Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 124)

В сентябре 1657 года она снова посетила Францию. Ее приняли не так официально, как раньше, но поселили полулегально в Фонтенбло. Там она встревожила Францию тем, что, по всей видимости, считала законным использованием своих королевских прав в отношении своей свиты. Маркиз Мональдески, ее конюх, вступил в заговор против нее, который она раскрыла, перехватывая его письма. Он усугубил ситуацию, обвинив в заговоре другого члена ее свиты. Она предъявила ему инкриминирующие письма, приказала священнику выслушать его исповедь и дать ему отпущение грехов, а затем приказала своей страже предать маркеза смерти. Франция была потрясена, и даже те, кто признавал права, предоставленные ей шведским сеймом в отношении ее слуг, были скандализированы тем, что столь внезапное и произвольное использование ее власти было совершено в комнатах, принадлежащих королю Франции. Хотя Кристине было позволено провести эту зиму в Париже, наслаждаясь спектаклями и балами, двор испытал огромное облегчение, когда она уехала в Италию (май 1658 года).

Перебои с доходами из Швеции поставили ее в такое затруднительное положение, что она, как говорят, попросила у императора Леопольда I армию, которую сама повела бы против Карла X; от этого военного предприятия ее отговорил папа Александр VII, получивший от нее аннуитет в двенадцать тысяч скуди. Дважды она посещала Швецию (1660, 1667), чтобы вернуть свои доходы и, возможно, корону. Доходы были ей возвращены, но в Стокгольме ее не приняли; лютеранское духовенство обвинило ее в заговоре с целью обратить народ в католичество, и ей было запрещено слушать мессу в своих апартаментах. После каждого из этих визитов в Швецию она удалялась в Гамбург. Оттуда в 1668 году она послала агентов в Варшаву, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на польский престол, оставшийся вакантным после отречения Иоанна Казимира; папа Климент IX поддержал ее притязания, но польский сейм отклонил ее по многим причинам, одной из которых был ее отказ выйти замуж; не вся империя мира, сказала она, примирит ее с браком. 38 В ноябре 1668 года она вернулась в Италию и оставалась там до самой смерти.

Последние двадцать лет были самыми благодатными в ее жизни. Ее апартаменты в Палаццо Корсини стали ведущим салоном в Риме, местом встречи прелатов, ученых, композиторов, дворян и иностранных дипломатов. Здесь она принимала Алессандро Скарлатти, а от Арканджело Корелли получила посвящение его первых опубликованных сонат. Ее комнаты были украшены картинами, статуями и другими произведениями искусства, подобранными со вкусом, которым восхищались консументы; а рукописи, которые она собирала, впоследствии были признаны одними из самых лучших в Ватиканской библиотеке. Она не одобряла искусственный стиль, развившийся в итальянском стихе, и под влиянием Гвиди возглавила движение назад к чистоте языка и непосредственности выражения, преобладавшим при Медичи. Ее собственные мемуары были образцом простой и убедительной речи, а ее афоризмы — резкими и язвительными высказываниями женщины из мира, которая не позволяла своей набожности мешать наслаждаться жизнью. Она не была фанатичкой. Она осуждала жестокость французских католиков, добивавшихся отмены Нантского эдикта. «Я смотрю на Францию, — писала она, — как на больную, которой отрубили руки и ноги, чтобы лечить ее от недуга, от которого она полностью излечилась бы с помощью мягкости и терпения». 39 Бейль счел эти чувства пережитком ее протестантского воспитания; она упрекнула его за такое толкование; он написал ей извинения; она простила его при условии, что он пришлет ей новые или любопытные книги. 40

Она умерла в 1689 году, в возрасте шестидесяти трех лет, и была похоронена в соборе Святого Петра. Через три года после ее смерти Джованни Мария Крестимбени основал в ее память Аркадскую академию, первыми членами которой стали в основном те, кто раньше собирался под ее крылом. Они продолжили старую ассоциацию поэзии с пастушеством; они называли себя пастухами, брали буколические имена и проводили свои собрания в полях. Они основали свои отделения в главных городах Италии и, несмотря на свои конституционные ухищрения, положили конец господству концепций в итальянской поэзии.

IV. ОТ МОНТЕВЕРДИ ДО СКАРЛАТТИ

В этом светском обществе Италии XVII века музыка была нотой и воздухом жизни. Страстный народ, которого Испания и папство держали в невольном покое, вел войны в операх, а любовные битвы — в мадригалах.

Музыкальные инструменты принимали сотни форм. Орган теперь представлял собой украшенный мехи с двумя клавиатурами для рук и одной для ног, плюс разнообразные стопы; и, конечно, существовали «портативные» органы для улицы. Уже в 1598 году мы слышим о другом клавишном инструменте, называемом piano e forte, который числился за герцогом Альфонсо II в Модене и на котором он играл; но чем он отличался от клавицембало (клавесина) и спинетты, остается загадкой. Проходит еще столетие, прежде чем мы снова слышим о фортепиано. В 1709 году Бартоломмео Кристофори, мастер по изготовлению инструментов для любящего музыку принца Фердинанда Медичи во Флоренции, продемонстрировал то, что он назвал «gravicembalo col piano e forte». Он незначительно и в то же время существенно отличался от клавесина: нота звучала благодаря маленькому молоточку, поднимающемуся для удара по струне, и звук можно было сделать тихим или громким, изменяя прикосновение пальцев к клавише, тогда как в предыдущих клавишных инструментах нота издавалась плектром (из пера или жесткой кожи), поднимающимся для щипка струны, и сила звука не менялась.* Пианофорте постепенно вытеснило клавесин в восемнадцатого века не только потому, что могло играть «тихо и громко», но и потому, что молоточки изнашивались быстрее, чем плектры.

Скрипка развилась из лиры в XVI веке, в основном в Брешии.* Андреа Амати привез искусство изготовления скрипок в Кремону, и там его внук Николо превзошел всех соперников в этом ремесле, пока его самого не превзошли его ученики Андреа Гварнери и Антонио Страдивари. Гварнери тоже были династией: Андреа, его сыновья Пьетро «де Мантуя» и Джузеппе I, его внук Пьетро II «де Венеция» и его внучатый племянник Джузеппе II «дель Джезу», который сделал скрипку, предпочитаемую Паганини всем другим. Самая старая скрипка, подписанная Страдивари, датирована 1666 годом, когда ему было двадцать два года; на ней написано ANTONIUS STRADIVARIUS CREMONENSIS ALUMNUS NICOLI AMATI FACIEBAT ANNO 1666, а далее следует его личный символ — мальтийский крест и его инициалы A.S., заключенные в двойной круг. Позже он подписывал себя с гордой простотой «Страдивари». Он непрерывно работал, питался экономно, прожил девяносто три года и сколотил такое состояние благодаря превосходной красоте, конструкции, тону и отделке своих инструментов, что «ricco come Stradivari» стало по-кремонски означать «роскошь». Известно, что он изготовил 1116 скрипок, альтов и виолончелей; сегодня сохранилось 540 его скрипок; некоторые из них были проданы за десять тысяч долларов. 41 Секрет его лака был утерян.

Совершенствование инструментов способствовало развитию оркестра, сочинению и исполнению инструментальной музыки. Композиторы и виртуозы открыли в скрипке гибкость движений и диапазон тембра, невозможные для человеческого голоса; они могли бегать вверх и вниз по хроматической шкале с буквально непередаваемой легкостью; они могли строить и резвиться с вариациями; они могли вырваться из пазов мелодии и пуститься в новые ритмы, эволюции и эксперименты. При сочетании многих инструментов композиция могла освобождаться как от танца, так и от песни, и взлетать на собственных крыльях в новых последовательностях, сочетаниях и формах. Томмазо Витали стал лидером в создании скрипичных сонат с беспрецедентным богатством изобретений и помог установить прогрессию быстрых, медленных и оживленных движений. Арканджело Корелли как композитор и виртуоз подготовил камерную музыку XVIII века своими сонатами для скрипки; он, как и Витали в Италии, Кунау и Генрих фон Бибер в Германии, придал структуру и форму сонате как произведению, предназначенному для исполнения только инструментами, в отличие от кантаты как сочинения, предназначенного для пения голосом. Именно Корелли задал форму concerto grosso — две скрипки и одна виолончель во главе струнного оркестра — такими простыми и мелодичными произведениями, как его Рождественский концерт (1712); он открыл дорогу концертам Вивальди и Генделя, а также сюитам Баха. Композиции Корелли сохраняли свою популярность вплоть до 1600 года XVIII века, так что Берни, писавший в 1780 году, считал, что их слава будет длиться «до тех пор, пока нынешняя система музыки будет радовать слух человечества». 42

Как Корелли был любимым композитором для скрипки, так Алессандро Страделла с соло, дуэтами, трио и ораториями доминировал в вокальной музыке этой эпохи. Сама его жизнь стала музыкальной драмой, по которой были поставлены пьеса и опера. Как учитель пения в Венеции он добился трагического успеха. Одна из его аристократических учениц, Ортензия, будучи замужем за венецианским сенатором Альвизе Контарини, сбежала с Алессандро в Рим. Сенатор послал убийц, чтобы расправиться с ними. Эти чувствительные головорезы, услышав, как он поет главную партию в своей «Оратории Сан Джованни Баттиста» в церкви Сан Джованни ин Латерано, были так тронуты музыкой, что (как гласит история) отказались от своего задания и посоветовали Страделле и его любовнице искать безопасную безвестность. Влюбленные бежали в Турин, но вскоре Алессандро приобрел там опасную известность благодаря своим сочинениям и голосу. Контарини послал двух немузыкальных грубиянов убить его; они напали на него и оставили умирать. Он выздоровел, женился на Ортензии и переехал с ней в Геную. Там их нашли сенаторские наймиты и закололи обоих до смерти (1682). 43 Оратория, которая якобы спасла ему жизнь, оставалась популярной на протяжении целого столетия и подготовила почву для Генделя.