Ариэль Дюрант – Век Людовика XIV (страница 100)
Сам он был чист в финансовом отношении. И все же труды этого англиканского божества — одни из самых грубых в английской литературе. Его гнев на жизнь заставлял его выплескивать свои недостатки на лицо своего времени. Он не пытался угодить, но стремился доминировать, ибо доминирование успокаивало его тайную неуверенность в себе. Он говорил, что ненавидит (боится) всех, кем не может командовать; 118 Однако это не относилось к его привязанности к Харли. Он был зол в невзгодах и высокомерен в успехах. Он любил власть больше, чем деньги; когда Харли прислал ему пятьдесят фунтов за его статьи, он вернул банкноту, потребовал извинений, получил их и написал Стелле: «Я снова взял мистера Харли в услужение». 119 Он возмущался формальностью и презирал болтовню. Казалось, мир стремится победить его, и он откровенно отвечал на его враждебность. Он писал Поупу:
Главная цель, которую я ставлю перед собой во всех своих трудах, — скорее раззадорить мир, чем отвлечь его; и если бы я мог достичь этой цели без ущерба для собственной личности и состояния, я был бы самым неутомимым писателем, какого вы когда-либо видели… Когда вы думаете о мире, дайте ему еще одну плеть по моей просьбе». Я всегда ненавидел все нации, профессии и сообщества, и вся моя любовь — к отдельным людям… Я ненавижу племя адвокатов, но люблю советника такого-то и судью такого-то; то же самое с врачами (не буду говорить о своей профессии), солдатами, англичанами, шотландцами, французами и прочими. Но главным образом я ненавижу и ненавижу то животное, которое называется человеком, хотя от всей души люблю Джона, Питера, Томаса и так далее». 120
На этом расстоянии он кажется наименее симпатичным из мужчин, но две женщины любили его до смерти. В эти годы в Лондоне он жил рядом с миссис Ванхомриг, богатой вдовой с двумя сыновьями и двумя дочерьми. Когда ему не удавалось получить приглашение на титулованные столы, он обедал у Вансов. Старшая дочь, Хестер, которой тогда (1711) было двадцать четыре года, влюбилась в него, сорокатрехлетнего, и сказала ему об этом. Он попытался выдать это за мимолетный юмор и объяснил, что слишком стар для нее; она ответила с надеждой, что он в своих книгах учил ее любить великих людей (она читала Монтеня за своим туалетом), и почему бы ей не полюбить великого человека, когда она найдет его во плоти? Он был наполовину растоплен. Он сочинил поэму, предназначенную только для ее глаз, «Каденус и Ванесса», юмористическую и трагическую. Ванесса — его имя для нее; Каденус — анаграмма от decanus, декан.
В апреле 1713 года королева с неохотой назначила его деканом собора Святого Патрика в Дублине. В июне он отправился в Ирландию для вступления в должность. Он повидался со Стеллой и написал Ванессе, что умирает от меланхолии и недовольства. 121 Он вернулся в Лондон (октябрь 1713 года) и разделил поражение тори в 1714 году. Политически бессильный теперь, когда виги, на которых он нападал, торжествовали при Георге I, он вернулся в ненавистную Ирландию и свое деканатство. Он был непопулярен в Дублине, потому что виги, которые теперь правили им, ненавидели его за его диатрибы, а диссентеры — за то, что он упорно не допускал их к работе. Люди шипели и освистывали его на улицах и забрасывали грязью из сточных канав. 122 Один англиканский священнослужитель выразил мнение своей церкви в стихотворении, которое было прибито к дверям собора:
Он мужественно стоял на своем, продолжал поддерживать тори и предложил разделить заключение Харли в Тауэре. Он соблюдал свои религиозные обязанности, регулярно проповедовал, совершал таинства, жил просто и отдавал треть своего дохода на благотворительность. По воскресеньям он устраивал приемы; Стелла тогда приходила играть роль хозяйки для него. Вскоре его непопулярность сошла на нет. В 1724 году он опубликовал под псевдонимом М. Б. Драпье шесть писем, в которых осуждал попытку Уильяма Вуда получить большую прибыль от поставок в Ирландию медной валюты. Ирландцы возмутились этим предложением, а когда выяснилось, что «Драпье» — это Свифт, мрачный Дин стал почти популярен.
Он мог бы испытать несколько минут счастья, если бы ему удалось сохранить Ирландский канал между двумя женщинами, которые его любили. В 1714 году миссис Ванхомри умерла, и «Ванесса» переехала в Ирландию, чтобы занять небольшое поместье, завещанное ей отцом, в Селбридже, в одиннадцати милях к западу от столицы. Чтобы быть поближе к декану, она сняла жилье на Тернстайл-аллее в Дублине, недалеко от места, где жила Стелла. Она написала Свифту письмо, умоляя его навестить ее, и предупредила, что если он не приедет, то она умрет от горя. Он не смог устоять перед ее призывом и теперь (1714–23) неоднократно тайно навещал ее. Когда его визиты стали реже, ее письма стали более пылкими. Она родилась, говорила она ему, с «бурными страстями, которые заканчиваются одной, той невыразимой страстью, которую я испытываю к вам». Бесполезно, говорила она ему, пытаться обратить ее любовь к Богу, ибо «будь я энтузиасткой, все равно ты был бы божеством, которому я должна поклоняться». 124
Возможно, он думал вырваться из этого сковывающего треугольника с помощью женитьбы; возможно, Стелла, осознав соперницу, требовала этого как простой справедливости; в итоге все говорит о том, что он все-таки женился на Стелле в 1716 году. 125 Очевидно, он потребовал от нее хранить брак в тайне; они продолжали жить раздельно, и, вероятно, союз так и не был заключен. Свифт возобновил свои визиты к Ванессе; не то чтобы он был просто бабником или совсем уж грубым человеком, но предположительно потому, что у него не хватало духу оставить ее в безнадежности или он боялся ее самоубийства. В своих письмах он уверял Ванессу, что любит и ценит ее превыше всего и будет любить до конца своих дней. Так роман продолжался до 1723 года; затем Ванесса написала Стелле письмо, в котором прямо спросила, что ее связывает с деканом. Стелла отнесла письмо Свифту. Он прискакал к Ванессе, бросил письмо на ее стол, напугал ее гневным взглядом и, не сказав ни слова, покинул ее, чтобы больше никогда не видеть.
Когда Ванесса оправилась от испуга, она наконец поняла, что он ее обманывал. Безнадежность в сочетании со склонностью к чахотке разрушили то, что осталось от ее здоровья; и в течение двух месяцев после этой последней беседы она умерла (2 июня 1723 года) в возрасте тридцати четырех лет. Она отомстила в своем завещании: отменила предыдущее завещание, согласно которому Свифт становился ее наследником; завещала свое имущество Роберту Маршаллу и Джорджу Беркли, философу; и обязала их опубликовать без комментариев письма Свифта к ней и его поэму «Каденус и Ванесса». Свифт скрылся в безвестном «южном путешествии» по Ирландии и вновь появился в своем соборе только через четыре месяца после смерти Ванессы.
Вернувшись, он посвятил свой досуг написанию самой знаменитой и жестокой сатиры, когда-либо направленной против человечества. Он писал Чарльзу Форду, что работает над книгой, которая «чудесным образом разрушит мир». 126 Через год работа была завершена, и он лично отвез рукопись в Лондон, договорился о ее анонимной публикации, принял за нее двести фунтов и отправился в дом Поупа в Твикенхеме, чтобы насладиться ожидаемой бурей. Так в октябре 1726 года Англия получила «Путешествия Лемюэля Гулливера в несколько отдаленных стран мира». Первой реакцией общественности был восторг от косвенного реализма повествования. Многие читатели восприняли его как историю, хотя один ирландский епископ (по словам Свифта) считал его полным неправдоподобностей. Большинство читателей не пошли дальше путешествий в Лилипутию и Бробдингнаг, которые были веселыми рассказами, полезно иллюстрирующими относительность суждений. Лилипуты были ростом всего в шесть дюймов, что вызывало у Гулливера бурное чувство превосходства. Политические партии отличались друг от друга тем, что носили высокие или низкие каблуки, а религиозные фракции — Большими или Малыми Индейцами, так как они верили в то, что яйца разбивают в большой или малый конец. Бробдингнаги были ростом в шестьдесят футов, что позволило Гулливеру по-новому взглянуть на человечество. Их король принял его за насекомое, Европа — за муравейник, а из описания Гулливером человеческого образа жизни он сделал вывод, что «основная масса ваших туземцев — это самая пагубная раса маленьких одиозных паразитов, которым природа когда-либо давала возможность ползать по поверхности земли». 127 Со своей стороны, Гулливера (намекающего на относительность красоты) отталкивали «чудовищные груди» бробдингнагских красавиц.