Ариэль Дюрант – Начало эры разума (страница 129)

Тем временем на сцену вышла новая сила. В марте 1568 года группа отчаянных людей, известная как Дикие нищие, направила свой пыл на разграбление церквей и монастырей и отрезание носов или ушей священникам и монахам, словно решив соперничать с варварством Собора крови.28 В 1569–72 годах другая группа, называвшая себя «Морскими нищими», захватила восемнадцать судов, получила комиссионные от Вильгельма Оранского, совершала набеги на побережье Нидерландов, грабила церкви и монастыри, нападала на испанские суда и пополняла запасы провизии в дружественных английских портах и даже в далекой Ла-Рошели, которую тогда удерживали гугеноты. В любой прибрежный город, где не было испанского гарнизона, врывались Нищие моря, захватывали стратегические посты и, открывая дамбы, делали опасными подходы испанских войск. Алва больше не мог получать припасы по морю. Главные города Голландии, Зеландии, Гелдерланда и Фрисландии, оказавшиеся под такой защитой, передали свои полномочия Вильгельму Оранскому и выделили ему средства на ведение войны (июль 1572 года). Вильгельм перенес свою штаб-квартиру в Делфт и объявил себя «кальвусом и кальвинистом», то есть лысым и кальвинистом, что больше соответствовало его голове, чем вероисповеданию. Теперь Филипп ван Марникс написал песню «Вильгельмус ван Нассувен», которая стала и остается национальным гимном Нидерландов.

Воодушевленный таким образом, Вильгельм организовал еще одну армию и вторгся в Брабант. В то же время Людовик Нассауский, поддерживаемый Колиньи, собрал во Франции войска, вошел в Хайнаут и захватил Валансьен и Монс (23 мая 1572 года). Алва отправился в поход, чтобы вернуть Монс, надеясь таким образом воспрепятствовать дальнейшей поддержке Людовика со стороны Франции. Вильгельм двинулся на юг, чтобы помочь брату; он одержал несколько незначительных побед, но слишком быстро исчерпал свои средства; его войска платили себе за счет разграбления церквей и развлекались убийством священников.29 Католическая оппозиция усилилась; когда армия Вильгельма приблизилась к Брюсселю, она обнаружила, что ворота закрыты, а горожане вооружены для сопротивления. Возобновив поход, он был всего в лиге от Монса, когда его застали врасплох во сне шестьсот испанских солдат; восемьсот человек Вильгельма были убиты, прежде чем они смогли организовать оборону; сам Вильгельм едва спасся, бежав с остатками своих сил в Мехлин в Брабанте. Тем временем убийство Колиньи и резня святого Варфоломея положили конец всем надеждам на помощь из Франции. 17 сентября Монс пал под ударом Алвы, который позволил Людовику и его уцелевшим войскам уйти невредимыми; но генерал Алвы, Филипп де Новарм, по собственному приказу повесил сотни жителей, конфисковал их имущество и скупил его по бросовым ценам.30

Неудачная стратегия Вильгельма, бесчинства его неуправляемых войск и варварство беггаров разрушили его надежды на объединение католиков, кальвинистов и лютеран для противостояния тирании Алвы. Беггары, которые почти все были ярыми кальвинистами, проявляли по отношению к католикам ту же жестокость, что инквизиция и Совет крови по отношению к мятежникам и еретикам. Во многих случаях они предоставляли пленным католикам выбор между кальвинизмом и смертью и без колебаний убивали, иногда после невероятных пыток, тех, кто придерживался старой веры.31 Обе стороны конфликта предали смерти множество военнопленных. Писал один протестантский историк:

Не раз видели, как мужчины вешали… своих братьев, попавших в плен в рядах врага….. Островитяне находили неистовое удовольствие в этих актах жестокости. В их глазах испанец переставал быть человеком. Однажды хирург из Веера вырезал сердце у испанского пленника, прибил его к носу судна и предложил жителям города прийти и вложить в него свои зубы, что многие и сделали с диким удовольствием.32

Именно эти безжалостные нищие победили Алву. Отдохнув от походов, он завещал своему сыну дону Федериго Альваресу де Толедо восстановить и наказать города, которые объявили себя Вильгельмом или сдались ему. Альварес начал с Мехлина, который оказал лишь несколько попыток сопротивления; священники и горожане вышли на покаянную процессию, чтобы умолять пощадить город. Но Альва приказал устроить показательную месть. В течение трех дней войска дона Федериго грабили дома, монастыри и церкви, похищали драгоценности и дорогие одеяния религиозных статуй, топтали ногами освященные облатки, убивали мужчин и насиловали женщин, католиков и протестантов. Продвигаясь в Гелдерланд, его армия преодолела слабую оборону Зутфена, предала смерти почти всех жителей города, повесив некоторых за ноги, а пятьсот утопила, связав их в пары спина к спине и бросив в Ийссел. Маленький Наарден после недолгого сопротивления сдался; он встретил завоевателей-испанцев столами, накрытыми для пиршеств; солдаты ели и пили, а затем убили всех жителей города. Они прошли к Харлему, кальвинистскому центру, который проявил особый энтузиазм по отношению к восстанию. Гарнизон из четырех тысяч солдат защищал город так решительно, что дон Федериго предложил отступить. Алва пригрозил отречься от него, если он откажется от осады. Варварство умножилось; каждая сторона вешала пленников на уключинах, обращенных к противнику, а защитники приводили в ярость осаждающих, устраивая на крепостных валах пародии на католические обряды.33 Вильгельм послал три тысячи человек, чтобы атаковать армию дона Федериго; они были уничтожены, и все дальнейшие попытки освободить Харлем провалились. После семимесячной осады, когда город был вынужден питаться сорняками и кожей, он сдался (11 июля 1573 года). Из гарнизона уцелело только 1600 человек; большинство из них были преданы смерти; четыреста ведущих горожан были казнены; остальные были пощажены, согласившись заплатить штраф в размере 250 000 гульденов.

Это была последняя и самая дорогая победа режима Алвы. Более двенадцати тысяч человек из осаждающей армии погибли от ран и болезней, а ненавистные налоги бесплодно выливались в решето войны. Филипп, считавший гроши, а не жизни, обнаружил, что Алва не только непопулярен, но и дорого обходится, а методы его генерала сплачивают Нидерланды против Испании. Алва почувствовал, что ветер стих, и попросил освободить его от должности. Он похвастался, что казнил восемнадцать тысяч мятежников;34 Но еретики были так же сильны, как и в его приход; более того, они контролировали порты и море, а провинции Голландия и Зеландия были полностью потеряны для короля. Епископ Намюра подсчитал, что Алва за семь лет нанес католицизму больше вреда, чем Лютер и кальвинизм за целое поколение.35 Отставка Алвы была принята; он покинул Нидерланды (18 декабря 1573 года), был хорошо принят Филиппом и в возрасте семидесяти двух лет возглавил испанские войска при завоевании Португалии (1580 год). Вернувшись из этого похода, он впал в затяжную лихорадку, и его жизнь поддерживалась только тем, что он пил молоко из женской груди. Он умер 12 декабря 1582 года, прожив год на молоке и полвека на крови.

IV. РЕКЕСЕНС И ДОН ХУАН: 1573–78 ГГ

На его место Филипп отправил дона Луиса де Рекесенса, в недавнем прошлом испанского вице-короля Милана. Новый губернатор был удивлен численностью и духом мятежников. «До моего прибытия, — писал он королю, — я не понимал, как они могут содержать такие значительные флоты, в то время как ваше величество не может поддержать ни одного. Похоже, однако, что люди, сражающиеся за свои жизни, свои очаги, свое имущество и свою ложную религию — короче говоря, за свое собственное дело, — довольствуются лишь пайком, не получая жалованья».37 Он умолял Филиппа разрешить ему объявить всеобщую амнистию всем, кроме упорствующих еретиков, разрешить им эмигрировать и отменить 10-процентный налог с продаж. Вильгельм Оранский увидел в этих предложениях лишь игру времени и новый способ искоренения протестантизма в Нидерландах; он согласился бы на мир только при условии полной свободы вероисповедания, восстановления провинциальных привилегий и ухода всех испанцев с гражданских и военных постов. Война продолжалась. В битве при Муке (13 апреля 1574 года) погибли братья Вильгельма — Людовик, тридцати шести лет, и Генрих, двадцати четырех лет.

В этот момент восстанию помогли два события: Филипп обанкротился (1575), а Рекесенс погиб при осаде Зиерикзее (5 марта 1576). Король назначил на неблагодарный пост своего сводного брата, дона Хуана Австрийского, но Хуан добрался до Люксембурга только в ноябре. За это время представители Голландии и Зеландии подписали в Делфте (25 апреля) Акт об умиротворении, который давал Вильгельму верховное командование на суше и на море, право назначения на все политические должности и даже, в случае крайней необходимости, право предоставить протекторат конфедерации иностранному принцу. Опираясь на свои новые полномочия, он обратился к другим провинциям с призывом присоединиться к изгнанию испанцев из Нидерландов. Он обещал свободу совести и вероисповедания как католикам, так и протестантам.

Его призыв, вероятно, не нашел бы отклика в южных провинциях, если бы испанские солдаты, обманутые в грабежах в Зиерикзее, не подняли мятеж (июль) и не начали кампанию беспорядочных грабежей и насилия, терроризировавшую Фландрию и Брабант. Государственный совет в Брюсселе объявил им выговор; они бросили ему вызов; совет объявил их вне закона, но не имел сил противостоять им. Вильгельм предложил прислать военную защиту и вновь пообещал свободу вероисповедания. Совет колебался; жители Брюсселя свергли его и создали другой совет под руководством Филиппа де Круа, который начал переговоры с принцем. 26 сентября Гент принял войска, посланные Вильгельмом для защиты от испанских мятежников. 19 октября в Генте собрались делегаты от Брабанта, Фландрии и Хайнаута; они не хотели вступать в союз со своим государством и объявленным вне закона принцем; но двадцатого числа мятежники взяли Маастрихт; двадцать восьмого числа участники встречи, чтобы обеспечить защиту войск Вильгельма, подписали «Гентское умиротворение», которое признавало его губернатором Голландии и Зеландии, приостанавливало все преследования за ересь и соглашалось сотрудничать в изгнании всех испанских солдат из своих провинций. Генеральные штаты южных провинций, собравшиеся в Брюсселе, отказались подписать Умиротворение, посчитав его объявлением войны королю.