Ариана Годой – Хайс (страница 114)
— Почему?
Я не решалась ответить на этот вопрос, но это был последний раз, когда я говорила с ним, я могла быть честной, я могла быть уязвимой.
— Потому что ты заставляешь меня держаться за тебя.
Хайс несколько секунд молчал.
— То, что ты сказала в тот день... это правда?
— Что?
— Ты меня любишь?
— Сейчас это не имеет значения, Хайс.
— Ты права, я предполагаю, что это были эмоции момента. Ты запуталась, кому нужен такой идиот, как я?
— Не делай этого, не пытайся манипулировать мной, чтобы я почувствовала себя плохо и сказала тебе, люблю я тебя.
— На мой вкус, ты слишком умна.
— А ты слишком примитивен, тебе нужно усовершенствовать технику манипулирования.
Он наклонился ко мне, его лицо было в нескольких дюймах от моего.
— Ты меня любишь?
— А ты меня?
— Опять же, отвечаешь на один вопрос другим, кто должен усовершенствовать технику?
Я встала на цыпочки и легонько поцеловала его в губы, прикосновение сжало мою грудь, потому что я так по нему скучала, и, возможно, это был последний раз, когда я прижимала его к себе вот так, его губы были в пределах моей досягаемости.
— Тебе нужно, чтобы я это озвучила? — я облизнула губы и посмотрела ему в глаза.
— Я люблю тебя, Хайс Штейн.
В его глазах появился блеск, а уголок рта изогнулся в кривой улыбке.
— Ich liebe dich, Лия.
Мне не нужно было знать немецкий, чтобы понять, что это означает, что он любит меня.
Хайс поцеловал меня, но это было не нежно, его губы отчаянно двигались по моим, когда он обнял меня руками, чтобы прижать к своему телу. Исходившее от него тепло, момент нашего поцелуя и то, как бешено колотилось моё сердце, заставили меня осознать, насколько всё это было прекрасно, даже несмотря на всё то, через что мы прошли, чтобы дойти до этого. Несколько секунд я позволяла себе наслаждаться этим поцелуем, не думая ни о чем другом, не вспоминая.
К сожалению, в страсти наших губ, в наших движениях, в том, как мы прижимались друг к другу, как будто нам этого было недостаточно, было что-то очень четкое: прощание. Совершенство этого момента, этого поцелуя было рождено из открытых эмоций между нами. Не было ни масок, ни лжи, не было свидетелей. Только он и я, два подростка, которые были увлечены друг другом, двое фальшивых, которые нашли истину друг в друге и научились любить друг друга за саркастическими разговорами и насмешливыми взглядами.
Хайс остановился и положил свой лоб на мой. Мы ничего не сказали, потому что больше нечего было сказать. Мы были двумя людьми, отягощенными прошлым кровью и смертью, мы любили друг друга с ослепительной и опасной страстью, но этого было недостаточно. Иногда любить друг друга недостаточно.
— Полагаю, это конец.
Он поцеловал меня в лоб, и я крепко зажмурила глаза, наслаждаясь тем, что он прильнул ко мне ещё на секунду.
— Наша история никогда не была романтической, да?
— Нет, это была трагедия, но это не делает её менее интересной и не умаляет наших чувств.
— Хайс...
Он оторвался от меня.
— Когда-нибудь мы снова увидимся, Лия Флеминг.
На секунду я хотела попросить его остаться, не уходить, чтобы мы жили вместе, что мы могли бы... но я бы солгала, мы оба в конечном итоге причинили бы друг другу боль, потому что наступят времена расставить приоритеты. Кроме того, Хайсу и его семье нужно было многое исправить, им нужно было привыкнуть к новой жизни без Милы. И это был процесс, которым они должны были пройти как семья, у меня были свои проблемы, которые нужно было решить с моим отцом. Поэтому я изобразила улыбку и посмотрела на каждую его частичку, стоящего в дверном проёме.
Мы оба были участниками игры, жертвами и виновниками как чужих, так и своих собственных планов, и мы многое потеряли, потому что столкновение с монстром было не самым трудным, самым трудным было жить с последствиями, с ранами и болью. И особенно с расстояниями, которые нам приходилось преодолевать с теми, кого мы любили для их блага и для нашего собственного.
— Пока, Хайс.
— До встречи, Лия.
Ты когда-нибудь встречала с монстра, Лия?
Нескольких, включая меня саму. И одному из этих монстров, высокому, с саркастичной ухмылкой, удалось проникнуть в мои трещины и добраться до меня. Тот, кого, я была уверена, я не смогла бы так легко вытащить из себя, чьи глаза будут сопровождать мой разум в самые темные ночи, потому что "как только ты вступишь в игру с Хайсом, ты попадешь в его сети, единственный выход — смерть, потому что пока ты жива, Хайс Штейн всегда будет жить в тебе".
Эпилог
ЛИЯ
31 октября Мой день рождения.
Хеллоуин.
Лето прошло, листья начали опадать, ледяной ветерок начал бродить по нашему городку, как призрак всех тех болезненных воспоминаний. Всё изменилось, трагедия и мрак разрушили то, что раньше было ничем не примечательным местом: Уилсон.
На этот раз осень и зима будут ощущаться по-другому, потому что вместе с ними придёт реальность, живые образы тех моментов: приезд семьи Штейнов, самоубийства, исчезновение Софии, а затем и Натальи, их смерть, стрельба в доме семьи Штейн, Хайнер... Мила... Я отогнал эти мысли. Мы перешли от спокойной жизни без серьезных проблем к тому, чтобы получать удар за ударом, потерю за потерей.
Мы когда-нибудь выздоровеем?
Закат только начинался, его оранжевый свет ласкал деревья по бокам тротуара. Я засунула руки в карманы своей тёмной куртки и продолжала идти по главной улице Уилсона. Мой отец и тётя Лора настаивали на праздновании моего дня рождения, но я отказалась. Для чего? Нам нечего было праздновать. Прошло шесть месяцев, а я всё ещё не могла найти выход из глубокой депрессии и посттравматического стресса, которые остались после всего, что произошло. Однако я не собиралась сдаваться, как говорил мой терапевт: "Один день за раз, Лия, даже один вдох за раз, если это необходимо".
Итак, вот я и прогуливалась по тротуару главной улицы впервые за шесть месяцев. Мне не нравилось выходить из дома, хотя я знала, что Хайнер мёртв, каждый раз, когда я пыталась, я ловила себя на том, что оглядываюсь через плечо, не говоря уже о панике, которую я испытывала, когда видела кого-то в капюшоне. И как будто этого было недостаточно, был ещё траур: смерть мамы, церковных девушек, Натальи, Милы. И в том, что у меня никого не осталось, Мария всем сердцем пыталась помочь, как папа и тетя Лора. К сожалению, это была битва, в которой мне пришлось сражаться в одиночку, потому что они этого не понимали.
Никто меня не понимал.
Только он.
Хайс.
И он ушёл.
И я не говорила о своих чувствах к нему, потому что его уход действительно разбил мне сердце, но это была не главная причина моей агонии... а тот факт, что он понимал мою боль, он пережил то же самое. У меня больше не было ни Натальи, ни его. К кому идти посреди ночи, когда сняться кошмары? Никогда нет.
Ретт обратился в психиатрическую больницу несколько недель назад, и я восхищалась им за это, за его смелость признать, что ему нужна дополнительная поддержка. Я тоже думала об этом, но я не могу уйти из дома, кроме того, я чувствовала, что у меня есть прогресс с моим терапевтом и приёмом лекарств. Доказательством этого было то, что в этот день я пошла гулять по центру города одна.
Холодный ветерок ласкал моё лицо и поднимал в воздух мои длинные чёрные волосы, я больше не заплетала их, это был маленький крик свободы для меня. Несколько человек посмотрели на меня и улыбнулись. Весь город была украшена по-осеннему: тыквы, украшения из коричневых и красных листьев, фонари, развешанные снаружи. Уилсон не праздновал Хэллоуин, поэтому вместо этого они любили осенние украшения. Вот почему я вышла на улицу, потому что, если бы я знала, что на улицах будут в костюмах монстров или что-то в этом роде, я бы и шагу не ступила из своего дома. Я бы не смогла с этим справиться.
Я дошла до светофора, который пересекал другую улицу, которую я хорошо знала, и продолжила движение, хотя прекрасно знала, куда она меня приведет, и знала, что мне будет больно. Я остановилась перед городским рестораном и вспомнила тот день, когда мы искали Наталью, что я увидела Ретта и Синди, когда Хайс манипулировал Марией, чтобы она оставила нас в наедине. Я вспомнила его насмешливый тон, его дьявольскую улыбку, этот игривый блеск в его глазах.
— Что ты здесь делаешь?
— Знаешь, я думаю, ты первая девушка, которая так пылко игнорирует меня после того, как я поцеловал её, обычно это приводит к обратному эффекту.
— А ты первый парень, которого я так пылко игнорирую и который не понимает ясных намёков.
Я покачала головой, потому что часть меня злилась на него, возможно, для него всё было проще, я была той, кто остался в этом городе, полным воспоминаниями, каждым моментом, который мы провели вместе, и всем дерьмом, которое я пережила. Я вздохнула, с моей стороны было эгоистично так думать, потому что потерять свою мать было нелегко.
Как дела, Хайс? Тебе тоже снятся кошмары? Тебе трудно спать по ночам? Ты скучаешь по мне?
Штейны исчезли из Уилсона так же внезапно, как и появились в сентябре того же года. В Интернете или социальных сетях о них ничего не было. Мария пыталась найти их, потому что она была в друзьях у Кайи, которая была единственной из Штейнов, у кого была страничка в соц. сети, и когда они уехали, она удалила все свои профили. И да, у Марии был телефон. Церковная община сильно изменилась, начиная с того факта, что нашим лидером была женщина, первая женщина-лидер за пятьдесят лет, и она пришла, чтобы всё исправить. Я больше не посещала церковь, но, судя по тому, что я слышала, её проповеди были замечательными, и она побудила общину стать более открытой. Нет ничего ничего плохого в том, чтобы ответственно пользоваться интернетом, как передала мне Мария.