Аргентина Танго – Пылающий храм (страница 19)
Вдруг джентльмен прижал щекой ее волосы, наклонившись к ней, и его теплое дыхание защекотало ей висок.
— Маргарет, это морок. Это даже не сон.
Он обнял девушку, и она почувствовала тяжесть его руки на плечах. Он был настоящий, от него пахло этой странной химией и немного пОтом; и Маргарет прижалась к нему, прячась от багровых отcветов горящего дома.
— Он дурит вам голову. Что бы вы не видели — это лишь иллюзия. Он сможет причинить вам вред, только если войдет.
Маргарет открыла глаза. Первое, что она увидела — книга на полу, рядом с кинжалом; из–за границы круга пробивалось беловатое свечение. Из дуги перед окном выросла прозрачная, мерцающая белым стена, похожая на многослойное стекло. Тонкие стеклянные завесы наплавали одна на другую и переливались мягким перламутровым блеском. За окнами же стояла кромешная плотная тьма и чуть слышно царапала их тысячами когтей.
— Маргарет…
Дрожа, девушка подняла глаза на джентльмена. Он был бледен, на лбу и шее блестела испарина, у губ и глаз проступили морщины.
— Почему он не пытается войти через дверь? — тихо спросила мисс Шеридан.
— Это защитные чары. Они как прозрачная кастрюля — полностью накрывают дом. Чтобы войти, ему нужно взломать заклинание.
— А если подождать до утра?
Джентльмен покачал головой.
— Вам нехорошо? — еще тише прошептала девушка. В висках снова зашумело.
— Это магия, Маргарет. Она не берется из ничего. Она питается человеческими силами, и чем больше костер, тем больше нужно дров, — он невесело улыбнулся. — Именно поэтому в долгом противостоянии с нечистью у человека нет шансов. Нечисть может ждать сколько угодно, а у человека раньше кончатся силы.
В голове Маргарет насмешливо зашуршал чей–то голос, сухой, как пепел; пока еще неразборчиво, но она уже различала смутные образы.
— Зачем же вы тогда пришли? — прошептала девушка, крепче вцепившись в джентльмена, как в ускользающую реальность. Он провел рукой по лбу, стирая пот, и взглянул на стеклянную завесу.
— Еще один раз, Маргарет. Одна попытка, и если не выйдет — я вас уведу.
— Из дома?
Он кивнул. Мисс Шеридан закрыла глаза. Шорох в голове звучал все настойчивее.
— Думайте, как вы их любите, — голос джентльмена доносился издалека, но она пока еще ощущала его руки у себя на плечах и на талии и живое человеческое тепло его тела. Сквозь серый шум Маргарет с усилием вытащила воспоминание — мама, в ореоле огненно–рыжей гривы, на фоне белой стены, держит кисть, всю в белой краске и громко хохочет, а отец терпеливо оттирает руки Эдди, которые тот минуту назад по локоть запустил в ведро. Брат верещит и вырывается, и белые пятна и следы ладоней покрывают рубашку, волосы и даже лицо отца. Наверху стучат молотками рабочие, укладывая крышу; сквозь единственную уцелевшую яблоню кружевом стелется солнечный свет.
Мама вспыхнула, как факел. Огонь в один миг охватил ее всю, спалил длинные волосы и стащил обугленную плоть с костей. Краска на стене пошла черными пузырями и хлопьями посыпалась на полыхающее тело. Пламя жадно обхватило отца и Эдди и заплясало на крыше под дикие вопли рабочих. Полыхнула яблоня, поднялся удушливый запах горелого мяса, но только когда в огне стали с треском лопаться кости, Маргарет завизжала и бросилась прочь.
Она кричала и вырывалась, пока сквозь шипение огня к ней не пробился человеческий голос:
— Маргарет! Уймитесь! Тихо!
Девушка сначала ощутила боль от того, с какой силой он стиснул ее локти, поняла, что стоит на коленях, и только потом различила в душном мареве горящие от ярости темные глаза. Он упирался коленом в пол у границы круга, не давая мисс Шеридан выскользнуть за линию.
— А можно, — выдохнула Маргарет, — я подумаю, как ненавижу его?
Прозрачная стена перед окнами мелко дрожала; сквозь щели между оконными рамами пролезли тонкие черные пальцы и жадно царапали стекла. Воздух раскалился, как в печке, и пол около дуги начал тлеть.
— Можно, — сказал джентльмен, и почему–то в его голосе прозвучало торжество. — Только скорее.
Запахло паленым волосом — горел ее локон, обернутый вокруг кинжала. Огонь сожрал прядь волос за секунду; стена у окна жалобно зазвенела. Значит, кровь сильнее всего?! Маргарет схватилась за клинок и сжала его в ладони.
«Ты, гнусная, мерзкая, отвратительная тварь! — она снова услышала голос ифрита, и перед ней все почернело от ненависти, вспыхнувшей на грани между страхом и гневом. Ни воспоминаний, ни образов, ни мыслей, никакой любви — только жгучая, раскаленная болью ярость. — Сдохни в аду!»
Джентльмен накрыл руку Маргарет своей и так сильно сдавил ее ладонь вокруг клинка, что кровь потекла струей, заполняя бороздки между гранями. Девушка пронзительно вскрикнула и схватилась за его плечо. Стену залила прозрачная алая краска. Ифрит взревел, забился об окна, и Маргарет с мстительной злобной радостью дала волю клокочущему в ней бешенству. Вся ее кровь вскипела и хлынула из жил в дугу и надписи на полу. Стеклянная стена полыхнула алым и взорвалась вместе с окнами. По гостиной и саду пронесся шквал осколков. Они разлетелись веером, иссекли стены, мебель, деревья, скосили кусты и шторы и располосовали ифрита. В прорехи во тьме плеснуло лунным светом. Нечисть, хрипло завывая, штопором вкрутилась в небо, оставив за собой дымный хвост. В комнату хлынул холод.
— А вот теперь, — флегматично сказал джентльмен, отпуская руку девушки, — они все точно проснутся.
Маргарет очнулась. Незнакомец пожирал ее взглядом — не просто с интересом, а с таким жадным любопытством, словно поставил опыт и теперь с нетерпением хочет результатов, хотя было в его глазах и что–то встревоженное. Но тут он вскочил на ноги, выудил из кармана платок и быстро обмотал ладонь девушки.
— Сожмите!
Маргарет сжала кулак и вскрикнула от боли. Джентльмен выдернул из паркета клинок и небрежно шаркнул ногой по песчаной границе круга. Серебристый столб тут же осыпался и разметался звездой по полу, а мисс Шеридан наконец–то огляделась.
«Господи Боже мой!!»
Да что бы от них обоих осталось, если бы не эта песочная колба?!
— Живее! — прикрикнул джентльмен, бросая в сумку нож, книгу, мешок из–под песка, бутыль и лампу. Сверху уже доносились хлопки дверей, испуганные возгласы и торопливо мечущиеся шаги.
— Туда! — решила Маргарет, поднялась и покачнулась. Голова закружилась, под ногами хрупнуло стекло. Джентльмен поймал девушку, помедлил секунду и подхватил на руки. Мисс Шеридан дернулась от неожиданности.
— Куда? — выдохнул он ей в ухо.
— Дверь слева между сервантами, — сдавленно ответила Маргарет, густо заливаясь краской от того, как крепко к нему прильнула. Он бросился к выходу. Снизу захрустело стекло, и девушка невольно поджала ноги. Она толкнула дверь целой рукой, и они оба нырнули в полную темноту. Джентльмен поставил девушку на пол.
— Сюда! — прошипела Маргарет, схватила его за сюртук и потащила за собой. По полу тянуло холодом из–под двери в гостиную. Там уже кто–то носился и неразборчиво что–то кричал. Мисс Шеридан добежала до поворота в узком коридоре, нашарила дверцы и распахнула.
— Внутрь!
Джентльмен втолкнул ее в кладовку первой и захлопнул дверцы. Спустя секунду в его руке снова загорелась лампа. Он поставил ее на полку с сушеными грибами, взял Маргарет за запястье и развернул набухший от крови платок.
— Страшно? — с усмешкой спросил джентльмен, перебирая длинными пальцами ячейки на поясе.
«Я свою кровь каждый месяц вижу», — подумала Маргарет и мотнула головой. Ее собеседник издал короткий смешок.
— Хорошо ненавидите. Ярко и со вкусом.
Он вытолкнул из ячейки флакон с прозрачной жидкостью, брызнул из него на платок и протер порезы. Девушка прикусила губу. Ладонь немилосердно защипало.
— Что вам мешало сразу взять моей крови?
— А вдруг бы вы упали в обморок.
— Еще чего!
— А кроме того, — почти промурлыкал джентльмен, — как бы я еще узнал, на что вы способны. Мне было интересно…
— Мы тут все умереть могли, а вам было интересно?! Вы на мне опыты ставили, пока…
— …до чего вы дойдете и где ваш предел, — он поднес к губам ее руку и торопливо зашептал над порезами. Маргарет прерывисто дышала. Ей вдруг пришло в голову, что он явился сюда вовсе не ради того, чтобы их всех спасти. Хотел бы защитить — сказал бы сразу, что ему для этого надо, а не устраивал этот цирк. Подумайте, как вы их любите, надо же! Да тьфу!
— Зачем вам это нужно? Я даже не знаю вашего имени, а вы меня видите всего–то третий раз! Вы сами могли здесь умереть, если бы не… — девушка замолкла. В этом она тоже была не уверена: несмотря на бледный вид, бегал и держался джентльмен весьма бодро.
Темные глаза насмешливо блеснули, но он не ответил. Маргарет сперва ощущала боль в ладони, сочащуюся кровь и щекочущее кожу дыхание; потом боль унялась, кровь свернулась, и джентльмен снова перетянул порезы платком.
— Смените повязку, когда доберетесь до своей спальни.
— Как вас зовут?
Он хмыкнул и дунул на лампу. Свет погас.
— Как вас зовут?! — прошипела Маргарет, загораживая выход.
— На что вам это? Будете упоминать в молитвах?
— Да просто скажите уже свое чертово имя!
В темноте помолчали, вздохнули и наконец с явной неохотой признались:
— Энджел.
— Энджел — и все? — не поверила Маргарет. — Человека не могут звать просто Энджел!
— Редферн, — после долгой паузы сказал джентльмен. Эта фамилия ей ничего не говорила. Впрочем, он мог и солгать, чтобы она перестала донимать его вопросами; но вместе с тем девушка уловила в его голосе некоторую настороженность.