Ариана Маркиза – 30 Ночей Разврата (страница 10)
— На четвереньки, — ледяным приказным тоном скомандовал Жофре, делая затяжку.
И я послушно, покачиваясь на высоких шпильках Louboutin, двинулась к его креслу прямо по ковру...
Я медленно опустилась на колени прямо у его ног, чувствуя, как тонкое кружево прозрачного белья едва прикрывает кожу, а шпильки Christian Louboutin удерживают мое тело в вызывающем и покорном изгибе.
Жофре лениво скользнул по мне взглядом, выпуская изо рта тонкую струйку дыма.
— Ты выглядишь бесподобно, Жезафина, — хрипло произнес он, но в его голосе не было мягкости. Только холодное одобрение хозяина.
— Ты сделал мне больно на яхте... — тихо прошептала я, поднимая на него свои заплаканные глаза.
Жофре жестко ухмыльнулся и стряхнул пепел в пепельницу.
— Я дал тебе понять, каково это — не слушаться меня. Я ясно дал тебе понять, что ты должна быть покорной. Если я захотел отодрать твою дырочку в океане на глазах у всех — значит, я это сделаю. А твои сопротивления только раздражают меня и делают хуже для тебя самой. Поняла?
— Прости меня... — сглотнула я ком в горле, окончательно ломаясь под его авторитетом.
— Принеси мне молоко из холодильника, — скомандовал он.
Я послушно развернулась и на четвереньках, покачивая бедрами на высоких шпильках, поползла на кухню. Вернувшись со стеклянной бутылкой прохладного молока, я протянула её ему. Жофре открыл её, сделал глоток и посмотрел на меня сверху вниз.
— Приподними голову и открой рот.
Я беспрекословно выполнила приказ. Но вместо того, чтобы дать мне напиться, Жофре перевернул бутылку и начал медленно выливать молоко прямо на мое лицо, рот, шею и грудь. Белые прохладные струи потекли по прозрачному черному кружеву белья, пачкая кожу и заставляя соски мгновенно затвердеть от контраста температур.
— Нравится, молочная девочка? — он порочно усмехнулся, отставляя пустую бутылку.
— К ноге!
Я подползла еще ближе. Жофре резко потянул меня за руку вверх, усаживая к себе на колени лицом к себе. Его сильные пальцы грубо оттянули чашечку моего влажного кружевного бюстгальтера, и он жадно припал губами к моим соскам, которые были густо пропитаны молоком. Мужчина долго, с рычанием сосал мою грудь, доводя меня до тихого поскуливания. А затем он резко ссадил меня на пол, поднялся, неторопливо вытащил из брюк тяжелый кожаный ремень и сложил его вдвое.
Мое сердце ушло в пятки. В следующую секунду ремень со свистом обрушился на мои бедра. Я громко закричала от обжигающей боли, намертво вцепившись пальцами в подлокотник кресла. Но Жофре не останавливался, методично наказывая меня за дневное непослушание. Ягодицы горели огнем, слезы градом катились по щекам, смешиваясь с остатками молока.
Наконец он отбросил ремень, расстегнул ширинку и достал свой огромный, пульсирующий член. Наклонившись, он начал дразняще водить горячей головкой по моей промежности прямо через влажную ткань трусиков.
— Я буду наказывать тебя каждый раз, если ты будешь непослушной девочкой, Жезафина.
— Хорошо, хозяин... — выдохнула я, полностью признавая его власть.
Жофре бесцеремонно оттянул кружевную ластовицу моих трусиков в сторону и медленно, до упора вошел в мою горячую, мокрую промежность. Я судорожно вздохнула и закатила глаза от оглушительного удовольствия, волной прошившего тело.
Он двигался внутри меня уверенно и мощно, а затем наклонился к самому моему уху и порочно прошептал:
— Я хочу войти в твою попку.
От этих слов мое сердце забилось в бешеном, паническом ритме. Ведь подобный вид интима всегда казался мне чем-то запредельным и пугающим.
— Я... я не готова... — испуганно выдохнула я.
— Я подготовлю тебя, не переживай. Надо будет разработать твою попку, я сделаю это пальцами и языком… — его низкий голос не терпел возражений.
Жофре продолжал глубоко толкаться в мою киску, а его большой палец, обильно смазанный молоком и моими соками, медленно опустился ниже и начал со всей силы надавливать на мою тугую, сморщенную анальную дырочку, пытаясь проникнуть внутрь.
Я громко, протяжно застонала, окончательно теряя над собой всякий контроль. Этот дикий, извращенный микс боли, давления и наслаждения буквально свел меня с ума. Мне это нравилось! Нравилось всё, что этот сумасшедший француз делал со мной. Кожа покрылась мурашками, разум отключился.
— Кошечка любит, когда балуются с её попочкой... — сыто рассмеялся Жофре, заметив мою реакцию.
Лицо мое вспыхнуло от стыда, но я лишь сильнее прижалась к нему.
Мужчина резко увеличил темп толчков. Стенки моей киски судорожно сжались вокруг его члена, и меня накрыл мощнейший, сокрушительный экстаз. Я задрожала всем телом, плача и крича от удовольствия, пока он продолжал безжалостно терзать мою плоть. На моем пике Жофре резко вышел из меня, схватил за волосы и поставил на колени перед собой.
— Открой рот! Живо!
Я послушно открыла рот и высунула язык. Жофре несколько раз резко дернулся и начал обильно изливать горячие, густые струи своего семени прямо на мое лицо, губы и язык. Пересилив себя, я покорно сглотнула его позор.
— Хорошая кошечка. Мне нравится твое поведение, — тяжело дыша, произнес он, поправляя одежду. — Сегодня я хочу, чтобы ты спала со мной рядом.
— С тобой? — я удивленно моргнула, вытирая лицо ладонью.
— Да. Прими душ, и я жду тебя у своей кровати.
Смыв под теплыми струями остатки молока, пота и семени, я на цыпочках зашла в его огромную спальню. На мне не было ничего. Я робко забралась под одеяло и легла голая прямо на его широкую, горячую грудь. Жофре собственнически обнял меня за талию, прижимая к себе, и закрыл глаза.
Слушая размеренный, успокаивающий стук его сердца, я неотрывно смотрела в темноту потолка. И именно в эту минуту, посреди роскошной виллы на Амальфи, я впервые за все эти безумные дни осознала самую страшную, сокрушительную правду:
Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?
Вот и всё🥲 попалась Жезафина по крупному…
Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️
Глава 8. «Нутелла» 18+
— А было ли это вообще влюбленностью? — тихо спросила я саму себя, уставленно глядя в панорамное окно, за которым шумело утреннее Средиземное море.
Я проснулась в его огромной постели в абсолютном одиночестве. Жофре уехал рано утром по делам бизнеса — об этом мне сухо сообщила горничная, когда я спустилась на веранду.
Лежа в подушках и вдыхая остатки аромата этого загадочного, пугающего мужчины — запах дорогого табака, кожи и сандала — я пыталась разобраться в собственном хаосе. Любовь? Влюбленность? Какое безумие! Ведь я, по сути, совсем не знаю этого человека. Что если он поступит со мной точно так же, как Этьен? Что если я позволила своему израненному сердцу открыться, а он просто возьмет, наиграется за тридцать ночей и растопчет меня, выбросив обратно на окраины Парижа?
Когда я сидела за столом, ковыряя вилкой остывающий омлет, горничная — та самая, что застукала нас на столе — суетливо ходила туда-сюда. Она выглядела нервной и словно была не в себе.
— Всё хорошо? — спросила я её, нарушая тишину.
— Да, синьорина... — женщина замялась, поправляя фартук, а затем не выдержала: — Просто хотела уточнить... Вы здесь надолго?
— В каком смысле? — я нахмурилась.
— Я, возможно, лезу не в свое дело, — горничная опустила глаза. — Но... кем вы приходитесь господину Жофре де Бомону?
— Я его... подруга, — выдавила я из себя, мгновенно опустив взгляд в тарелку.
— Интересно, какая по счету... — тихо хмыкнула она себе под нос.
Мое сердце пропустило удар.
— Что это значит? — я резко подняла голову.
— У него безумное количество женщин, синьорина. Я работаю здесь три года и уже совсем запуталась, кто кем ему является.
— И сколько он обычно с ними... бывает? — мой голос задрожал.
— Мало. Господин Жофре — известный любитель коротких курортных романов.
— И что, ни одна женщина не возвращалась сюда дважды? Вы никого не видели здесь повторно в Неаполе?
— Нет, — женщина сочувственно покачала головой. — Он никогда не приводит кого-то во второй раз.
От услышанного у меня мгновенно пропал аппетит. Горло сдавил удушающий ком.
«Жезафина, неужели ты не видишь очевидного?! — закричал мой внутренний голос, безжалостно добивая остатки утренних иллюзий. — Жофре просто тобой пользуется! Ты для него — очередной расходный материал на один сезон. Завтра этот контракт закончится, и он найдет себе другую, забыв твое имя!»