Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 107)

Раздраженный толпами, которые следили за каждым его шагом в Заандаме, Питер вернулся в Амстердам и в свое посольство. Он снова настаивал на инкогнито, но теперь называл себя «плотником Питером из Заандама». Он уговорил Голландскую Ост-Индскую компанию позволить ему присоединиться к ее рабочим на верфях в Оостенбурге. Там он трудился четыре месяца вместе с десятью своими последователями, помогая строить и спускать на воду корабль. Он не делал различий между собой и другими рабочими и наравне с остальными прикладывал плечо к дереву. По ночам он изучал геометрию и теорию кораблестроения; его записные книжки показывают, насколько основательными были эти занятия. Он находил время для посещения фабрик, мастерских, анатомических музеев, ботанических садов, театров и больниц. Он познакомился с великим врачом и ботаником Бурхааве, изучал микроскопию у Левенгука и водил джентльменов из своей свиты в анатомический театр Бурхааве. Он занимался военной инженерией у барона ван Коэхорна, архитектурой у Шинвоета, механикой у ван дер Хейдена. Он научился вырывать зубы, и некоторые из его помощников пострадали от его усердной стоматологии. Он входил в дома голландцев, чтобы изучить их семейную жизнь и быт. Он делал покупки на рынках, общался с людьми, удивлялся их различным ремеслам, учился сам чинить одежду и скоблить обувь. Он пил пиво и вино с голландцами в их салунах. Наверное, ни один человек в истории не был так жаден до поглощения и смакования жизни.

Во всей этой деятельности он не упускал из виду Россию. Он направлял письмами действия ее уполномоченного правительства. Он нанял и отправил в Россию несколько капитанов флота, тридцать пять лейтенантов, семьдесят два лоцмана, пятьдесят лекарей, четырех поваров, 345 матросов; он отправил в Россию 260 ящиков с пушками, парусиной, компасами, китовой костью, пробкой, якорями и инструментами, даже восемь блоков мрамора для работы русских скульпторов. 21 Его интерес ослабевал, когда дело касалось изысканности манер, светских приемов или тонкостей мышления; у него не было времени на метафизику, балы и салоны; в любом случае эти нематериальные вещи могли подождать. В настоящее время его задачей было введение в России ремесел и практических наук Запада, «дабы, овладев ими основательно, мы могли, возвратившись, быть победителями врагов Иисуса Христа». 22-т. е. взять Константинополь и выпустить Россию из ее тюрьмы через Босфор в мир.

После четырех месяцев пребывания в Голландии он спросил Вильгельма III, может ли он посетить Англию, все еще полуинкогнито. Вильгельм послал за ним королевскую яхту. Петр прибыл в Лондон в январе 1698 года. Хотя была зима, он часто посещал доки и военно-морские учреждения. Он посетил Королевское общество и Монетный двор, где, возможно, встретил Ньютона. Эвелин передал Петру и его сотрудникам свой дом и тщательно ухоженную территорию в Дептфорде; позже английское правительство выделило сэру Джону 350 фунтов стерлингов на восстановление ущерба, нанесенного русскими. Царь удивлял соседей тем, что рано ложился спать, вставал в четыре и шел на верфи с топором через плечо и трубкой во рту. Он сделал любовницей одну из ведущих актрис, которая жаловалась, что он ей недоплачивает. Он получил степень доктора права в Оксфорде и посещал протестантские службы с таким приличием, что парсуны ожидали, что он обратит Россию в Реформацию. Епископ Бернет занимался с ним, нашел его любознательным, но необщительным и заключил, что царь, похоже, «создан природой скорее для того, чтобы быть корабельным плотником, чем великим князем». 23

Проведя четыре месяца в Англии, Петр отплыл обратно в Амстердам, вновь присоединился к своему посольству и через Лейпциг и Дрезден отправился с ним в Вену (26 июня 1698 года). В течение нетерпеливого месяца он тщетно пытался склонить императора к союзу против Турции. Он был приятен иезуитам, которые начали мечтать о римско-католической России. Затем, когда он уже собирался отбыть в Венецию, до него дошла весть, что стрельцы восстали и угрожают захватить Москву и правительство. Он сразу же отправился в Россию, но под Краковом получил заверения, что восстание подавлено. В Раве он задержался на четыре дня у Августа II Польского. Он был удивлен и обрадован, обнаружив короля, который мог сравниться с ним в физической силе, дикой охоте и крепком алкоголе. Они полюбили друг друга, целовались и спорили, какая страна — Швеция или Турция — должна стать первой жертвой их дружбы. 4 сентября Петр достиг Москвы после восемнадцати месяцев путешествия, которое, по мнению Маколея, ознаменовало «эпоху в истории не только его собственной страны, но и… всего мира». 24 Россия открыла для себя Европу, а Европа — Россию. Лейбниц начал изучать русский язык.

Но Петр все еще оставался москвичом семнадцатого века. Он так и не простил стрельцам их участия в убийстве его дядей и Матвеева, а также в узурпации власти Софьей. В его планах по созданию новой армии не было места для этой хлопотной преторианской гвардии. Когда он узнал, что Софья из своего монастыря вела с ними переговоры о восстановлении своей власти, что они угрожали Лефорту и другим членам «немецкой колонии», что они распространяли слухи о том, что он предает религию России в своей любви к Западу, его ярость переросла в судороги мести. Он приказал пытать значительное число стрельцов, чтобы заставить их признаться в причастности Софьи к их восстанию; они перенесли самые страшные мучения, не уличив ее. С той же целью и с тем же результатом он подверг пыткам и ее сопровождающих. Софью заставили принять постриг, заточили в монастырь, где она умерла через шесть лет. Тысяча стрельцов была предана смерти; Петр казнил пятерых собственной рукой и заставил своих помощников сделать то же самое; Лефорт отказался. К 1705 году стрельцы исчезли из истории.

Петр сразу же начал собирать новую армию. Старая состояла из стрельцов, иностранных наемников и крестьянских сборов, собранных дворянами. Петр заменил эту пеструю армию на постоянное войско в 210 000 человек, призвав по одному человеку из каждых двадцати крестьянских дворов. Эти войска были одеты в «европейские» мундиры и обучены тактике Запада. Срок службы для всех чинов был пожизненным. Кроме того, Петр призвал 100 000 казаков. На озерах, реках и морях спешно строились корабли; к 1705 году русский флот насчитывал сорок восемь военных кораблей, восемьсот более мелких судов и 28 000 человек.

Все это было еще в процессе, далеко не завершенном, когда Паткуль приехал в Москву и предложил Петру вместе с Фредериком IV Датским и Августом II Польским вытеснить Швецию с материка и вырвать у нее контроль над Балтикой. Все строящиеся корабли стремились к морю. Предпочтительно в теплое Средиземное море, но Турецкая империя все еще была обескураживающе сильна, Константинополь был крепким орешком, а Австрия и Франция теперь дружили с турками. Россия должна была посмотреть на другую дверь, должна была искать выход на севере. Это было несвоевременно: шведские посланники только что прибыли в Москву и заручились согласием Петра на возобновление Кардисского договора, обязывавшего Россию и Швецию к миру. Но география и торговля смеются над договорами. Кроме того, разве балтийское побережье между реками Невой и Нарвой — провинции Ингрия и Карелия — не принадлежало ранее России и не было отдано Швеции в 1616 году только потому, что Россия в Смутное время была бессильна сопротивляться? Почему бы силе не вернуть то, что она отняла? 22 ноября 1699 года Петр присоединился к коалиции против Швеции и готовился пробить себе путь на Балтику. 8 августа 1700 года, подписав мир с Турцией, он очистил свой южный фронт настолько хорошо, насколько это мог сделать договор. В тот же день он приказал своей армии вступить в шведскую Лифляндию.

V. КАРЛ XII И ВЕЛИКАЯ СЕВЕРНАЯ ВОЙНА: 1700–21

Некоторые сведения о коалиционном соглашении дошли до Стокгольма. Королевский совет собрался, чтобы обсудить меры обороны. Преобладало мнение, что следует начать переговоры с тем или иным союзником с целью заключения сепаратного мира. Карл долгое время молча слушал, затем резко поднялся. «Господа, — сказал он, — я решил никогда не вступать в несправедливую войну, но… никогда не завершать справедливую войну иначе, как разорением моих врагов». 25 Он отказался от всех развлечений, от роскоши, от общения с женщинами, от употребления вина. Его армия и флот были в полной готовности. Вместе с ними он покинул Стокгольм 24 апреля 1700 года, чтобы начать одну из самых впечатляющих военных карьер в истории. Больше он никогда не видел свою столицу.

Сначала он атаковал Данию, поскольку ему нужно было защитить южные провинции Швеции от датских нападений, пока он противостоял Польше и России. С характерной смелостью и быстротой, несмотря на протесты своего адмирала, он провел свои корабли через восточный, якобы несудоходный, канал Саунд и высадился в Сьяелланде, всего в нескольких милях от Копенгагена (4 августа 1700 года). Датский король Фредерик IV, опасаясь захвата своей столицы, поспешно подписал Травендальский мир (18 августа), выплатив репарации в размере 200 000 рикс-долларов и поклявшись, что никогда не будет нападать на Швецию.