Архимандрит (Шевкунов) – Гибель империи. Российский урок (страница 12)
Платтен – выдающийся лидер швейцарских социалистов, который сопровождал русских революционеров из Швейцарии через Германию в Стокгольм и который хотел поехать дальше в Петроград.
И еще один документ из Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), где ныне хранятся материалы из бывшего Центрального партийного архива и Института марксизма-ленинизма. Это доклад уполномоченных Наркомата по иностранным делам от 16 ноября 1917 года:
«Совершенно
секретно.
Председателю Совета Народных Комиссаров.
Согласно резолюции, принятой на совещании народных комиссаров тов. Ленина, Троцкого, Подвойского, Дыбенко и Володарского, мы произвели следующее:
1. В №66 архиве министерства юстиции из дела об ”измене“ тов. Ленина, Зиновьева, Козловского, Коллонтай и др. мы изъяли приказ германского имперского банка № 7433 от второго марта 1917 г. с разрешением платить деньги тт. Ленину, Зиновьеву, Каменеву, Троцкому, Суменсон, Козловскому и др. за пропаганду мира в России.
2. Были пересмотрены все книги банка Ниа в Стокгольме, заключающие счета тт. Ленина, Троцкого, Зиновьева и др., открытые по приказу германского имперского банка № 2754. Книги эти переданы Мюллеру, командированному из Берлина.
Уполномоченные народного комиссара по иностранным делам
Е. Поливанов, Г. Залкинд»[116].
(ЦПА ИМЛ, ф. 2, оп. 2, д. 226).
Как видим, придя к власти, Ленин и его соратники сразу же начали «с бешеной энергией» (это одно из любимых выражений В. И. Ленина) чистку архивов. Но вышеприведенный документ они все-таки упустили.
Союзники. У них жизненно важная задача относительно России была ровно та же, что и у германцев, только с другим вектором: принудить нашу страну к максимальному подчинению в интересах Великобритании. Россия должна была безотказно воевать, не считаясь с потерями, до полной победы Антанты.
Россию также следовало принудить к отказу от территориальных приобретений по договору Сайкса – Пико и в целом к действиям, ориентированным на минимизацию усиления страны после победы.
В случае несговорчивости Императора (а именно так и произошло) Великобритания готовила свою революцию в России. Цели революции «от англичан» были такими же, как «от германцев», но с противоположным вектором – в сторону Лондона. Свержение непокорного Царя должно было иметь итогом приведение к власти послушного правительства, готового исполнить все требования Великобритании. Временное правительство, пришедшее к власти в результате переворота, ровно таким и оказалось.
Франция, зная о планах англичан, была далеко не в восторге от грядущей перспективы подчинения России англосаксам. Французы прекрасно понимали, что Российская империя и правительство Николая II – искренний союзник Франции. Французы не строили иллюзий на случай, если Россия окажется под пятой их островного партнера. Вот что доносил в Париж сотрудник французской военной разведки в Петрограде капитан де Малейси: «С военной, политической и финансовой точек зрения русская революция губительна для французских интересов. Она была развязана и направляется английскими руководителями, которым помогают и ассистируют Родзянко, Сазонов, Милюков и Гучков. Цель Англии весьма проста – прежде всего разгромить Германию, но с одновременным уменьшением влияния России во имя обеспечения собственного мирового господства»[117].
Здесь перед нами так же, как и перед современниками тех событий, да и перед всеми, кто за прошедшие со времени февральского переворота годы осмысливает происшедшее тогда в России, невольно вырастает необычайно важная и болезненная тема: как могло случиться, что о внутренней измене и предательстве союзников знали кто угодно, но не те в структурах Российского государства, кому положено было это знать.
Следует признать, что русская контрразведка, созданная лишь за несколько лет до начала войны, в 1908 году, все свои усилия сосредоточила, и достаточно эффективно, на германской и австрийской агентуре в России[118]. Но все кардинально изменилось после Февральской революции, начавшейся с разгрома всех спецслужб. В страну хлынули немецкие агенты, и в первую очередь вернувшийся в апреле 1917 года из эмиграции В. И. Ленин с соратниками. Как известно, в конце концов они добились свержения проанглийского Временного правительства, заключили «похабный» (по словам самого Ленина) Брестский мир, исполнив таким образом поручение своих германских хозяев: Восточный фронт был практически упразднен.
А вот по союзникам российская контрразведка, можно сказать, либо просто не работала, либо работала крайне слабо. Так же благородно контрразведка занималась и проблемами своей собственной российской армии. Конечно, сказывались и слабая квалификация в новообразованных структурах российской контрразведки, недостаток профессиональных кадров, комплектация сотрудников по остаточному принципу (к работе привлекались жандармы, армейские офицеры, не имеющие ранее к контрразведке никакого отношения). Но главной и в полном смысле слова роковой для России причиной провала деятельности российской контразведки, невыполнение ею своих непосредственных задач в работе по предавшим Российскую империю союзникам и изменникам в своей собственной военной среде было идеалистическое «рыцарство» государственного руководства страны. Представлялось недостойным, неблагородным шпионить за своими «верными союзниками», и тем более за своим преданным, «доблестным воинством», присягнувшим на верность России и Государю…
И, наконец, третья и главная сила – наше замечательное «прогрессивное общество». Цель их борьбы – «счастливая, прекрасная Россия будущего». На самом же деле они, как скоро выяснится, вслепую играли на оба стана врагов. Российские либералы – на англичан. Большевики и социал-демократы – на немцев. «Надо изумляться, с какою готовностью и безответственностью, с каким отсутствием патриотизма и достоинства русская революционная интеллигенция предоставила Россию западноевропейским экспериментаторам и палачам»[119], – констатировал философ Иван Ильин.
Союзники
К началу 1917 года все было готово к победному завершению Второй Отечественной войны, так в то время в России называли Первую мировую. А для наших союзников тем временем все яснее вырисовывалась кошмарная перспектива вхождения в Берлин и Вену шестимиллионной русской армии и двухмиллионной – в Константинополь.
2 февраля Кавказская армия под командованием генерала Николая Николаевича Юденича начала наступление на Багдадском направлении с целью решительного разгрома Турции и занятия Константинополя и проливов, согласно договору Сайкса – Пико. Операция проходила успешно, и Кавказский корпус вышел в район Северной Месопотамии. Это привело англичан в тихий ужас. Они панически боялись усиления России на Ближнем Востоке. (После февральского переворота проанглийское Временное правительство остановит наступление в Турции и отправит в отставку генерала Н. Н. Юденича[120].)
Британский посол в Париже лорд Берти писал в своем дневнике: «Вообще вопрос о распоряжении Константинополем и проливами явится камнем преткновения, когда наступит время для обсуждения подобных предметов»[121]. Так оно и получилось.
А ближайший советник американского президента Вильсона Эдвард Хауз доверил дневнику такие сокровенные мысли: «Остальной мир будет жить спокойнее, если вместо огромной России в мире будут четыре России. Одна – Сибирь, остальные – поделенная европейская часть страны»[122].
В последние месяцы своего правления Николай II получал от западных партнеров все более жесткие и недвусмысленные предупреждения. В январе 1917 года британский посол в Петрограде Джордж Бьюкенен, нарушив все правила дипломатического этикета, в форме «дружеского совета» поставил ультиматум главе Российской империи: «Мой долг – предостеречь Ваше Величество от пропасти, которая находится перед вами… Вы находитесь, государь, на перекрестке двух путей, и вы должны теперь выбрать, по какому пути вы пойдете. Один приведет вас к победе и славному миру, другой – к революции и разрушению. Позвольте мне умолять Ваше Величество избрать первый путь…»[123]
Государь холодно осадил англичанина. Но для Николая Александровича было ясно, что конкретно имел в виду британский посол. Спустя недолгое время свои требования, уже безо всяких экивоков, озвучил Императору другой англичанин, лорд Мильнер, прибывший в Петроград в январе 1917 года на союзническую конференцию в рамках Антанты как глава британской миссии.
Альфред Мильнер состоял членом британского кабинета министров и великим надзирателем Великой масонской ложи Великобритании. А также одним из руководителей сообщества тайного «Круглого стола», главной целью которого было продвижение британских интересов по всему миру. По приезде в Россию Мильнер провел несколько встреч с Милюковым, Гучковым, князем Львовым и другими лидерами будущего февральского переворота.
Затем лорд Мильнер имел беседу с Николаем II. «Монархам редко делаются более серьезные предупреждения, чем те, которые Мильнер сделал Царю», – через несколько дней сообщил журналисту Times британский министр иностранных дел лорд Бальфур[124].