18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Аргус – Конец Ордена Ментальных Имперских Магов 3 (страница 2)

18

— Что ты имеешь ввиду? — не понял Голос.

— Ее внешний вид, не ловушка ли это для нас? — спросил Сергей.

— Это как? — удивился его внутренний собеседник.

— Посмотрим! Но сейчас мы будем пай-мальчиками. Собьём ее с толку. Непредсказуемость — главное оружие в трудном деле соблазнения женщины! — усмехнулся Сергей.

— Здравствуйте, Юлия Сергеевна! — с почтением произнес юноша, — Вы сегодня необыкновенно хороши!

— А Вы князь, — усмехнулась молодая женщина, показывая, что в курсе всех последних произошедших событий, — сегодня удивительно скромны, по сравнению с Вашим поведением в пятницу.

— Юлия Сергеевна! — поклонился Петр, — хочу принести Вам свои глубочайшие извинения за свое неподобающее поведение в пятницу. Единственное мое оправдание состоит в том, что я знал, что мне предстоит смертельный бой, и подумал, что могу умереть, так и не познав, что такое поцелуй с прекраснейшей женщиной, которую я когда-либо знал!

— Печорский! — скривилась вдова, — немедленно прекратите! Я как будто читаю дешевый пошлый бульварный роман!

— Не простая штучка! — усмехнулся Голос, — ее на дешевые понты и развод не возьмешь! Тут нужна тонкая работа!

— Да я и сам вижу! — с досадой произнес Сергей, — придется попотеть! Но тем приятнее будет потом получить приз!

— По башке скалкой, и еще по одному месту коленом, как бы нам не получить! — саркастически произнес Голос, — может нам поискать кого попроще? Купчиху какую ни-будь? Они обожают бульварные романы! А с этой княгиней будем иметь, чувствую, большой геморрой!

— Прорвемся, но осторожно! — отверг идею отступления Сергей.

— Простите меня, я совсем не искушен в этих делах! — вздохнул Петр, — но говорю от чистого сердца!

— У меня сложилось мнение о Вас, как распущенном невоспитанном и вульгарном юноше! — резко произнесла преподавательница, — я хотела сразу пойти и доложить о Вашем непристойном и возмутительном поведении ректору Университета! Я Вам не уличная девка или Ваша сокурсница, чтобы со мной так себя вести! Тем более, что я не давала Вам ни малейшего повода для таких поступков!

— И были бы совершенно правы! — повинился Петр, — почему же Вы не пошли?

— Потому, что это было бы мое слово против Вашего! А в скандале всегда бывает так. То ли ты украл, то ли у тебя украли! И я Вам дала второй шанс сегодня. Но вижу, Вы все поняли правильно, и извинились! — строго ответила Юлия Сергеевна. В это время, дверь в ее кабинет без стука открылась и вошла еще одна женщина, постарше. Она вопросительно посмотрела на хозяйку кабинета. Та жестом руки отослала ее обратно. Она вышла и закрыла дверь.

— Ты все понял? — усмехнулся Сергей.

— Что именно? — удивился Голос, — это что было?

— А то ты не понял? — ответил попаданец, — вот представь, мы сейчас, купились бы на ее эротический прикид, зажали вдовушку в углу и стали бы ее тискать, а тут раз и эта кошелка старая и заходит! Вот и свидетель наших приставаний сразу бы появился! Тут бы нас сразу на горячем и повязали! И вылетели мы бы из Академией с позором!

— Вот змея! — рассердился Голос, — смотри какая умная и хитрая! Это она нас на живца, как карася глупого, поймать хотела.

— А ты как хотел? Мне дуры самому не нравятся! Но вот, что значит опыт. Я один раз так погорел, в той, бывшей жизни, — ностальгически вздохнул Сергей.

— Помню! — усмехнулся Голос, — это было на студенческой практике, когда ты клинья к бухгалтерше подбивал. Она согласилась, что на следующей день все будет, а когда мы приступили к ревизии ее выдающихся, во всех смыслах, достоинств, муж вошел, которого она пригласила! Пришлось в окно прыгать! Хорошо, что штаны снять не успели! А под окном росла крапива, между прочим!

— Были и мы рысаками, — взгрустнул Сергей.

— Ничего, все еще будет! — успокоил его Голос, — а что с Юлией Сергеевной делать-то будем?

— Блицкриг не вышел! — констатировал попаданец, — переходим в правильной осаде. Будем брать ее интеллектом!

— Скажите Петр, — обратилась к нему с любопытством Юлия Сергеевна, — по Академии ходят дикие слухи. Что Вы в одиночку сражались с какими-то подземными монстрами! Что Вы их голыми руками рвали, зубами грызли и всех победили, а Император Вас за это наградил?

— Юлия Сергеевна, это как в еврейском анекдоте, — вздохнул Петр, кляня Варю за ее дикие фантазии, и стал рассказывать:

— Слышали? Мойша вчера в преферанс десять тысяч выиграл!

— Ну, во-первых, не десять тысяч, а десять рублей. Во-первых, не в преферанс, а в очко. И во-вторых, не выиграл, а проиграл. А в остальном всё верно!

Княгиня громко рассмеялась, а потом сказала улыбаясь:

— Никогда такой не слышала! Чтобы искупить Ваш поступок расскажите мне как это было на самом деле!

Когда юноша закончил свой рассказ, ее настроение изменилось в лучшую сторону.

— Вот Вы какой оказывается! Я с виду никогда не скажешь!

— Впечатление часто бывает обманчивым, — улыбнулся Петр, и вкрадчиво добавил, — а вообще я очень застенчивый и робкий. С женщинами! Вот если бы кто меня научил искусству общения с противоположным полом, я был бы очень признателен!

— Опять начинаете? — нахмурилась молодая женщина, — тут Вам не увеселительное развеселое учреждение! А храм науки! А Вам не было страшно, там в подвале?

— Страшно? — переспросил ее юноша, — я боялся, но не этих упырей!

— А чего же? — удивилась княгиня, — а понимаю, Вы боялись за своих подопечных?

— За подопечных я не боялся. Я их эвакуировал заранее! Я боялся, что если погибну там в подвале, то больше никогда не увижу такой образец женского совершенства и красоты, как Вы! — печально ответил попаданец.

— Петр! — строго сказала покраснев молодая женщина.

— Если Вам это так неприятно, Юлия Сергеевна, то я больше не буду об этом говорить! Но думать об этом не перестану! — твердо произнес глядя ей прямо в глаза попаданец.

— Вы прекрасно знаете, — опустив глаза тихо ответила княгиня с сожалением, — что такие слова приятно слышать любой женщине. Но Вы студент-первокурсник! А я Ваш преподаватель! Вам всего шестнадцать лет! А мне, — она вздохнула, — уже двадцать пять! Что это будет? Нас осудит весь свет! Меня выгонят с волчьим билетом из Академии! Вы этого хотите?

Глава 2. Победа.

— Юлия Сергеевна! — также тихо ответил Петр, — это тут, в этих стенах я студент, а Вы моя преподаватель. Но за этими стенами, Вы очаровательная обворожительная молодая красивая женщина, а я Ваш преданный поклонник. И кому какое дело, что происходит между нами? Этим ханжам? У которых десяток любовниц и любовников? Они будут читать нам мораль? Никто ничего не узнает! Если действовать осторожно и по уму! Вы так и хотите состариться и не узнать, что это такое, когда Вас жаждет преклоняющийся перед Вами мужчина?

— Вот именно! Мужчина! — с горечью произнесла княгиня, — а не шестнадцатилетний юноша!

— Мне скоро будет семнадцать! Юлия Сергеевна! — перешел в атаку дожимая сопротивление молодой женщины опытный попаданец, — Вы много знаете взрослых мужчин, которые совершили, то что сделал я? Совершил, думая о Вас! Иные старики, как дети.

— Господи! Почему я сижу и слушаю Ваши непристойные слова и не выгоняю Вас прочь из моего кабинета? — с отчаянием воскликнула молодая женщина, закрыв покрасневшее лицо ладонями.

— Потому что это слова от чистого сердца! — тут же ответил юноша, — в них нет ни капли лжи или фальши! Но если это Вас так разволновало, давайте отложим этот разговор до более подходящего раза! — предложил Петр.

— Давайте! — с облегчением и признательностью выдохнула княгиня, — Вы принесли черновик статьи?

— Конечно! — с готовностью вытащил из своего портфеля стопку исписанных листов юноша и протянул их преподавательнице. Она взяла их и стала всматриваться в текст.

— Вот ты лошара! — обругал его Голос, — она была уже почти готова к тому чтобы мы ее прямо тут на столе разложили! Как там сказал Ганнибалу после победы при Каннах, его командир конницы Магарбал, «Ты умеешь побеждать, Ганнибал; пользоваться победой ты не умеешь» (Vincere scis, Hannibal; victoria uti nescis)!

— Не торопись, — рассмеялся Сергей, — дай насладится самим процессом! Помнишь как у Пушкина?

Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,

Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,

Стенаньем, криками вакханки молодой,

Когда, виясь в моих объятиях змией,

Порывом пылких ласк и язвою лобзаний

Она торопит мир последних содроганий!

О, как милее ты, смиренница моя!

О, как мучительно тобою счастлив я,

Когда, склоняяся на долгие моленья,

Ты предаешься мне нежна без упоенья,

Стыдливо-холодна, восторгу моему

Едва ответствуешь, не внемлешь ничему

И оживляешься потом все боле, боле —

И делишь наконец мой пламень поневоле