Ариэль Дюрант – Начало эры разума (страница 47)

И вот теперь Бекингем, разгневанный тем, что выставил себя дураком в Испании (как уверял его Оливарес), обратился к Франции за брачным союзом и добился для Карла младшей дочери Генриха IV — Генриетты Марии, чья католическая вера должна была стать одной из многих заноз в боку будущих парламентов. Затем опрометчивый молодой министр вернул себе популярность в Палате общин, уговаривая ослабевшего здоровьем и умом Джеймса объявить войну Испании. Собравшись в феврале 1624 года, парламент последовал политике, сформированной отчасти меркантильными интересами, жаждущими захватить испанскую добычу, колонии или рынки, а отчасти желанием отвлечь Испанию от оказания помощи католическому императору против протестантов Германии. Народ, называвший Якова трусом за любовь к миру, теперь называл его тираном за призыв людей на военную службу. Собранные полки и собранные средства оказались недостаточными, и Якову было горько завершать мирное правление бесполезной войной.

В последние годы жизни на него навалились болезни. Он отравил свои органы гигантской и неразборчивой пищей и питьем; теперь он страдал от катара, артрита, подагры, камней, желтухи, поноса и геморроя; он каждый день пускал себе кровь, пока малейшая королевская беда не сделала это излишним.79 Он отказался от лекарств, принял таинства Англиканской церкви и умер (27 марта 1625 года), бормоча последние утешения своей веры.

Несмотря на тщеславие и грубость, он был лучшим королем, чем те, кто превосходил его в энергичности, мужестве и предприимчивости. Его абсолютизм был в основном теорией, сдержанной робостью, которая часто уступала влиятельному парламенту. Его притязания на богословие не мешали воле к терпимости, гораздо более великодушной, чем у его предшественников. Его храброе миролюбие обеспечило Англии процветание и сдержало продажное воинство его парламента и порочную пылкость его народа. Льстецы называли его британским Соломоном за его житейскую мудрость, а Салли, не сумев втянуть его в континентальные распри, назвал его «самым мудрым дураком в христианстве». Но он не был ни философом, ни дураком. Он был всего лишь ученым, превратившимся в правителя, человеком мира в эпоху, обезумевшую от мифологии и войны. Лучше Библия короля Якова, чем корона завоевателя.

I. Обри сообщает нам, что вторая жена Коука, вдова сэра Уильяма Хэттона, «была с ребенком, когда он женился на ней. Положив руку ей на живот (когда он ложился спать) и обнаружив, что ребенок шевелится, он спросил: «Что, — сказал он, — плоть в горшке?» — «Да, — сказала она, — иначе я бы не вышла замуж за повара». «19-ибо так произносилось его имя. Можно добавить, что она уже отказала Бэкону.

II. Некоторая проза, ничем не выделявшаяся, приобрела историческую известность: газетные листки, которые мелькали в якобинском Лондоне, в 1622 году вылились в первую английскую газету The Weekly Newes.

ГЛАВА VII. Призыв к благоразумию 1558–1649

I. СУПЕРСТИТУЦИЯ

Бедны ли люди потому, что они невежественны, или невежественны потому, что бедны? Этот вопрос разделяет политических философов на консерваторов, делающих упор на наследственность (врожденное неравенство умственных способностей), и реформаторов, полагающихся на среду (сила образования и возможностей). В обществах знания растут, а суеверия ослабевают по мере роста и распределения богатства. И все же даже в широко процветающей стране — особенно среди бедных и праздных богачей — мысли приходится жить в джунглях суеверий: астрологии, нумерологии, пальмире, предсказаниях, сглазе, ведьмах, гоблинах, привидениях, демонах, заклинаниях, экзорцизме, толковании снов, оракулах, чудесах, шарлатанстве и оккультных свойствах, лечебных или вредных, в минералах, растениях и животных. Подумайте, какие интеллектуальные миазмы отравляют корни и увядают цветы науки в народе, чье богатство скудно или сосредоточено в немногих. Для бедных телом и умом людей суеверия — это ценный элемент поэзии жизни, позолота скучных дней захватывающими чудесами и избавление от страданий с помощью магических сил и мистических надежд.

Сэру Томасу Брауну в 1646 году потребовалось 652 страницы, чтобы перечислить и кратко описать суеверия, существовавшие в его время.1 Почти все эти оккультизмы процветали среди британцев при Елизавете и первых Стюартах. В 1597 году король Яков VI опубликовал авторитетную книгу «Демонология», которая является одним из ужасов литературы. Он приписывал ведьмам силу преследовать дома, заставлять мужчин и женщин любить или ненавидеть, передавать болезни от одного человека к другому, убивать, поджаривая восковое чучело, и поднимать разрушительные бури; он выступал за смертную казнь для всех ведьм и колдунов и даже для их клиентов.2 Когда буря едва не погубила его по возвращении из Дании с невестой, он заставил четырех подозреваемых под пытками признаться в том, что они замышляли погубить его с помощью магии; один из них, Джон Фейн, после самых варварских мучений был сожжен до смерти (1590).3

В этом вопросе Кирк согласился с королем, а светским судьям, снисходительным к ведьмам, пригрозили отлучением от церкви.4 Между 1560 и 1600 годами около восьми тысяч женщин были сожжены как ведьмы в Шотландии, где насчитывалось едва ли миллион душ.5 В Англии вера в колдовство была почти всеобщей, ее разделяли такие ученые врачи, как Уильям Харви и сэр Томас Браун; твердолобая Елизавета позволила своим законам 1562 года сделать колдовство смертным преступлением; за время ее правления за него была казнена восемьдесят одна женщина.6 Перейдя от VI к I, Джеймс умерил свой фанатизм; он настаивал на справедливых судах над обвиняемыми, разоблачал ложные признания и обвинения и спас жизни пяти женщин, обвиненных истеричным мальчиком.7 Охота почти прекратилась после Карла I, но возобновилась и достигла своего апогея во времена правления Долгого парламента, когда за два года (1645–47) было уничтожено двести «ведьм».8

Среди ярости один голос взывал к разуму. Реджинальд Скот, англичанин, несмотря на свое имя, опубликовал в Лондоне в 1584 году «Обличение колдовства», уступающее лишь «De praestigiis daemonum» Иоганна Вира (Базель, 1564) в опасной попытке умерить садистское суеверие. Скот описывал «ведьм» как бедных старух, которые никому не могли причинить вреда; даже если сатана действовал через них, их скорее следовало пожалеть, чем сжечь; а приписывать чудеса этим простушкам было оскорблением чудес Христа. Он разоблачал ужасные пытки, которые делали признания в колдовстве бесполезными, небрежность и несправедливость судебной процедуры, неправдоподобность, которую проглатывали судьи и инквизиторы. Книга не произвела никакого эффекта.

В этой атмосфере наука пыталась развиваться.

II. НАУКА

Тем не менее, расширение торговли и промышленности заставляло развиваться науку. Платоническое и художественное направления в эпоху Возрождения с трудом гармонировали с разбухающей экономикой; росла потребность в умственных процедурах, которые могли бы иметь дело как с фактами и количествами, так и с теориями и идеями; аристотелевский эмпиризм возродился, сбросив свои александрийские и средневековые маски. Акцент итальянского гуманизма на славе античной литературы и искусства уступил место менее утонченному акценту на текущих практических потребностях. Люди должны были считать и вычислять, измерять и конструировать с конкурентной точностью и скоростью; им нужны были инструменты для наблюдения и записи; возникли потребности, которые были удовлетворены изобретением логарифмов, аналитической геометрии, исчисления, машин, микроскопа, телескопа, статистических методов, навигационных справочников и астрономических инструментов. Во всей Западной Европе жизнь отныне была посвящена удовлетворению этих потребностей.

В 1614 году Джон Напьер в Шотландии и в 1620 году Йост Бюрги в Швейцарии независимо друг от друга предложили систему логарифмов (т. е. логику чисел), с помощью которой произведения, коэффициенты и корни можно было быстро вычислить по табличному отношению заданных чисел к силам фиксированного числа, используемого в качестве основания. Генри Бриггс (1616 г.) изменил этот метод вычислений, предложив в качестве основания 10, и опубликовал таблицы, дающие логарифмы всех чисел от одного до 20 000. Теперь два числа можно было перемножать, находя в таких таблицах число, «логарифм» которого был суммой логарифмов перемножаемых чисел; а a можно было делить на b, находя число, логарифм которого был равен логарифму b, вычтенному из логарифма a. Уильям Оутред (1622) и Эдмунд Гюнтер (1624) сконструировали логарифмические линейки, с помощью которых результаты логарифмических вычислений можно было считать за несколько секунд. Эти изобретения вдвое сократили время арифметической работы математиков, астрономов, статистиков, мореплавателей и инженеров и, по сути, удлинили их жизнь.9 Кеплер, использовавший новый метод при вычислении планетарных движений, написал восторженный панегирик лэрду Мерчистону (1620), не зная, что Напьер к тому времени уже три года как умер. Сам Напьер немного просчитался, решив, что конец света наступит между 1688 и 1700 годами.10