Архимандрит (Шевкунов) – Гибель империи. Российский урок (страница 24)
А сейчас попрошу читателя не счесть за труд и вернуться к цитате того же Маклакова, с которой начинается эта глава.
Не ждали…
Крахом России были потрясены в первую очередь англичане. Провоцируя февральский переворот, они стремились совершенно к другому. Их целью было ценой жизней русских солдат обеспечить победу над Германией, ослабить Россию и надолго привести к власти послушное Лондону правительство. Новая власть должна была гарантированно согласиться на минимизацию послевоенных приобретений России, и, разумеется, без всяких там Константинополей, проливов и усилений на Ближнем Востоке.
Первой своей цели британцы успешно добились: Временное правительство составляли почти сплошь записные англофилы.
Но когда новая демократическая Россия для начала разрушила свой Восточный фронт, оттягивающий половину военной мощи противника, а затем с легкостью уничтожила все свои административные и силовые структуры – вот тогда англичане и французы по-настоящему оценили гремучую смесь мечтательности и упрямства, всю ту безбрежную дурь, на которую иногда вдруг оказывается способен русский человек.
Их разочарованию не было предела! Подумайте только: англичане приложили громаднейшие усилия, чтобы привести к власти в России свое «буржуинское» правительство, готовое по первому приказу жертвовать национальными интересами России и лить кровь русских солдат до «окончательной победы» союзников. Но русский солдат своим дикарским нутром сумел почувствововать обман: одно дело привычно умирать за Царя-Батюшку и Россию-Матушку, а другое – за «союзнические обязательства Временного правительства». Солдаты быстро приняли наступивший в России бедлам, развернулись спиной к окопам и пошли в свои деревни.
А англичанам осталось только беспомощно наблюдать, как присланные Германией жалкие немецкие шпионы – Ленин с бандой международного сброда – позорно, унизительно для Британии сбрасывают беспомощное проанглийское правительство и выводят Россию из войны ценой «похабного» Брестского мира, да еще и отдают все той же Германии огромные пространства русской земли.
Но радость германского командования также оказалась преждевременной. По математически выверенному расчету немецкого Генштаба, большевики должны были взорвать Россию изнутри и сделать ее союзником Рейха. Однако в силу полной непредсказуемости нашей страны «сумрачный германский гений» в свой черед тоже получил сполна.
Придя с помощью немцев к власти, Ленин и компания занялись организацией революции в Европе, и в первую очередь в самой Германии. Большевики приняли деятельное участие в разрушении кайзеровского Рейха, использовав при этом деньги, полученные от Германского генштаба, наплевали на Брестский мир, разбили на своей территории немцев и других интервентов и уже через несколько лет восстановили страну почти в границах Российской империи.
Но страна эта была уже совсем другой…
И снова – лирическое отступление
Все действующие лица переворота – российские революционеры, англичане, немцы – все хотели порулить, поуправлять Россией.
Все они, скорее всего, не знали, как однажды у императора Александра II спросили:
– Сложно ли управлять Россией?
Император ответил совершенно искренне:
– Россией управлять не сложно. Но бесполезно.
Нет никаких оснований полагать, что Александр II лукавил. Но если ситуация такова для многовековой великой традиции царского единодержавного опыта, то тем более это справедливо для попыток внешнего управления или для самоуверенных дилетантов, ничего не соображающих в никому неведомых законах управления Россией.
Ответ на вопрос, каким образом управляется Россия, пыталось найти огромное множество самых высоких умов… Тщетно!
Но нет! Был один, который все же справился с этой задачей! Правда, ему понадобилась очень-очень долгая жизнь, невероятные подвиги и немыслимые испытания. Понадобились возможность взгляда на Россию извне и изнутри, деятельность на самой вершине власти и низвержение в положение бесправного узника – на десятилетия. Этим человеком стал великий русский военачальник и государственный строитель Бурхард Христофор фон Миних, или, как на новой родине его именовали, граф Христофор Антонович Миних.
Молодой сподвижник Петра I, он пользовался, без преувеличения, огромным уважением Императора, доверявшего ему исполнение важнейших государственных задач. Многолетний столичный градоначальник. Один из самых выдающихся строителей Санкт-Петербурга. Один из родоначальников новой русской армии, закрепивший и продолживший дело Петра. Первый русский генерал, победивший, причем сокрушительно, турок. Именно фельдмаршал граф Миних положил начало победоносным войнам на Юге. Он же – первый русский полководец, победно вошедший в Крым и пресекший многовековую работорговлю русскими детьми и молодежью, столетиями похищавшимися в рабство для продажи в Турцию через невольничий рынок Кафу (ныне добрая курортная Феодосия).
Миних в статусе командующего армией лично водрузил в бою знамя над Очаковым. Завоевал для России Молдавию. Управлял Военной коллегией и полицией, основал Кадетский корпус, сооружал Ладожский канал. При нем в армии учреждена тяжелая конница (кирасиры), блестяще проведена реформа артеллерии. Он твердой рукой остановил проникновение в русскую армию европейских проходимцев, а потом вообще отменил привилегии иностранцам, подняв вдвое жалование русским офицерам. Миних, пожалуй, единственный в мире генерал, отказавшийся от предложенного ему чина генералиссимуса. (Сделал он это совсем не из скромности, которой, честно сказать, похвастаться не мог, а в силу исключительной мудрости передав это смертельно высокое для него звание супругу императрицы принцу Антону Ульриху.)
Премьер-министр Российской империи, Христофор Антонович Миних был оклеветан завистниками, обвинен в государственной измене, арестован, приговорен к смертной казни. Без тени страха, болтая с офицерами конвоя, взошел на эшафот, откуда услышал новый приговор – ссылку в сибирский острог Пелым на двадцать лет.
Отбыв заключение «от звонка до звонка», возвратился в Петербург бодрым и полным сил в свои 78 лет. Миних снова становится генерал-губернатором и фельдмаршалом, необычайно успешно трудится в течение последних пяти лет жизни и перед самой смертью оказывает России последнюю великую услугу: именно граф Христофор Антонович Миних вдохновил Екатерину II и Григория Потемкина на присоединение Крыма и будущей Новороссии. Прах великого фельдмаршала похоронен в его имении близ Дерпта, и в советское время на месте его могилы был построен коровник.
Для чего все это здесь написано? Чтобы понять, что за человек оставил нам бесценный итог своих размышлений о России:
«Русское государство имеет перед другими то преимущество, что оно управляется непосредственно Самим Богом, ибо иначе нельзя объяснить себе, каким образом оно может уцелеть»[238].
Но вернемся в наш судьбоносный 1917 год. И все-таки, какими бы они ни были, но многие февралисты-революционеры оставались русскими людьми! Когда до министра иностранных дел Временного правительства Павла Николаевича Милюкова наконец-то дошло, что его любимые британцы и близко не собираются отдавать России Босфор и Дарданеллы, он возмутился духом и громогласно потребовал, чтобы все обязательства по царским договорам англичанами были непременно исполнены! В ответ Временное правительство просто отправило Павла Николаевича в отставку, а демократическая российская пресса без церемоний обхохотала своего бывшего кумира, обозвав «Милюковым-Дарданелльским».
Окаянные дни
А Россия погрузилась в окаянные дни.
Вот свидетельство о том времени русского поэта Максимилиана Волошина:
Это лишь поэтический образ того, что в реальности происходило в России вслед за столь вожделенной революцией. «Революция всегда осуществляется верой в ее идеалы активного меньшинства народа, образующего ядро ее участников, и всегда разнуздывает темный вихрь порока, бесчинства и корысти»[240]. Так философ-эмигрант Семен Людвигович Франк описал стержневой закон революционных событий.
В ноябре 1919 года Михаил Афанасьевич Булгаков записал трагическое пророчество: «Безумство двух последних лет толкнуло нас на страшный путь, и нам нет остановки, нет передышки. Мы начали пить чашу наказания и выпьем ее до конца… Нужно будет платить за прошлое неимоверным трудом, суровой бедностью жизни. Платить и в переносном, и в буквальном смысле слова. Платить за безумство мартовских дней, за безумство дней октябрьских, за самостийных изменников, за развращение рабочих, за Брест, за безумное пользование станком для печатания денег… за все! И мы выплатим… Мы, представители неудачливого поколения, умирая еще в чине жалких банкротов, вынуждены будем сказать нашим детям: “Платите, платите честно и вечно помните социальную революцию!”»[241]