Архелая Романова – Девушка с секретом, или Убей моего мужа (страница 2)

— Принесла? — не оглядываясь, спросила Тина. — Намочи бинты и протри ему бок справа.

Выжав ткань, я присела с другой стороны и осторожно провела мокрым бинтом по грудной клетке мужчины. Вся правая часть была залита кровью, в боку виднелось отверстие с рваными краями, а тело было усыпано синяками, порезами и кровоподтеками.

— Хорошенько его так, — между делом отметила подружка, набирая в шприц какую-то жидкость. — Интересно, чтобы мы делали, если бы я не была врачом?

— Не знаю, — пожала я плечами, выжимая окровавленный бинт. Вода в тазу окрасилась в розовый. — Копали могилу?

— Смешно, — фыркнула Тина. — Если он умрет, будут большие неприятности. Я серьезно говорю, Поль, его брат — Мирон Воронцов.

Я присвистнула. Проживая в этом городе всего два месяца, имечко это я уже знала. О Мироне слышал каждый житель нашего скромного городка — он контролировал работу угольных шахт, благодаря которым наш поселок еще как-то держался. Поговаривали, что возможность распоряжаться добычей Мирон получил не просто так. Ну, конечно, злые языки всегда болтают — однако даже Тина, чья семья была одной из самых влиятельных в округе, с опаской произносила это имя.

— И что теперь? Надо было в лесу его оставить?

— Надо было, — сокрушенно вздохнула Тина. — А теперь не мешай мне. Серьезных ранений особо нет — тут пуля лишь задела мягкие ткани, внутренние органы вроде не задеты, а синяки и порезы — ерунда.

— То есть он бы не умер?

— Умер бы от кровопотери. Или от холода. Или не умер. Я что, Бог?

— Может, в скорую?

— С ума сошла? Да как только Макса привезут в больницу, туда либо заявится Мирон, либо несостоявшиеся убийцы. А исход будет один — нас прибьют. Ну, меня, может и нет, а вот тебя — точно.

Поежившись, я жалобно спросила:

— А брат-то его за что нас убьет? Мы ж вроде жизнь спасаем.

— А ты попробуй Мирону это объясни, — ухмыльнулась Тина. — Макс на нашей земле, у нас в доме. Охранник видел тебя с окровавленными ручонками и в панике.

— И что делать? — растерялась я.

— Попробуем на ноги поставить, — задумчиво бросила подружка, орудуя иголкой. — А потом уж он сам расскажет, кто его так и за что.

Спустя часа три, закончив спасение умирающего и отнеся его с помощью охранника в комнату Тины, мы устало повалились на диван в гостиной, предварительно заметя все следы. Охраннику Тинка под страхом увольнения и кровавой расправы запретила говорить кому-либо о наших приключениях, сунув для подстраховки пачку купюр.

— Когда твои братья приедут? — проваливаясь в сон, спросила я, обнимая диванную подушку.

— Завтра вечером, точнее, уже сегодня, — промямлила подруга. — Хорошо мы, конечно, с тобой посидели…

— Это точно, — зевнула я. Сон окончательно накрыл нас с головой.

Глава 2

— Доброе утро, — раздался над ухом чей-то голос. Разлепив глаза, я заорала от неожиданности, увидев прямо перед собой мужское лицо, и бросила в него подушкой. Сбоку послышался раскатистый смех.

— Заткнитесь, — простонала с соседнего дивана подруга, натягивая плед до подбородка.

— А ну встать! — рявкнул мужчина, оказавшийся Глебом, и кинул подушку обратно в меня.

— Тина, твои братцы приехали, — сообщила я, подпрыгнув на диванчике.

— Вижу, не слепая, — огрызнулась подруга. — И чего надо? Могу я поспать?

— Но почему вы спите здесь? — Гриша, облокотившийся о каминную полочку, дружелюбно мне улыбнулся. — Привет, Полина.

— Почему-почему, — пробурчала я, с опаской наблюдая за хмурым Глебом. — Болтали и уснули, вот и все.

— А что с твоими джинсами?

Переведя взгляд вниз, я с огорчением застонала — любимые джинсы были сплошь украшены пятнами от травы, грязи, земли и…бурыми подтеками. Похолодев от ужаса, я быстренько накрыла ноги пледом.

— Упала вчера, пока шла к вам.

До Тины, видимо, тоже дошло, что наверху в ее кровати лежит Макс Воронцов при смерти, поэтому подруга, вскочив с дивана, бодро защебетала:

— А вы чего так рано? Полина, сиди тут, я сейчас умоюсь и принесу тебе одежду. Гринь, будь другом, приготовь Поле кофейку.

И умчалась на второй этаж. Я скромно сидела на диване, вцепившись в плед, и опустив глазки в пол.

— Ну, кофе так кофе, — улыбаясь, проговорил Григорий. Через секунду с кухни раздался его бархатистый голос: — Хоть бы воды в чайник налили, хозяюшки!

— Извините, — пискнула я. В присутствии братьев Тины я всегда терялась — и если с Гришей было легко и непринужденно, то Глеб — вечно хмурый и серьезный, напрягал одним только своим видом. Вот и сейчас он рассматривал меня, как насекомое, и подозрительно щурился.

— А это что?

Наклонившись, Глеб достал из-под дивана кусок окровавленной салфетки. Мысленно попрощавшись с жизнью, я прикинулась идиоткой и заблеяла:

— Так это я вчера, когда упала… Кожу распорола на боку, вот и вытирала. Там сучок такой острый был, болит — жуть!

Смерив меня грозным взглядом, Глеб уже хотел опять что-то сказать, как его отвлек звонок мобильного. Посмотрев на экран, младший Бельский удалился в коридор, зато в гостиную вплыл Григорий с чашкой кофе.

— По особому рецепту, — доверительно поведал он, подмигивая мне. — С коньячком.

Поморщившись, я сделала глоток. Да уж, кто о чем: Гриша думает, что мы с Тинкой напились и весело проводили время, а вот Глеб явно подозревает нас во всех смертных грехах.

— Полина, — раздался голос со второго этажа. — Иди сюда, переоденешься.

Поблагодарив Гришу за кофе, я рысью понеслась в комнату Тины. Подруга, тут же закрыв за мной дверь, шикнула:

— Только тихо! Иди в ванную, умойся, там тебе шмотки. Я вниз, братцев выпровожу и приду обратно.

— А с ним что? — спросила я, косясь на мужчину. Максим лежал тихо, на спине, как мы и положили, однако мерно вздымающаяся грудная клетка свидетельствовала о том, что он жив.

— Вроде нормально все, спит, — с облегчением сказала подруга. — Дверь за мной запри.

С опаской покосившись на мужчину на кровати, я подошла к нему поближе и принялась бессовестно разглядывать. Так и есть — спит. Тело, укрытое простыней до пояса, было испещрено синяками и ранками, смазанными чем-то и заклеенными пластырями. Правый бок перемотан, но повязка чистая, белая — значит, кровотечение остановилось. Сложен Максим был неплохо — не так, как братья Бельские, щеголявшие кубиками пресса, но вполне себе ничего — широкие плечи, красивый рельеф рук. Постояв еще минутку над спящим, я задумчиво постучала пальцем по подбородку и отправилась в ванну.

Смыв с себя всю грязь и натянув брючный костюм зеленого цвета, которые мне абсолютно не шел, зато нравился Тине, я вышла в коридор и прислушалась. Снизу доносились мужские голоса, принадлежавшие Бельским:

— Твой Мирон совсем уже обнаглел! Звонит мне в пять утра, несет какую-то чушь про Макса!

— Глеб, ну хватит. Мирон мне тоже звонил: брат у него пропал, понятно же, что волнуется.

— А я тут при чем? Мне Стрелок сто лет не сдался! Да он уже так всех достал, что любой в городе с радостью бы его прикончил!

— Глеб, ну ты пойми…

Голоса постепенно стихли, затем хлопнула входная дверь. Повернув голову вправо, я обнаружила Тину, задумчиво смотрящую на меня.

— Подслушивала?

— Подслушивала, — согласилась я. — И что это значит?

— Плохи наши дела, — вздохнула подружка. — Мирон уже брата ищет. Не ровен час, сюда припрется — и поминай как звали.

— И что делать? — испугалась я.

— Надо Макса куда-то деть. В больницу бы неплохо — с такими ранами. Я, конечно, подлатала его немножко, но ты же знаешь, лечить людей — не мое.

— Ага, — хмыкнула я. Тинка и впрямь свою профессию не жаловала — не доучилась каких-то полгода, свинтив из института. Познакомились мы с ней, кстати, в кафешке возле места учебы, быстро подружились, и два месяца назад я оставила родной город, перебравшись к Тинке. — А может, братьям твоим рассказать?

— Можно, но лучше не стоит, — вздохнула Тина. — Пошли на кухню.

Мы спустились вниз, и устроились за обеденным столом. Пока я хозяйничала, готовя бутерброды и варя кофе, Тина философствовала, закинув ногу на ногу:

— Ты же знаешь, что у нас в городе пять влиятельных семей: мы, Бельские, Воронцовы, Юсовы, Акимовы и Рузины. Через полтора месяца выборы в мэры города, баллотируются пятеро: Гриня, Виталик Рузин, Петька Акимов и Макс Воронцов. Видимо, кто-то решил выкинуть Бельских и Ворона из гонки, подбросив труп Макса возле нашего дома.

— Это так важно? — спросила я, нарезая рыбу. — Ну, выборы.