Ариэль Дюрант – Начало эры разума (страница 159)

Роспись по стеклу стала излюбленным искусством в эту эпоху, сначала в Цюрихе и Базеле, затем в Мюнхене, Аугсбурге и Нюрнберге; окна в монастырях и домах стали такими же красочными, как в средневековой церкви. Резьба по стеклу появилась в начале семнадцатого века в Нюрнберге и Праге. Семья Хиршвогелей в Нюрнберге славилась художественным стеклом и керамикой. Кёльн и Зигбург согревали сердце немцев каменными кувшинами и кружками с изящной резьбой, а печи часто выкладывались из цветного глазурованного фаянса. В обработке дерева, слоновой кости, железа, драгоценных камней и металлов немцы были непревзойденными. Кабинетных мастеров так высоко ценили, что когда одного из них приговорили к повешению за кражу, его помиловали, потому что он был таким хорошим «искусным плотником». Железные перила вокруг гробницы императора Максимилиана I в Инсбруке превосходны. Антон Эйзенхут в 1588 году выполнил литургические сосуды из серебра с таким тонким дизайном и богатыми украшениями, что они до сих пор стоят на вершине своего рода. Немецкие ювелиры были востребованы повсюду, и их изделия легко находили европейский рынок. Питьевые кубки, кубки и кувшины из серебра изготавливались в сотне шутливых форм; немцы могли напиваться допьяна из ветряных мельниц, фонарей, яблок, обезьян, лошадей, свиней, монахов и монахинь. Даже в своих кубках они вели теологическую войну.

V. ВРАЖДЕБНЫЕ ВЕРОУЧЕНИЯ

Аугсбургский сейм (1555) привел религиозные распри к географическому перемирию по принципу Cuius regio eius religio, «Чья область, того и религия» — то есть в каждом государстве религия правителя должна была стать религией его подданных; инакомыслящие должны были уйти. Это соглашение представляло собой крупицу прогресса, поскольку заменяло эмиграцию казнью; но оно ограничивалось лютеранством и католицизмом, и болезненное выселение многих семей усугубляло хаос и ожесточение в Германии. Когда на смену правителю одного вероисповедания приходил правитель другого, население должно было соответственно сменить веру. Религия становилась инструментом и жертвой политики и войны.

Столь разделенная в теологии, Германия перед Тридцатилетней войной не представляла собой простой религиозной карты. В основном север был протестантским, юг и Рейнская область — католическими; но, поскольку Аугсбургский принцип не мог быть тщательно или поспешно проведен в жизнь, в католических областях было много протестантов, а в протестантских — много католиков. Католики обладали преимуществами традиции и единства; протестанты пользовались большей свободой вероисповедания и разделились на лютеран, кальвинистов, анабаптистов и унитариев; даже среди лютеран шла война вероучений между последователями и противниками либерального Меланхтона. В 1577 году лютеране сформулировали свою веру в Книге согласия, после чего кальвинисты были изгнаны из лютеранских земель. В Пфальце курфюрст Фридрих III благоволил кальвинизму и сделал Гейдельбергский университет семинарией для кальвинистской молодежи. Там в 1563 году кальвинистские богословы составили Гейдельбергский катехизис, который шокировал как католиков, так и лютеран тем, что отвергал реальное присутствие Христа в вине и хлебе Евхаристии. В Пфальце католиков терпели, если они ограничивали свои богослужения домами; унитариев же подавляли насильно. В 1570 году по настоянию кальвинистских профессоров Гейдельбергского университета были преданы смерти два человека, которые ставили под сомнение или ограничивали божественность Христа. Сын Фредерика, курфюрст Левис, предпочитал и насаждал лютеранство; брат Левиса Иоанн Казимир, будучи регентом (1583–92), предпочитал и насаждал кальвинизм; курфюрст Фредерик IV (1592–1610) подтвердил эту политику. Его сын Фридрих V (1610–23) женился на Елизавете Стюарт (дочери Якова I Английского), претендовал на трон Богемии и спровоцировал Тридцатилетнюю войну.

Борьба между лютеранами и кальвинистами была столь же ожесточенной, как и между протестантами и католиками, и она нанесла ущерб протестантскому сотрудничеству во время войны, поскольку каждое чередование ролей между гонителями и преследуемыми оставляло наследие ненависти. В 1585 году граф Вольфганг Изенбург-Роннебургский удалил всех лютеранских чиновников на своей территории и поставил на их место кальвинистов; в 1598 году его брат и преемник, граф Генрих, сообщил кальвинистским проповедникам, что они должны покинуть город в течение нескольких недель, несмотря на ветреную погоду; в 1601 году граф Вольфганг Эрнест стал преемником правительства, изгнал лютеранских проповедников и восстановил кальвинизм. Аналогичные замены лютеран на кальвинистов произошли в Анхальте (1595), Ханау (1596) и Липпе (1600). В Восточной Пруссии Иоганн Функ, обвиненный в кальвинистских взглядах, был предан смерти на рынке Кенигсберга среди народного ликования (1566).39 Канцлер Николас Крелль был обезглавлен в Дрездене (1601 г.) за изменение лютеранского ритуала в кальвинистском направлении и поддержку французских гугенотов.40 В 1604 году ландграф Мауриц Гессен-Кассельский принял кальвинизм; в 1605 году он ввел его в действие там и в Верхнем Гессене; его войска отбили сопротивляющуюся толпу лютеран и снесли религиозные изображения в церквях; проповедники, не желавшие переходить от лютеранства к кальвинизму, были изгнаны.41 В курфюршестве Бранденбург лютеране и кальвинисты яростно спорили о том, был ли освященный Храм на самом деле Христом; в конце концов правительство постановило, что кальвинизм является истинной религией (1613 f.42

Среди этих колебаний истины то, что Меланхтон назвал rabies theologorum, бушевало так, как редко бывало до или после него в истории. Лютеранский пастор Нивандер (1582 г.) перечислил сорок признаков волков и показал, что именно они являются отличительными чертами кальвинистов. Он описал ужасную смерть ведущих антилютеран; Цвингли, по его словам, пав в бою, «был разрублен на ремни, и солдаты использовали его жир — он был полным человеком — для смазки своих сапог и ботинок».43 В лютеранском памфлете 1590 года говорилось: «Если кто-то хочет, чтобы ему в нескольких словах объяснили, по каким статьям веры мы сражаемся с дьявольским кальвинистским выводком гадюк, то ответ таков: по всем и каждому из них… ибо они не христиане, а только крещеные евреи и магометане».44 На Франкфуртской ярмарке, писал Станислаус Ресций (1592), «мы уже несколько лет замечаем, что книг, написанных протестантами против протестантов, в три раза больше, чем книг протестантов против католиков».45 «Эти яростные богословы, — скорбел один протестантский писатель в 1610 году, — настолько усугубили и усилили пагубные распри между христианами, отделившимися от папства, что, кажется, нет никакой надежды на то, что все эти крики, клеветы, оскорбления, проклятия, анафематствования и т. д. прекратятся до наступления Последнего дня».46

Чтобы понять это «теологическое бешенство», мы должны помнить, что все участники спора соглашались с тем, что Библия — непогрешимое слово Божье и что жизнь после смерти должна быть главной заботой жизни. И в картине должно найтись место для подлинного благочестия, которое смиряло и возвышало многих лютеран, кальвинистов и католиков за бредовым натиском конфессий. Пиетисты бежали с теологических трибун и искали в уединении успокоительного присутствия божественного. Книга Иоганна Арндта «Райский сад» («Paradisgärtlein») до сих пор читается в протестантской Германии как руководство по благочестивому созерцанию. Якоб Бёме перенес это настроение в мистическое единение индивидуальной души с Богом, который мыслился как Всеобщий Колодец и Основание всех вещей, содержащий в себе все противоречия, все «зло» и «добро». Бёме утверждал, что видел «Существо всех существ, Бога, Бездну, а также рождение Святой Троицы».47 Ум, не симпатизирующий мистицизму, найдет в книге Бёме «De signatura rerum» («О подписи всех вещей», 1621) лишь вихрь нелепостей; утешением будет узнать, что другой мистик, Джон Уэсли, назвал ее «возвышенной бессмыслицей».48 Лучше были простые и чувственные гимны иезуита-пиетиста Фридриха фон Шпее.

Как и везде в Европе, именно иезуиты возглавили крестовый поход католиков, чтобы вернуть утраченные территории. Вначале они стремились реформировать католическое духовенство. «Молите Бога, — писал иезуит Петер Фабер из Вормса в 1540 году, — чтобы в этом городе нашлись хотя бы два или три священника, которые не вступали бы в незаконные связи и не жили бы другими известными грехами».49 Но главной стратегией было захватить молодежь; поэтому иезуиты открыли колледжи в Кельне, Трире, Кобленце, Майнце, Шпайере, Диллингене, Мюнстере, Вюрцбурге, Ингольштадте, Падерборне, Фрайбурге. Петр Канизий, глава и душа этой иезуитской кампании, пешком обошел почти всю Германию, основывая коллегии, ведя иезуитскую полемику и объясняя немецким правителям преимущества старой веры. Он убеждал герцога Альберта V силой искоренить весь протестантизм в Баварии.50 Благодаря иезуитам, капуцинам, реформации духовенства, рвению епископов и дипломатии пап и нунциев половина территории, завоеванной немецким протестантизмом в первой половине XVI века, была возвращена Церкви во второй половине. То тут, то там применялись некоторые формы принуждения, но движение было в основном психологическим и политическим: массы устали от неопределенности, споров и предопределения; их правители видели в едином и традиционном католицизме более надежную опору для правительства и социального порядка, чем в протестантизме, хаотично разделенном и неустойчиво новом.