценены Пуссеном во время его визита в Париж. Ле Брюн последовал за Пуссеном в Рим и проникся классическим духом; Ле Сюр привязал себя к Парижу с плодовитой женой и редко выбирался из нищеты. Около 1644 года он написал пять картин, описывающих события из жизни Эроса, для потолка Кабинета любви во дворце своего покровителя Ламбера де Ториньи; в другой комнате отеля Ламбера он выполнил большую фреску «Фаэтон просит направить колесницу Солнца». В 1645 году Ле Сюир попал на дуэль, убил своего человека, спрятался в карфуцианском монастыре и написал там двадцать две картины из жизни святого Бруно, основателя карфуцианского ордена; в них художник достиг своего апогея. В 1776 году серия была куплена у карфузианских монахов за 132 000 ливров; сегодня они занимают специальную комнату в Лувре. Когда Ле Брюн вернулся из Италии (1647), он унес с собой все, и Ле Сюир снова впал в нищету. Он умер в 1655 году, будучи всего тридцати восьми лет от роду.
Шарль Ле Брюн правил искусством в Париже и Версале, потому что обладал способностью координировать и направлять, а также задумывать и исполнять. Сын скульптора, у которого были друзья-художники, он рос в среде, где учился рисовать, как другие дети учатся писать. В пятнадцать лет, не упуская главного шанса, он написал аллегорию жизни и успеха Ришелье; министр клюнул на приманку и поручил ему написать несколько мифологических сюжетов для Кардинальского дворца. Взятый Пуссеном в Рим, он погрузился в мифологию и декорации Рафаэля, Джулио Романо и Пьетро да Кортона. Когда он вновь появился в Париже, его стиль пышных орнаментов был полностью разработан. И здесь Фуке снова дал Людовику фору, пригласив Ле Брюна для дворца в Во. Блеск получившихся фресок, сладострастная грация женских фигур, богатая детализация карнизов и лепнины понравились Мазарину, Кольберу и королю. К 1660 году Ле Брюн писал фрески из карьеры Александра для королевского дворца в Фонтенбло. Людовик, с удовольствием узнавая собственные черты под шлемом Александра, ежедневно приходил посмотреть, как художник работает над «Битвой при Арбеле» и «Семьей Дария у ног Александра» — обе картины сейчас находятся в Лувре. Король наградил его королевским портретом, инкрустированным бриллиантами, сделал его своим премьер-министром и назначил ему пенсию в размере двенадцати тысяч ливров в год.
Ле Брюн не ослабевал в своей деятельности. В 1661 году пожар уничтожил центральную галерею Лувра. Ле Брюн разработал проект реставрации и расписал потолок и карнизы сценами из легенд об Аполлоне; отсюда и название Galerie d'Apollon. Тем временем амбициозный художник изучал архитектуру, скульптуру, работу по металлу, дереву, гобелену и другие виды искусства, которые теперь были призваны украшать дворцы великих. Все эти искусства слились воедино в его разнообразных навыках, так что, казалось, он был создан судьбой для того, чтобы объединить художников Франции в единое целое и создать стиль Луи Кваторза.
Еще до того, как назначить его директором Академии изящных искусств, Людовик предоставил ему свободу рук и кошелек для украшения Версаля. Там он трудился семнадцать лет (1664–81), координируя художественные работы, проектируя Посольскую лестницу и сам расписывая в Залах войны и мира и в Большой галерее двадцать семь фресок, описывающих славу короля от Пиренейского мира (1659) до Неймегенского договора (1679). Среди обилия богов и богинь, облаков и рек, коней и колесниц он показал Людовика в войне и мире: метающего молнии, переправляющегося через Рейн, осаждающего Гент, а также вершащего правосудие и финансы, кормящего бедных во время голода, создающего больницы, питающего искусство. По отдельности эти картины не являются шедеврами; классическая основа перегружена барочным изобилием орнамента; но в совокупности они представляют собой самую блестящую работу, выполненную французскими художниками в эту эпоху. Возвеличивание короля оскорбляет нас, обнаруживая в нем гибрис гордыни, но такое преклонение перед принцами было в манере того времени. Неудивительно, что Людовик, увидев несколько картин Ле Брюна рядом с другими работами Веронезе и Пуссена, сказал своему художнику: «Ваши работы хорошо держатся среди работ великих мастеров; им нужна только смерть их автора, чтобы они стали более ценными. Но мы надеемся, что они не скоро получат это преимущество». 14 Несмотря на все ревности, которыми вскоре был окружен Ле Брюн, король поддерживал его, как поддерживал измученного Мольера. Характерным для Людовика было то, что, когда он находился на административном совещании и ему доложили, что Ле Брюн пришел показать ему свою последнюю работу «Воздвижение креста», 15 он отлучился с заседания, чтобы осмотреть картину и выразить свое удовольствие; затем он пригласил всех участников заседания прийти и присоединиться к нему, чтобы посмотреть картину. 16 Итак, в это царствование правительство и искусство шли рука об руку, и художники делили награды и похвалы с генералами.