Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 175)
В возрасте около пятидесяти лет он, видимо, решил впредь оказывать дамам только платонические услуги. Но его галантность никогда не ослабевала. В девяносто лет, будучи представленным молодой и красивой женщине, он заметил: «Ах, если бы мне сейчас было всего восемьдесят!» 60 Почти в девяносто восемь лет он открыл новогодний бал, танцуя с полуторагодовалой дочерью Гельвеция. 61 Когда мадам Гримо, почти такая же старая, как и он, удивленно сказала: «Ну вот, мы оба еще живы», он приложил палец к губам и прошептал: «Тише, мадам, смерть забыла нас». 62
Наконец, 9 января 1757 года она нашла его и тихо забрала, проболев всего один день. Друзьям он объяснил, что «страдает от бытия» («Je souffre d'être»); возможно, он чувствовал, что довел долголетие до предела. Ему не хватило тридцати трех дней, чтобы завершить столетие. Он родился до того, как Людовик XIV начал править; он рос среди триумфов Боссюэ, Отмены и драконад; он дожил до выхода «Энциклопедии» и до того, как Вольтер призвал философов к войне против отвращения.
ГЛАВА XXII. Спиноза 1632–77
I. МОЛОДОЙ ЕРЕТИК
Этот странный и симпатичный персонаж, предпринявший самую смелую в современной истории попытку найти философию, способную занять место утраченной религиозной веры, родился в Амстердаме 24 ноября 1632 года. Его предков можно отнести к городку Эспиноса, расположенному недалеко от Бургоса, в испанской провинции Леон. Это были евреи, которые, будучи обращенными в христианство, включали в себя ученых, священников и кардинала Диего д'Эспиносу, бывшего великим инквизитором. 1 Часть семьи, предположительно спасаясь от испанской инквизиции, переселилась в Португалию. После некоторого периода проживания в Видигейре, недалеко от Бежи, дед и отец философа переехали в Нант во Франции, а затем, в 1593 году, в Амстердам. Они были одними из первых евреев, поселившихся в этом городе, стремясь воспользоваться религиозной свободой, гарантированной в 1579 году Утрехтской унией. К 1628 году дед считался главой сефардской общины в Амстердаме; отец в разное время был надзирателем еврейской школы и президентом организованной благотворительной организации португальской синагоги. Мать, Хана Дебора д'Эспиноза, приехала в Амстердам из Лиссабона. Она умерла, когда Баруху было шесть лет, оставив ему неполноценную наследственность. Его воспитывали отец и третья жена. Поскольку «Барух» на иврите означает «благословенный», в официальных и латинских документах мальчика стали называть Бенедиктус.
В синагогальной школе Барух получил преимущественно религиозное образование, основанное на Ветхом Завете и Талмуде; он также изучал древнееврейских философов, особенно Авраама ибн Эзру, Моисея бен Маймона и Хасдая Крескаса, и, возможно, немного погружался в Кабалу. Среди его учителей были два выдающихся и способных человека в общине, Саул Мортейра и Манассия бен Исраэль. За пределами школы Барух получал на испанском языке значительные знания по светским предметам, поскольку отец хотел подготовить его к деловой карьере. Помимо испанского и иврита, он изучал португальский, голландский и латынь, а позже — итальянский и французский языки. Он увлекся математикой и сделал геометрию идеалом своего философского метода и мышления.
Вполне естественно, что у юноши с исключительно активным умом возникли вопросы о доктринах, переданных ему в школе при синагоге. Возможно, уже там он слышал о древнееврейских ересях. Ибн Эзра уже давно указывал на трудности, связанные с приписыванием Моисею поздних частей Пятикнижия; Маймонид предлагал аллегорические толкования некоторых неудобоваримых отрывков Библии, 2 и высказал некоторые сомнения относительно личного бессмертия, 3 и о творении в сравнении с вечностью мира. 4 Крескас приписывал Богу протяженность и отвергал все попытки доказать с помощью разума свободу воли, выживание души и даже существование Бога. Помимо этих преимущественно ортодоксальных евреев, Спиноза наверняка читал Леви бен Герсона, который сводил библейские чудеса к естественным причинам и подчинял веру разуму, говоря: «Тора не может помешать нам считать истинным то, во что нас побуждает верить разум».5 5 А совсем недавно в этой амстердамской общине Уриэль Акоста оспорил веру в бессмертие и, униженный отлучением от церкви, застрелился (1647). Смутное воспоминание об этой трагедии, должно быть, усилило смятение в душе Спинозы, когда он почувствовал, что от него ускользает теология, поддерживающая его народ и его семью.
В 1654 году умер его отец. Дочь претендовала на все наследство; Спиноза оспорил ее притязания в суде, выиграл дело и передал ей все наследство, кроме кровати. Теперь он зарабатывал на хлеб тем, что шлифовал и полировал линзы для очков, микроскопов и телескопов. Помимо обучения некоторых частных учеников, он стал преподавателем в латинской школе Франса ван ден Энде, бывшего иезуита, вольнодумца, драматического актера и революционера.* Там Спиноза улучшил свои знания латыни; возможно, ван ден Энде подтолкнул его к изучению Декарта, Бэкона и Гоббса; возможно, теперь он погрузился в «Сумму теологии» Фомы Аквинского. Кажется, он влюбился в дочь директора школы; она предпочла более состоятельного жениха, и Спиноза, насколько нам известно, больше не делал никаких шагов к браку.
Тем временем он начал терять веру. Вероятно, еще не достигнув двадцати лет, он решился, со всей болью и трепетом, которые приносят чувствительным душам такие перемены, на некоторые волнующие идеи — что материя может быть телом Бога, что ангелы могут быть призраками воображения, что в Библии ничего не сказано о бессмертии, что душа тождественна жизни. 7 Если бы был жив его отец, он мог бы держать эту гордую ересь при себе; и даже после смерти отца он мог бы молчать, если бы некоторые друзья не приставали к нему с вопросами. После долгих колебаний он признался им в трепете своей веры. Они донесли на него в синагогу.
Часто отмечалось, но всегда следует помнить, что лидеры еврейской общины Амстердама находились в сложном положении, когда имели дело с ересями, посягавшими на основы как христианского, так и еврейского вероучения. Евреи пользовались в Голландской республике религиозной терпимостью, в которой им было отказано в других странах христианства; но эта терпимость могла быть отменена, если они допускали среди себя идеи, которые могли нарушить религиозные основы морали и общественного порядка. Согласно биографии Спинозы, написанной в год его смерти французским беженцем в Голландии Жаном Максимилианом Лукасом, студенты, сообщившие о сомнениях Баруха, ошибочно добавили обвинение в том, что он выражал презрение к еврейскому народу за то, что тот считает себя особо избранным Богом и верит, что Бог является автором Моисеева кодекса. 8 Мы не знаем, насколько можно доверять этому рассказу. В любом случае иудейские лидеры должны были возмущаться любым нарушением веры, которая была башней силы и колодцем утешения для евреев на протяжении веков горьких страданий.
Раввины вызвали Спинозу и укорили его за то, что он разочаровал радужные надежды, которые его учителя возлагали на его будущее в общине. Один из этих учителей, Манассия бен Исраэль, отсутствовал в Лондоне. Другой, Саул Мортейра, умолял юношу отказаться от своей ереси. Справедливости ради отметим, что Лукас, хотя и симпатизирующий Спинозе, пишет, что, когда Мортейра напомнил о том, с какой любовью он занимался воспитанием своего любимого ученика, Барух «ответил, что в обмен на хлопоты, которые Мортейра взял на себя, обучая его еврейскому языку, он [Спиноза] был бы рад теперь научить своего учителя отлучать от церкви». 9 Это кажется совершенно не соответствующим всему остальному, что мы слышим о Спинозе, но мы не должны позволять нашим привязанностям выбирать доказательства; и (чтобы варьировать замечание Цицерона) вряд ли можно найти что-то настолько глупое, но мы можем найти это в жизни философов.
Нам рассказывают, что руководители синагоги предложили Спинозе ежегодную пенсию в тысячу гульденов, если он пообещает не предпринимать никаких враждебных шагов против иудаизма и будет время от времени появляться в синагоге. 10 Раввины, по-видимому, сначала применили к нему только «меньшее отлучение», которое просто исключало его на тридцать дней из общения с еврейской общиной. 11 Нам говорят, что он принял этот приговор с легким сердцем, сказав: «Хорошо; они не заставляют меня делать ничего такого, чего бы я не сделал по собственной воле»; 12 Вероятно, он уже жил за пределами еврейского квартала города. Один фанатик попытался убить его, но оружие лишь разорвало плащ Спинозы. 24 июля 1656 года религиозные и светские власти еврейской общины торжественно объявили с кафедры португальской синагоги о полном отлучении «Баруха д'Эспинозы» со всеми обычными проклятиями и запретами: никто не должен был говорить или писать ему, или оказывать ему какие-либо услуги, или читать его труды, или приближаться к нему на расстояние четырех локтей. 13 Мортейра предстал перед амстердамскими чиновниками, уведомил их об обвинениях и отлучении от церкви и попросил выслать Спинозу из города. Они приговорили Спинозу к «изгнанию на несколько месяцев». 14 Он отправился в близлежащую деревню Удеркерк, но вскоре вернулся в Амстердам.