Архимандрит Августин (Никитин) – Храмы Невского проспекта. Из истории инославных и православной общин Петербурга (страница 9)
В 1933 г. в Круглом зале бывшего храма произошел пожар. Документы сообщают, что «основное помещение здания почти полностью утратило свою архитектурно-художественную отделку: роспись купола отдельными местами была либо выжжена, либо закопчена и залита водой…»[133]. Лепной карниз, поясок, капители, арки, оформляющие оконные проемы, искусственный мрамор колонн разрушены и испорчены. Сгорел и паркетный пол.
Реставрационные работы, проведенные в 1935–1936 гг., ликвидировали ущерб, нанесенный пожаром. В 1936 г., сразу же после восстановления, помещения бывшей Голландской церкви переоборудовали под библиотеку. В 1977 г. библиотека получила и бывшие жилые квартиры в правом и левом крыльях здания, на втором и третьем этажах.
А у старого церковного оргáна началась новая, концертная жизнь. Ровно 40 лет «отслужил» он Капелле, не требуя ремонта, и лишь в конце 1967 г. чешские мастера фирмы «Ригер-Клосс» реконструировали инструмент, значительно расширив его, – теперь он имеет 45 звучащих регистров. Однако основной звуковой пласт остался «валькеровским» – из 32 старых регистров сохранились 27. Именно они определяют «благородный лик» сегодняшнего органа Академической капеллы им. М.И. Глинки. Опытные музыканты без труда выявляют первоначальную валькеровскую интонацию, умело оттеняя ее при необходимости более звонкими и острыми современными тембрами[134]. В Капелле оргáн находится и сию пору, хотя и нуждается в серьезной реставрации. Основанное в 1999 г. «Общество реставрации органа Капеллы» во Фризенвейне собрало средства, на которые его отреставрировали[135].
…В настоящее время в помещении бывшей голландской церкви находится читальный зал библиотеки им. А.А. Блока, и ничто не напоминает о прежнем назначении круглого зала с большим куполом. Но над входом в бывшую голландскую церковь два ангела по-прежнему держат раскрытую Библию…
Католический храм св. Екатерины
В один из дней 1828 г. в петербургском католическом храме Св. Екатерины было особенно празднично. Здесь при огромном стечении народа венчался Л.П. Витгенштейн, сын знаменитого фельдмаршала, «спасителя града Петрова», как его называли современники. На свадьбе присутствовали многие из его друзей – А.С. Пушкин, А.С. Грибоедов, И.И. Козлов, П.А. Вяземский, В.А. Жуковский, братья Брюлловы и другие выдающиеся деятели русской культуры и искусства. Венчался же Лев Петрович с молодой петербурженкой – Стефанией Радзивилл, не раз воспетой в стихах Пушкина и Козлова.
Вот строки Пушкина, посвященные Стефании Доминиковне:
Стихотворение «Паж, или Пятнадцатый год», где можно прочесть этот отрывок, датируется 1830 г. Но поскольку «графиня» была уже замужем, поэт не упоминает ее имени и даже именует ее «севильской». Правда, в черновике этого стихотворения им допущена «утечка информации»: Пушкин неосторожно пишет: «…мою Варшавскую графиню»[137]. Но эту черновую строчку надежно упрятали в архиве; не она стала причиной дуэли, ставшей смертельной для поэта.
Католическая община в Санкт-Петербурге. Петровская эпоха
В жизни инославных христиан, живших в России, важным событием явился «Манифест Петра Великого» от 16 апреля 1702 г., который провозглашал принципы веротерпимости. «И понеже здесь в столице нашей, – говорилось в „Манифесте“, – уже введено свободное отправление богослужения всех других, хотя и с нашей Церковью несогласных христианских сект, того ради и оное сим вновь подтверждается таким образом, что по дарованной нам от Всевышнего власти, совести человеческой приневоливать не желаем и охотно предоставляем каждому христианину на его ответственность пещись о блаженстве души своей. И так мы крепко того станем смотреть, чтобы по прежнему обычаю никто как в своем публичном, так и в частном отправлении богослужений обеспокоен не был, но при оном содержан и противу всякого помешательства защищен был»[138].
В то время «столицей нашей» была Москва, где имелась довольно многочисленная католическая община. В 1703 г. французский посланник в России де Балюз (de Baluze) отправил в Париж очередное донесение, в котором он упоминает о московском католическом храме. Как сообщал французский дипломат, в этой церкви «служат два почтенных немецких священника; им (немецкий. –
По словам того же автора, «эти священники ходатайствовали в Вене о денежном пособии, которое дало бы им возможность выстроить каменную церковь, и о прибавке двух священников, долженствующих отправиться для преподания утешения католикам, находящимся в астраханском войске и в Азове»[140]. Эту депешу отправили во Францию в октябре 1703 г., вскоре после основания на берегах Невы града Петрова.
В числе прочих иностранцев, принимавших участие в застройке Санкт-Петербурга, наряду с протестантами были и католики. На первых порах они не имели своего храма, и богослужение совершалось в частных домах. Это также предусматривалось в «Манифесте»: «Буде же случится, что в каком-либо месте нашего государства или при наших армиях и гарнизонах не будет настоящего духовного чину проповедника или церкви, то каждому позволено будет не только в доме своем самому и с домашними своими службу Господу Богу совершать, но и принимать к себе тех, которые пожелают у него собраться, для того чтобы, по предписанию всеобщего постановления христианских церквей, единогласно восхвалять Бога и таким образом отправлять богослужение»[141], – говорилось в царском указе.
В те годы члены «Общества Иисуса» (иезуиты), жившие в Москве, совершали нелегкие по тем временам поездки на невские берега для духовного окормления своих единоверцев. Так, в донесении за 1704 г. они сообщали: «Была поездка в Петербург у Финского залива за 138 германских миль; ездили ради живущих там офицеров-католиков»[142].
В «годовом отчете» не указывается число католиков, живших в Санкт-Петербурге; сведения даются по России в целом: «Крещено 10; елеопомазано 6; погребено 9; приобщено Св. Тайнам почти 800 человек»[143]. Это вполне объяснимо: в сравнении с другими городами, которые посещали московские иезуиты, количество католиков в Санкт-Петербурге было не столь велико.
Тем не менее в эти годы на Адмиралтейском острове, западнее Летнего сада, была устроена деревянная католическая церковь[144]. Она располагалась в доме, купленном на пожертвования иностранцев у капитана флота (впоследствии адмирала) Гордона[145].
Храм был открыт не позднее 1706 г., поскольку именно в том году московские иезуиты сообщали своему духовному начальству: «Снова наши ездили в Петербург, и работавшими там для светлейшего царя нюрембергскими и швейцарскими скульпторами сделана для новой церкви сень с предстоящими довольно большими ангелами»[146].
Связи С.-Петербурга с Нюрнбергом поддерживались и в дальнейшем. В «Истории Петра» А.С. Пушкин сообщает о том, что 30 октября 1716 г. русский царь прибыл в Любек, «откуда отправился в Ниренберг, где велел одному живописцу снять с себя портрет в профиль – и отослал оный в Петербург с повелением вырезать его на рублях, кои и появились на следующий год»[147].
Это была вторая заграничная поездка Петра I; основная цель его визита в ряд стран Западной Европы состояла в том, чтобы упрочить коалицию нескольких государств для борьбы с лютеранской Швецией. Однако в ходе Северной войны (1700–1721 гг.) в сражениях погибали не только православные и протестанты, но и католики. Зимой 1708 г. шведский король Карл ХП двинулся к России, но победа русских войск под Лесной (28 сентября / 9 октября) лишила его провианта и подкреплений. О последствиях этих событий упоминается в отчете московских иезуитов за 1708 г.: «Снова ездили в Петербург, где в самом бедственном положении содержалось на триремах более 300 пленников из Литвы. Из них в течение трех месяцев, можно сказать, сгнило от цынготной болезни, а не умерло что-то около 50 человек. У каждого из них мы были; всем преподали Св. Тайны и роздали милостыню»[148].
В том же донесении члены «Общества Иисуса» рассказывают о своей миссионерской деятельности и о той трагедии, что произошла на их глазах у невских берегов. «На этих же триремах находился также один татарин, которого называли Караимом, – продолжает католический миссионер свое повествование. – Он клятвенно уверял священника, что такая же Дева, какую почитают поляки на образе, убеждала его во сне сделаться христианином, и хотя этому его видению мало придавали веры, но все-таки его наставили в это время в вере, как вдруг река Нева, скованная льдом, прошла, и в течение 8 дней не было никакой переправы вследствие ледяных гор, приплывающих в эту реку из Ладожского озера, так что священнику невозможно было прийти к тому татарину. Между тем татарин заболел сильной и смертельной горячкой. Он, однако, твердо держался своего решения принять крещение и верил в заступничество Пресвятой Девы. Наконец, на 9-й день прибыл священник, отыскал его, когда он уже совершенно был близок к смерти. Священник немедленно крестил его, и после того татарин почти через час умер»[149].