Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 109)
Карл не признал, что он точно побежден. Турки, благодарные любому, кто доставлял неприятности России, оказывали своему королевскому беженцу все, кроме королевских почестей. В Бендерах (ныне Тигина), близ Днестра, он содержал свой собственный двор и получал от султана Ахмеда III припасы для себя и восемнадцати сотен шведов, все еще находившихся на его службе. Как только его нога зажила, он возобновил военные упражнения и обучил свою маленькую армию. Его воздержание от вина и регулярное посещение публичных молитв привели к тому, что на сайте появилась информация о том, что он обратился в ислам. Он использовал все средства, чтобы убедить султана или визиря начать войну против России; в этой надежде он отказался вернуться в Швецию на французских судах, предложенных для его использования. Была предпринята попытка отравить его, но она была вовремя обнаружена. Петр потребовал, чтобы Мазеппа был выдан ему как предательский русский подданный; Карл не позволил, и Мазеппа разрубил узел, умерев (1710).
Каждая победа порождает новых врагов или разжигает старых. Карлу удалось убедить султана в том, что растущая мощь России, теперь уже не сдерживаемая на севере, рано или поздно бросит вызов турецкому контролю над Черным морем и Босфором. Султан объявил войну и послал против России 200 000 человек под командованием своего визиря. Петр, застигнутый врасплох, смог собрать на юге только 38 000 солдат, чтобы остановить эту лавину. Его болгарские и сербские союзники подвели его. Когда две армии встретились у реки Прут (ныне восточная граница Румынии), Петру пришлось дать сражение, так как окружающая страна была опустошена, а провизии у него было всего на два дня. Ожидая поражения и смерти, он отправил в Москву распоряжения о выборах нового царя на случай, если его опасения оправдаются; затем он удалился в свой шатер и запретил кому-либо входить. Но его вторая жена, Екатерина, согласилась с его генералами, что капитуляция лучше, чем массовое самоубийство. Она отважилась на гнев Петра и отнесла ему на подпись письмо, в котором визирь просил об условиях. Петр подписал письмо без надежды. Екатерина собрала все свои драгоценности, заняла денег у офицеров и послала вице-канцлера Петра Шафирова, вооруженного 230 000 рублей, договариваться с визирем об условиях. Визирь принял рубли и драгоценности и разрешил Петру беспрепятственно вывести армию и снаряжение, пообещав сдать Азов, разобрать русские крепости и корабли, дать Карлу свободный проход в Швецию и больше не вмешиваться в польские дела. Петр с готовностью выполнил эти обещания (1 августа 1711 года) и увел свои войска. Карл, готовый к битве, пришел в ярость при виде мира. Он добился отставки мирного визиря и продолжил военные действия; но Шафиров, располагая 84 900 дукатами, убедил нового визиря подтвердить Прутский договор.
Устав от этих сложностей, султан попросил Карла покинуть Турцию. Тот отказался. Турецкое войско в двенадцать тысяч человек было послано, чтобы принудить его; с сорока людьми он удерживал их в течение восьми часов, убив десять турок; в конце концов дюжина янычар одолела его (1 февраля 1713 года). Его перевезли в Димотику, недалеко от Адрианополя, но позволили оставаться там в течение двадцати месяцев, пока новый визирь размышлял о войне с Россией. Когда эта надежда угасла, Карл согласился вернуться в Швецию. Ему предоставили военный эскорт, подарки и средства. Он покинул Димотику (20 сентября 1714 года), проехал через Валахию, Трансильванию и Австрию и в полночь 11 ноября достиг Померании и ее порта и форта Штральзунд, расположенного на балтийском побережье к югу от Швеции. Этот город и Висмар, расположенный к западу, были последними опорными пунктами шведов на материке.
К этому времени настойчивое желание Карла управлять Швецией из Турции и его отказ пойти на какие-либо уступки Петру привели шведскую империю к краху. 1 августа 1714 года курфюрст Ганноверский Георг стал королем Англии Георгом I. Решив использовать свою новую власть, чтобы присоединить Бремен и Верден к Ганноверу, он объединил Великобританию с Данией и Пруссией в новую коалицию против Швеции, и британский флот усилил датский в Проливах. Карл оказался заперт в Штральзунде, находясь в состоянии войны с Англией, Ганновером, Данией, Саксонией, Пруссией и Россией. Двенадцать месяцев он держал осаду в 36 000 человек, часто ведя свой гарнизон в героические бесполезные вылазки. После того как город и его стены были разрушены пушками осаждающих и капитуляция стала неизбежной, Карл вскочил на небольшое судно, проплыл сквозь вражеский огонь и достиг Карлскруны на шведском побережье (12 декабря 1715 года).
Стокгольм ждал его как своего отчаянного героя, но он отказался вернуться туда только как победитель. Он приказал набрать новые войска, даже юношей пятнадцати лет, призвал все изделия из железа, чтобы построить новый флот, и обложил налогом почти все предметы, которыми пользовались его люди, вплоть до париков. Они молча повиновались, считая его, возможно, безумным, но славным. Барон Георг фон Гёрц, ставший теперь его главным министром, старался разбить коалицию. Заметив, что Георг I ссорится с Петром из-за раздела трофеев, он попытался заключить мир между Швецией и Россией и помочь восстанию Стюартов в Англии; но его планы провалились. К осени 1717 года Карл собрал армию в двадцать тысяч человек. В том же году, а затем в 1718 году он вторгся в Норвегию, надеясь получить территорию, которая могла бы компенсировать его потери на материке. В декабре он осадил крепость Фредриксстен. Двенадцатого числа он на мгновение поднял голову над бруствером передового окопа. Норвежская пуля попала ему в правый висок и мгновенно убила его. Ему было тридцать шесть лет.
Он умер, как и жил, одурманенный храбростью. Он был великим полководцем и одерживал невероятные победы вопреки огромным шансам; но он любил войну до опьянения, ему никогда не хватало побед, и в поисках их он планировал кампании до грани безумия. Его щедрость была испорчена его гордыней; он много давал, но требовал еще больше; и снова и снова он препятствовал миру, отказываясь от уступок, которые могли бы спасти его империю и его лицо. История прощает его за то, что не он начал эту «Великую Северную войну», которую он отказался закончить только победой.
Шведское правительство, редко отличавшееся крайностями, поспешило начать переговоры о мире. По Стокгольмским договорам (20 ноября 1719 года и 1 февраля 1720 года) оно уступило Бремен и Верден Ганноверу, а Штеттин — Пруссии. Поначалу она отказалась от требований Петра получить всю шведскую территорию на востоке Балтики. Русские армии трижды вторгались в обескровленную войной Швецию, опустошая ее прибрежные земли и города. Наконец, по Ништадскому договору (30 августа 1721 года) Россия получила Лифляндию, Эстляндию, Ингрию и часть Финляндии. Борьба за Балтику оставила Россию победительницей и сделала ее «великой державой».
Усталый, стареющий, но торжествующий царь, прибывший в Петербург с вестью и возгласом «Мир! Мир!» (Мир! Мир!), был встречен своим народом как Отец своей страны, Император Всероссийский и Петр Великий.
ГЛАВА XIII. Петр Великий 1698–1725
I. ВАРВАР
Вольтер хотел «узнать, каковы были ступени, по которым люди перешли от варварства к цивилизации». 1 Неудивительно, что его заинтересовал Петр, ведь Петр воплотил если не этот процесс, то хотя бы эти усилия в своей плоти, душе и народе. Или послушайте, как другой «Великий», Фридрих II Прусский, пишет о Петре Вольтеру, немного смущаясь:
Он был единственным по-настоящему образованным принцем. Он был не только законодателем своей страны, но и прекрасно разбирался во всех военно-морских науках. Он был архитектором, анатомом, хирургом… опытным солдатом, непревзойденным экономистом…. Чтобы сделать его образцом для всех принцев, ему нужно было только воспитание, менее варварское и свирепое. 2
Мы уже отмечали, что варварское и свирепое воспитание, насилие и кровопролитие, которыми было окружено детство Петра, потрясли его нервную систему и приучили к жестокости. Уже в юности он страдал от нервного тика, который, возможно, усугубился впоследствии тяжелым пьянством и венерическими заболеваниями. 3 «Он подвержен конвульсиям по всему телу», — сообщал Бернет после посещения его в Англии в 1698 году. 4 «Хорошо известно, — писал один из русских XVIII века, — что этот монарх… был подвержен коротким, но частым мозговым приступам, несколько бурного характера. С ним случались конвульсии, которые на некоторое время, а иногда и на несколько часов, приводили его в столь мучительное состояние, что он не мог выносить никого, даже самых близких друзей. Этому пароксизму всегда предшествовало сильное искривление шеи в левую сторону и сильное сокращение мышц лица». 5 При этом он был крепким и сильным. Нам рассказывают, что когда они с Августом II встретились, то соперничали друг с другом в том, что мяли в руках серебряные тарелки. Кнеллер в 1698 году изобразил его юношей в оружии и регалиях, невероятно нежным и невинным; позже мы находим его более реалистичное изображение в виде сутулого гиганта, ростом шесть футов восемь с половиной дюймов, с полным круглым лицом, большими глазами и носом, с каштановыми волосами, спадающими редкими локонами. Его суровый командный вид едва ли гармонировал с небрежной и неопрятной одеждой, грубыми штопаными носками и грубыми башмаками. Наводя порядок в стране, он оставлял свое ближайшее окружение в беспорядке, куда бы ни отправился. Он был настолько погружен в большие дела, что не хотел уделять время мелочам.