Аргентина Танго – Тигры Редфернов (страница 34)
- Что это за чертовщина?! – взвыл Фарлан, едва Бреннон умостился за прилавком. – Кого вы сюда притащили?!
Толпа кончилась. Пламенеющий край огненной воронки вплотную подобрался к бааван ши. Вампирки с визгом бросились наутек, но воронка вдруг покачнулась и с громким вздохом раздалась вширь и ввысь. Красно-золотое пламя поглотило нежить, выкрасило узоры на ее телах в оранжевый, затем в коричневый, в черный и наконец сдавило в горячих объятиях так, что вампирки взорвались облачками пепла.
Бреннон вскочил на ноги и заорал во всю глотку:
- Джен, хватит! Очнись уже! Джен, слышишь меня?!
- Она нас тут зажарит! – завопил Фарлан. Натан сорвал сюртук, накинул его на голову и бросился было к двери.
- Джен! Прекрати! Ты слышишь меня, Дженни?!
Одежда начала тлеть, комиссар задохнулся в обжигающем воздухе и попятился. Вокруг не было ничего, кроме ослепительно-алой огненной воронки, и в нарастающем реве пламени Натан уже сам себя не слышал. Невыносимый жар окатил его с головы до ног. Задыхаясь, комиссар забился за прилавок и рухнул на четвереньки. Огонь подбирался к ним со всех сторон, выжигая воздух. Но когда Фарлан уже засипел отходную молитву, пламя вдруг всколыхнулось и замерло. Директор театра удвоил усилия в декламации, а Натан чуть слышно просипел:
- Джен?
Глаза у него слезились, но ему все же показалось, что в алой пелене вокргу он различил прозрачный янтарный силуэт. Воронка вдруг вытянулась к небесам, содрогнулась и разлилась вокруг, затопив Кинтагел красно-оранжевой волной. Жар обрушился на голову Бреннона, как чугунная сковородка, и наступила горячая, как в аду, тьма.
…на лоб Натана легла прохладная ладонь, и комиссар с трудом разобрал голос Валентины, звучащий словно издалека:
- С ним уже все в порядке. Всего лишь сильный тепловой удар.
- А второй? – раздался низкий баритон консультанта.
- Просто обморок. Оба живы и здоровы.
Бреннон зашевелился, заморгал, разглядел через плавающий в глазах туман Валентину, поодаль – Лонгсдейла, и тут огромная рыжая морда прошлась по его лицу горячим, шершавым, мокрым и широким, как полотенце, языком. Когда жертва застонала и задергалась, пес сел около нее с удовлетворенным видом "Я сделал все, что мог". Его место над Бренноном заняла Валентина.
- Натан, как вы себя чувствуете? То есть я уверена, что вы здоровы, но…
- Где Джен?
- Здесь, – сказал Лонгсдейл. – Не бойтесь за нее, это всего лишь инициация.
- Чего это у нее? – тупо спросил Бреннон.
- Взросление. Я опекал ее, пока она была ребенком, а теперь она наконец выросла.
У ног консультанта Натан наконец разглядел край усыпанного пеплом кратера. Комиссар вскочил на ноги и ринулся к нему, едва заметив, что воздух почему-то остыл.
- Натан! – крикнула Валентина.
Пес бросился следом. Бреннон съехал на дно кратера. Джен лежала в середине, припорошенная пеплом, обнаженная, бледно-золотистая, с непривычно багряными волосами. Такая горячая, что Натан обжегся, едва попытавшись поднять ее. Пес схватил его зубами за штанину и потянул назад, но комиссар скинул сюртук, кое-как завернул в него девушку, шипя от ожогов, и подхватил на руки. Лишь поднявшись, он понял, что на соседней улице вовсю лупит пожарный набат, а по мостовой вдали грохочут копыта и колеса. Наверняка пожарная бригада…
В этот же миг он вспомнил, что немалая часть этого пепла кругом совсем недавно была горожанами Блэкуита, и без слов отдал ведьму Лонгсдейлу, когда тот, спустившись, решил забрать ее.
- Он все видел, – сказал консультант.
- Какой еще он?
- Хозяин нежити.
Бреннон оглянулся на Фарлана, который все еще был без сознания, на выжженный круг около магазинчика, и злобно процедил:
- Чудненько. Теперь я тоже хочу его увидеть. И поскорей!
***
Рагнихотри протянул руку к безглазому матросу. Оранжевые узоры стекли вниз и оплели его голову. Моряк испустил такой вопль, что Маргарет дернулась всем телом. Спустя минуту хозяин нежити отступил, а ослепленный матрос смолк и неуверенно поднялся на ноги. В его глазницах мерцали оранжевые огни. У Энджела вырвался вздох.
- Впечатляющие возможности, верно? – хмыкнул Рагнихотри и кивнул Ляйднеру. Он сцапал Маргарет и оттащил от Энджела. Она пронзительно вскрикнула и рванулась к наставнику. Мазандранец подхватил Редферна, как тряпичную куклу, перекинул через плечо и зашагал вглубь амбара. Ляйднер поволок девушку следом. Моряки топали за ними, а Рагнихотри степенно ступал впереди всей процессии. Он же зажег огонь в еще одной чаше, и свет озарил некое странное приспособление вроде наклонной лавки с ремнями по краям.
"Боже мой..." – Маргарет съежилась. Именно это Энджел разглядел в темноте, но... что это?
Наставник вдруг пристально уставился ей в глаза и не сводил с нее потемневшего жгучего взгляда, пока мазандранец укладывал его на доску, а ослепленный матрос затягивал ремни. Энджел глядел на девушку так пронзительно, словно хотел внушить ей какую-то мысль, и Маргарет подалась вперед, к нему.
- Одежу бы порезать, – подал голос Ляйднер. – Изгадит же...
- Ничего, – отозвался Рагнихотри. – Мы пока ограничимся одной ногой. Вот этой.
- Что вы собираетесь... – в смятении закричала девушка.
- Тихо! – властно оборвал ее Энджел. Мисс Шеридан смолкла. Матрос закатал ему правую брючину чуть выше колена.
- Я думаю, вы знакомы с этим устройством, – сказал хозяин нежити; на губах Редферна появилась издевательская усмешка. – Вы избавите вашу фройлен от крайне неприятного зрелища, если снизойдете до обещания вести себя прилично, не убивать моих служащих без всякого повода и наконец – до беседы на интересующую меня тему.
Энджел молча его разглядывал.
- Неужели вы думаете, что вынесете это с достоинством? – насмешливо спросил Рагнихотри. – Вы же даже не представляете, что вас ждет.
- Вы тоже, – ответил Энджел. Мазандранец зажал его ногу между двумя досками и закрутил зажимы. Маргарет нервно закусила губу. Господи, да пусть же Энджел хоть что-нибудь скажет!
- Давай, смотри, тварь, – прошипел Ляйднер и добавил несколько слов, которые она не поняла. Рангихотри отступил подальше и кивнул мазандранцу. Тот взялся за молоток и длинный кол; у Маргарет на миг пропало дыхание, и перед ней все поплыло.
- Боже мой, не троньте его!!
- Молчать! – рявкнул Энджел. Потом раздался глухой удар, звук разрываемой плоти и треск кости, но крика не последовало. Нос Маргарет заполнил запах крови, она задохнулась и повисла в руках Ляйднера. Он встряхнул девушку, но ей казалось, что она в обмороке, пока снова не услышала удар и треск. Маргарет зажмурилась. Ее била мелкая дрожь, зубы так стучали, что она едва не прокусила язык, когда хотела крикнуть "Прекратите, пожалуйста, пожалуйста, не трогайте его!"
Она шевельнула онемевшими от страха губами. О Господи, снова эти звуки! И запах крови, такой густой, что ее сейчас стошнит! Ляйднер что-то шипел ей в ухо, выкручивал руки, но боль доходила до нее медленно, словно тело находилось далеко, не здесь, и... она не слышала голоса Энджела.
- Энджел... – еле слышно, умоляюще позвала Маргарет, но он не ответил; Господи, почему?! Что с ним, Боже, неужели он... Девушка распахнула глаза. Все расплывалось и дрожало – и мазандранец, и Рагнихотри, и матросы вокруг, но в наступившей тишине она наконец различила тяжелое хриплое дыхание. Слава Богу! Живой!
"Конечно, живой, дура, зачем им мучить труп!"
Но если он жив и в сознании... о Господи, пусть он хотя бы не будет в сознании!
- Ну же, герр Редферн, – донеслось до нее, – скажите уже что-нибудь. Крикните, в конце концов. В самом деле, вам полегчает!
Перед Маргарет все потемнело. Чувство, вспыхнувшее в самой глубине ее сердца, было слишком черно для ненависти: жгучее, всепоглощающее, прозрачное, как зарево над пожаром. Сильнее, чем боль, больше, чем ненависть – оно обожгло ее изнутри, высушило в один миг, спалив без остатка все, что уже не имело значения. Ни боли, ни страха, ни сомнений, ни слез – одна лишь свирепая, испепеляющая, дикая ярость.
- Давай! – зашипел Ляйднер. – Вякни погромче! Уж тебе-то он ответит!
Снова раздался стук молотка о дерево, влажный чавкающий звук, хруст – но Энджел молчал. И она тоже промолчала. Только смотрела на него, не отводя глаз, вбирая запах крови, запоминая вид расколотых костей, разорванной плоти – и каждого из его мучителей.
- Ладно, – после паузы сказал Рагнихотри. – Попробуем по-другому.
Мазандранец бросил окровавленный кол на пол. Кровь блестела, как лак, в ней белели осколки кости. Хозяин нежити протянул руку над раздробленной ногой Энджела и что-то певуче замурлыкал на мазандранском. Оранжевые узоры стекли с его ладони, оплели остатки ноги. Редферн громко выдохнул и выгнулся на лавке, натянув ремни. Он все еще молчал, слышно было только похрустывание срастающейся кости и чавканье сходящихся мышц и кожи. Когда все кончилось, Энджел распластался на лавке. В волосах на ноге осталась круглые проплешины.
- Не слишком приятно без обезболивающего, да? – спросил хозяин нежити. – Теперь мы можем повторить все заново, пока вы, наконец, не снизойдете до разговора.
Энджел не ответил. Рагнихотри побарабанил пальцами по лавке и направился к Маргарет. Она исподлобья следила за его приближением. Он остановился перед девушкой, взял ее за подбородок, приподнял ей голову и немного покрутил.