Архимандрит (Шевкунов) – Гибель империи. Российский урок (страница 22)
Замечательный русский подвижник святитель Игнатий Брянчанинов (1807–1867) размышлял: «Судя по духу времени и по брожению умов, до́лжно полагать, что здание Церкви, которое колеблется уже давно, поколеблется страшно и быстро. Некому остановить и противостать. Предпринимаемые меры поддержки заимствуются из стихии мира, враждебного Церкви, и скорее ускорят ее падение, нежели остановят. Опять скажу: буди воля Божия! Что посеют, то и пожнут! Что посеяли, то и жнут!»[213]
Его современник святитель Феофан Затворник (1815–1894), образованнейший человек своего времени, предостерегал: «Нас увлекает просвещенная Европа… Вдохнув в себя этот адский угар, мы кружимся как помешанные, сами себя не помня. Но припомним двенадцатый год: зачем это приходили к нам французы? Бог послал их истребить то зло, которое мы у них же переняли. Покаялась тогда Россия, и Бог помиловал ее. А теперь, кажется, начал уже забываться тот урок. Если опомнимся, конечно, ничего не будет, а если не опомнимся, кто весть, может быть, опять пошлет на нас Господь таких же учителей наших, чтоб привели нас в чувство и поставили на путь исправления. Таков закон правды Божией»[214].
А после убийства Александра II в 1881 году святитель Феофан записал: «У нас материалистические воззрения все более и более приобретают вес и обобщаются. Силы еще не взяли, а берут. Неверие и безнравственность тоже расширяются. Требования свободы и самоуправства выражаются свободно. Выходит, что и мы на пути к революции. Это не пустые слова, но дело, утверждаемое голосом Церкви. Ведайте, что Бог поругаем не бывает»[215].
Святой Иоанн Кронштадтский в 1907 году предупреждал: «Царство русское колеблется, шатается, близко к падению»[216].
Мученик протоиерей Иоанн Восторгов, ставший в 1918 году одной из первых жертв революционного террора, за десять лет до своей мученической кончины предупреждал: «Государство, отступившее от Церкви, погибнет, как погибла Византия; народ, отошедший от чистоты православия, будет отдан в рабство другим народам, как это и случилось с тем же Византийским царством. Так погибнет и наша Россия. До неба вознесенная за свое православие и верность Церкви, то есть Христу, она до ада низринется. Избави нас, Господи, от этого ужаса!»[217]
Но святые говорили и о надежде. Прозорливый старец-монах Аристоклий (1838–1918) возвещал: «А Россия будет спасена. Много страдания, много мучения предстоит. Надо много и много перестрадать и глубоко каяться всем. Только покаяние через страдание спасет Россию. Вся Россия сделается тюрьмой; и надо много умолять Господа о прощении, каяться в грехах и бояться творить и малейшие грехи, а стараться творить добро, хотя бы самое малое. Ведь и крыло мухи имеет вес, а у Бога весы точные. И когда малейшее на чаше добра перевесит, тогда и явит Бог милость Свою над Россией»[218].
Слава Богу, хотя немало иерархов и священников поначалу близоруко поддержали февральский переворот, но оставались мудрые люди в Церкви, сразу разобравшиеся в том, что происходит, и бесстрашно обличавшие беззаконие, предательство и неправду. А большинство из тех, кто на время был ослеплен обольстительным калейдоскопом перемен, вскоре жестоко и искренне раскаялись.
Великие свершения новой власти
Временное правительство во главе с князем Львовым с беспримерными решимостью и воодушевлением взялось за руководство страной.
Но неожиданно выяснилось, что управлять таким государством, как Россия, совсем непросто. Для новой власти это стало неожиданностью. У руля государственного управления оказались кумиры толпы, думские ораторы и искусные политические интриганы, но, как писал в эмиграции историк Антон Керсновский, «великой страной взялись управлять люди, до той поры не имевшие никакого понятия об устройстве государственного механизма. Пассажиры взялись управлять паровозом по самоучителю и начали с того, что уничтожили все тормоза»[219].
Сейчас вы познакомитесь с первыми и важнейшими указами новой власти. Это кажется немыслимым, но эти документы недрогнувшей рукой подписывались и при восторженных криках толпы принимались в России – в нашей с вами стране.
Уже 2 марта 1917 года в газетах был опубликован знаменитый «Приказ № 1» Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Вскоре он был утвержден Временным правительством.
Приказ № 1 был безумным.
В воюющей армии одним росчерком пера упразднили основополагающий принцип армейской дисциплины – единоначалие. Во всех частях создавались выборные комитеты из нижних чинов, подчиненные местным солдатским советам. Субординация отменялась. В приказе предусматривалось: «Всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям»[220]. Вместе с тем Временное правительство с пафосом провозгласило «войну до победного конца»!
Началось стремительное разложение восьмимиллионной русской армии.
4 марта 1917 года указом Временного правительства были отрешены от своих должностей все губернаторы и вице-губернаторы во всех регионах самой большой в мире страны. Вертикаль власти в России рухнула.
Тем временем глава Временного правительства князь Львов победно заявлял журналистам: «А назначать никого не будем! На местах выберут. Такие вопросы должны разрешаться не из центра, а самим населением. Будущее принадлежит народу, выявившему в эти исторические дни свой гений. Какое великое счастье жить в эти великие дни!»[221]
В тот же день, 4 марта, в стране были ликвидированы:
• отделение по охранению общественной безопасности и порядка,
• все гражданские суды,
• отдельный корпус жандармов,
• железнодорожная полиция.
5 марта – указом Временного правительства из тюрем и ссылок выпущены «жертвы царского режима» «политзаключенные», – всего девяносто тысяч человек, среди которых огромное множество отпетых уголовников и террористов. Их скоро назовут «птенцами Керенского», по имени подписавшего амнистию популярнейшего министра юстиции. Смертная казнь отменялась. Пожизненное заключение заменялось пятнадцатью годами. (Хотя пожизненно осужденный за убийство Нестор Махно оказался на свободе именно в эти дни.) Каторжанам всем без разбора в два раза уменьшили сроки. На воле оказались 80 % отбывавших наказания преступников. «Жертвы царского режима» охотно записывались в народную милицию вместо прежних полицейских и жандармов. Страна погружалась в хаос преступности и бандитизма.
7 марта – арестован Николай II. Для его конвоирования в Царское Село был командирован вездесущий Бубликов.
10 марта – упразднен Департамент полиции.
12 марта – принято постановление об отмене смертной казни.
В тот же день:
• в армии отменены военно-полевые суды;
• упразднены Верховный уголовный и Высший дисциплинарный и окружные суды;
• упразднены судебные палаты.
Вместо уничтоженных структур поспешно пытались создать нечто новое.
В марте же на предприятиях явочным порядком устанавливали восьмичасовой рабочий день. Это привело к падению экономики, к гигантскому росту цен и гиперинфляции.
Инстинкт государственности, понимание интересов страны были попросту незнакомы либерально-демократическим руководителям новой России. В итоге Временному правительству в считаные месяцы удалось до предела обострить все существовавшие ранее противоречия, разрушить государственный аппарат, полицию, армию, разведку, контрразведку, развалить финансы, парализовать экономику, надломить сельское хозяйство.
Падение Империи вызвало распад создававшегося веками многонационального государства. Помимо оккупированных немцами Польши и Прибалтики и всегда стоявшей обособленной Финляндии, сепаратистские междоусобицы забурлили на Украине, в Закавказье, в Молдавии, на Дальнем Востоке, в Средней Азии. Вскоре территория бывшей Российской империи превратится в лоскутное одеяло с десятками самопровозглашенных региональных правительств. Россия перестанет на время существовать как единое государство.
Крайне болезненным был национальный вопрос. В первую очередь: в каких границах определять самопровозглашенные автономии и как быть с проживающим там русским населением?
А немцы тем временем наступали, и к осени 1917-го фронт приблизился к Петрограду. Когда творцы «нового прекрасного общества», «надежда и упование просвещенной России» наконец-то поняли, что натворили, какую заварили кровавую кашу, было уже поздно.
А в октябре в конечном счете победили те, кто обращался к народу с самыми простейшими и самыми лживыми лозунгами, кто пообещал народу мир, землю, фабрики и заводы и будущее ни с чем не сравнимое благоденствие. Победили те, кто сумел вызывать сильные низменные эмоции – зависть, гнев, ненависть и, не останавливаясь ни перед какими нормами морали, безучастно направлять на смерть против своих политических врагов обманутый народ.