Аргус – Конец Ордена Ментальных Имперских Магов 3 (страница 19)

(Litvak A. Geklibene shriftn. New York, 1945. P. 247.)

— Вот план Ленина осенью тысяча девятьсот четырнадцатого года: ампутировать Россию до Киева и Одессы — и по фиг на экономические потери, — развивал наступление Петр, — В начале ноября тысяча девятьсот четырнадцатого года Ленин выступал с докладом (тогда говорили — рефератом) в Цюрихе. И наговорил он там много такого, что русским людям потом старались не показывать. Модератором мероприятия был большевик М. М. Харитонов; он вспоминал: Владимир Ильич, касаясь событий на фронте и давая оценку германским победам в начале войны на русском и франко-бельгийском фронтах, не раз употреблял выражение «молодцы немцы».

И та и другая сторона преследует исключительно грабительские цели, но немцев больше ругают за то, что они побеждают, что они лучше подготовились, лучше организованы, что они имеют перевес в технике и т. д., а по-моему, надо сказать: «молодцы немцы» — и учиться у них, учиться рабочему классу организованности и дисциплине, — так примерно говорил Владимир Ильич. Помнится мне еще и такое место в той части реферата, где он обосновывал необходимость, в интересах революции, поражения царской армии: «А не плохо было бы, если бы немцы взяли Ригу, Ревель и Гельсингфорс».

В газетном отчете социал-демократической «Arbeiter-Zeitung» (номер от седьмого ноября тысяча девятьсот четырнадцатого года.) излагался другой фрагмент выступления Ленина:

Интересы международного пролетариата вообще, и в особенности интересы русского пролетариата, в том, чтобы Украина вернула себе государственную независимость, которая одна только даст ей возможность достичь будущего развития, необходимого для пролетариата. К сожалению, пояснил далее Ленин, некоторые наши товарищи стали русскими имперскими патриотами. Мы, московиты, — рабы, мы не только позволяем угнетать себя своей пассивностью, но и помогаем угнетать других, что совершенно не в наших интересах. (…) Много говорят о борьбе с Австро-Венгрией с целью «освобождения славян», но я требую этих господ, дать ответ на вопрос: где в мире славяне пользуются такой свободой своего культурного раскрепощения, как в Австро-Венгрии, и где они, подобно украинцам, лишены всех своих национальных прав, даже права учиться на родном языке, как не в «славянской» России? Если мы хотим говорить о славянском государстве, то таковым является Австрия, в большей степени, чем Россия.

Ленин эту заметку, кстати, читал и фактически авторизовал, написав, что действительно «резко нападал на царизм и в связи с этим говорил о свободе Украины»; недовольство у него вызвало только отсутствие упоминаний в заметке о его высказываниях о крахе II Интернационала и оппортунизме. Жаль, что только этот господин ничего не сказало русинах, которых в этой Австро-Венгрии просто подвергли геноциду во время войны. Это пример свободы славян? — забил последний гвоздь в крышку гроба Петр.

В зале повисла мертвая тишина. Но Миронов был тертым калачом, закаленным в словоблудии и демагогии в думских баталиях.

— Я не знаю откуда Вы все это вязли, — усмехнулся он, — что-то я знаю, о чем-то слушал, а что-то слышу первый раз. Все это нуждается в тщательной проверке! И пока я этого не сделаю, я не могу это обсуждать! — заявил он.

— А я не для Вас это и говорил! — усмехнулся попаданец, — я это все говорил для сидящих в этом зале. Чтобы они не покупались на красивые слова о свободе, равенстве и барстве. За которыми на самом деле стоит диктатура пролетариата, которая к пролетариям не имеет никакого отношения. Классовый террор, когда тебя убьют не за то что ты сделал, или задумал сделать, а из-за того, что ты родился не в том классе! И грабеж. Когда у тебя отнимут твое имущество, чтобы его потом поделить и пропить! И что бы они подумали, чьи интересы преследует партия, якобы защищающая интересы рабочих России, в руководстве которой нет ни рабочих ни русских! На этом пожалуй можно и закончить наш диспут.

— Ну что же! — снова встал со стула академик, — давайте еще раз поблагодарим наших оппонентов за столь необычную, живую, острую, нестандартную и интересную дискуссию!

— Ну я бы не назвал это дискуссией, — проскрипел депутат, — скорее, это был монолог Вашего студента! Но то что это было необычно, тут я с Вами соглашусь!

Зал взорвался шумом аплодисментов. Стоящие на сцене поклонились и стали с нее спускаться. Диспут закончился.

— Я придумала, что тебе нужно сделать! — обратилась к Ксении Варя.

— Как! Ты не слушала это спор? Это же было так интересно! — восторженно произнесла княжна

— Что? Слушать эти мужские споры? Это мне зачем? Это не женские дела! — решительно завила баронесса, — а тебе это-то зачем?

— Ну как же! А поддержать с Петей разговор? — растерялась Ксения.

— Вот ты смешная! — снисходительно произнесла Варя, — ты ему кем собираешься быть? Сотрудником по работе? С ними он о делах говорит, и с тобой тоже будет это делать? Тогда чем ты отличаешься от них? Вот моя мама никогда с Христофором Васильевичем о делах не говорит, если он сам не захочет!

— А что она делает? — с интересом спросила княжна.

— Все, чтобы он чувствовал покой и уют! Ну и еще кое-что, но тебе еще рано об этом знать! — строго сказала названая сестра Петра, — главное, чтобы его к тебе тянуло как кота к теплой печке, где еще стоит и тарелка со сметаной! Хватит болтать. Слушай, что нужно делать, — и она зашептала ей на ухо свой план.

Петр с Академиком спустились в со сцены. Их сразу с поздравлениями окружили члены студенческого кружка, девушки из «Леди Петрограда», и Юлия Сергеевна, на которую юноша старался не смотреть.

— Учитесь, студиозусы! — весьма довольный всем произошедшим произнес Академик, — что принесло успех нашему товарищу? В первую очередь знания! Он не говорил лозунгами, а сыпал фактами, которые хорошо знает и которыми свободно оперирует!

— Вот и мне интересно, — вмешалась Юлия Сергеевна, — откуда Петр Алексеевич знает такие факты? Ладно, газеты, статьи это понятно! А вот эта записка на идиш? А ее перевод? Откуда это все?

— Это материалы из секретных архивов, куда я имею доступ по роду своей службы! И я готовился к этому диспуту! — ответил юноша подняв на нее свой взгляд. На лице княгини была глубокая печаль. Но она не сдавалась.

— Все мы узнали о том, что будет этот диспут только вчера вечером. Сегодня Вы были на занятиях. Когда же Вы успели изучить эти материалы и подготовиться к выступлению? — спросила она.

— Дело в том, что эти материалы по деятельности партии большевиков я изучаю давно, — пояснил юноша.

— А с какой целью? — удивился академик, — почему Вас интересует, по сути, маргинальная и малочисленная партия не имеющая большого влияния?

— «Знал бы ты, что эта партия сделала!» — подумал про себя попаданец, но вслух сказал, — Ее программа не так безобидна как кажется. Да, в условиях мира и стабильности им ничего не светит. Сам Ленин вот, что сказал по этому поводу: «Мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции». Эта фраза была произнесена девятого января тысяча девятьсот семнадцатого года в Цюрихском Народном доме в ходе его «Доклада о революции тысяча девятьсот пятого года» перед швейцарской рабочей молодежью. Но это не значит, что при определенных условиях они не попытаются это сделать. Не забудьте, что они хотят установить диктатуру пролетариата вооружённым путем! Это прямой путь к мятежу! Поэтому, мой отец, генерал Печорский, давно наблюдал за ними! — соврал Петр.

— Вы, Петр Алексеевич, полны загадок и тайн, — вздохнула молодая женщина.

— Не всем к сожалению, они интересны! — так же вздохнул юноша. За этим диалогом внимательно наблюдала Варя.

— Хорошо! Поздравляю нас всех! Этот диспут поднял авторитет нашего кружка на невиданную до этого высоту! — с гордостью произнес академик, — Юлия Сергеевна и Петр Алексеевич, прошу вас подготовить уже две статьи! Одну о войне, вторую с критикой марксизма. Такой взгляд на его основателей весьма интересен. До завтра!

Все направились к выходу. Варя, Петр и Юлия Сергеевна шли рядом.

— Уже темнеет, Юлия Сергеевна, — произнес Петр, — Вас отвезут домой.

— Ваша забота обо мне, избыточна! — резко ответила княгиня, — я столько лет добиралась домой одна. И кстати, в этой подворотне сегодня утром появилось электрическое освещение. Это Ваших рук дело?

— Мое! Вам это не нравится? — спросил юноша.

— Почему? Но теперь там совсем не страшно ходить! Поэтому, спасибо, но я поеду сама! — твердо произнесла княгиня, — подготовьте материалы, которые просил академик. До свидания! — и молодая женщина направилась к выходу из двора Академии брать извозчика.

— Ну Петенька ты даешь! Завалить Ледяную Вдову! — с восхищением произнесла Варвара, — а по тебе и не скажешь!

— Варя! Ну что ты говоришь такое! — притворно возмутился ее сводный брат.

— Перестань! — отмахнулась девушка, — ты ночевал тогда у нее! Что это за подворотня, в которую ты провел электрический свет? Это подворотня ее дома! Значит ты был у нее дома! Я конечно, не такая умная как ты, девушке это не обязательно, но то как между вами искрит, это только слепой не заметит! Скажи, она так себя холодно ведет с тобой, это такая маскировка? Очень умно!

— Варя! — твердо произнес Петр, — у нас с ней только деловые рабочие отношения. Она же преподавательница, а я студент!