Аргентина Танго – Голос во тьме (страница 59)

Комиссар с тоской понял, что Редферн уже не отстанет.

— Ну что вам? — кротко спросил Натан. С другой стороны, это хороший шанс выудить из пиромана какое–нибудь неосторожное признание. Но как это невовремя! Разум комиссара все еще занимала Полина Дефо, и когда пироман наклонился к нему и прошептал «Ну же, спрашивайте!» — Натан ощутил скорее раздражение. Кэбмен громко свистнул, причмокнул, и лошадь потащила кэб по густой февральской грязи.

«К тому же козыри надо выкладывать осторожно», — подумал Бреннон — у него их было два: слова Джен о родстве пиромана с Лонгсдейлом и то, что сказала Валентина о воздействии портала на Редферна.

— Когда вы тут появились? — спросил комиссар.

— Что? Нет! — со смехом воскликнул Редферн. — Это не то!

— Я вас буду спрашивать о том, что мне нужно и как мне нужно, — с расстановкой сказал Натан. Пироман сжал губы, сердито втянул носом воздух. — Вы либо отвечаете, либо выходите.

— Со мной вы не так говорите, — прошелестел Редферн. — Я не вызываю у вас сочувствия?

— А должны?

Пироман отодвинулся, блестя темными глазами из глубины кэба на комиссара.

— Глаза у вас человеческие, — сказал Натан. — Или вы притворяетесь?

— Вы можете определить нечисть и нежить по глазам, — с удивившей Бреннона долей восхищения ответил Редферн, — но не догадываетесь, кто я?

— Нет. Расскажите, — безразлично сказал комиссар и откинулся на спинку сиденья. Пироман помолчал, поглаживая трость, а потом вдруг выдвинул из ножен сверкнувший зеленым клинок.

— Я — тот, кто создает это все, — просто сказал Редферн. — Все эти консультантские инструменты, партии амулетов, оружие, зелья, ингридиенты, составы. Все, что им нужно.

— Вы?! — подавился воздухом Бреннон. Если кэб вдруг рухнул в преисподнюю, он бы не был так потрясен. Из всего, что приходило ему в голову, последнее, о чем он думал, что пироман… что это он… Редферн убрал клинок в ножны и вытащил бумажник, а из бумажника — какое–то письмо.

— Видите? Это заказ на партию амулетов от чар принуждения.

Комиссар выхватил у него бумажку. Совпадало все, вплоть до числа амулетов и даты.

— Но это же… — потерянно выдавил Натан. — Это же сколько времени…

— У меня долгая жизнь, — холодно сказал Редферн. Внезапно он вырвал из пальцев комиссара бумагу, скомкал, отшвырнул и рывком подался вперед: — Только этого мало!

— Почему? — спросил Бреннон; темные глаза напротив зажглись безумным фанатичным заревом.

— Потому что этих тварей легионы! Вы прикоснулись лишь к краю, увидели крохотную часть — но вы даже не знаете, в страшном сне не сможете увидеть, сколько их ползает по нашей земле! Сколько нежити караулит нас в темноте, сколько нечисти грызет себе лаз с той стороны — и сколько… — Редферн задохнулся. Его лицо матово побледнело, на скулах пылали пятна, пальцы конвульсивно сжались на руке комиссара.

— Сколько же мразей и выродков ежедневно взывают к ним! Невольно или нарочно, они тащат их сюда, и чем больше таких эдмурских крушений, чем больше чумных бараков, где тысячами в муках умирали люди… чумных бараков! — пироман вцепился в плечо Бреннона: — Да знаете ли вы, какой ад в них творился?! Видели вы хоть раз, как крик этих несчастных наконец раскалывает небо у вас над головой, и тогда… тогда… вы видите своими глазами то, что не в силах представить даже в преисподней!

— Что вы увидели? — тихо спросил комиссар.

— Портал, — прошептал Энджела: его взгляд как будто снова обратился в прошлое. — Воронку над этим проклятым островом, и это я… я… о Боже, если бы я знал!

— Вы открыли его?

— Ни одному человеку не под силу открыть такое, — чуть слышно ответил Редферн. Бреннон чувствовал мелкую дрожь его рук и такое частое биение его пульса, словно жилы вот–вот прорвут кожу. — Десять тысяч, Боже мой! Десять тысяч умирающих в мучениях, чумных, едва зараженных и здоровых, виновных лишь в родстве с больными…

— О Господи, — пробормотал комиссар. Кэб наконец остановился, и возница нетерпеливо стучал рукояткой хлыста в стенку. — Уймись! — рявкнул Бреннон, и стук прекратился.

— Потому консультантов недостаточно, — прошептал Энджел. — Слишком мало! Нужно другое…

— Что другое? — спросил Натан, уже опасаясь, что Редферн бредит.

— Организация, — неожиданно четко, хоть и еле слышно отозвался пироман. — Не одиночки, но армия. Те, кто знает, кого можно обучить… люди.

— Нда, — заключил Бреннон. В темных, влажно блестящих глазах Энджела под полу–опущенными веками мелькнула тень фанатичного пламени, и он вдруг цепко сжал руку комиссара. Хватка была как у тигра.

— Поэтому мне нужны вы, — сказал Энджел. Его глаза, в которых сосредоточилась вся его жизнь и сила, были горящими, как угли, на мертвенно–бледном лице. — Вы соберете мне армию.

Комиссар в глубоком оцепенении сидел в своем кабинете и тупо смотрел на кучку отчетов. Войдя в департамент, он велел дежурному собрать детективов и полицейских в комнате совещаний, машинально довел до их сведения новости по делу, машинально раздал поручения и, не выходя из прострации, написал Бройду короткий рапорт о допросе Полины Дефо. Теперь, сидя над стопкой отчетов Бирна, Галлахера и практикантов Кеннеди, Натан чувствовал себя так, словно вот–вот впадет в эту самую кому. Он уже принял стакан виски, но действия не заметил. Наверное, нужна бочка.

«А ведь Пегги общается с ним почти каждый день!» — с ужасом подумал комиссар. Как?! Пироману удалось довести его до умопомрачения за считанные минуты, а что ж бывает при регулярном общении?!

Бреннон не успел задать ему ни одного вопроса. Разрушив его картину мира, пироман посидел около комиссара с минутку, распахнул дверцу и был таков. Судя по воплю кэбмена — не расплатился. Когда комиссар смог пошевелиться и вылез наружу, от Редферна остались только следы в грязном месиве. Преследовать его Натан не стал. Ему хотелось хоть немного побыть среди нормальных. Даже если они и не совсем люди.

Но все же что–то не позволяло Бреннону сказать, что пироман вконец рехнулся. Во всяком случае, теперь Натан знал, почему Энджел ведет себя как фейри из холма, о которых ему баяла бабка, упирая на то, что все они слегка безумны. Едва ли кто–то, переживший нечто подобное, сохранит рассудок неповрежденным.

Нахмурившись, комиссар отодвинул отчеты. Подобное… картина наконец начала сходиться, хотя консультант в нее по–прежнему никак не вписывался.

«Но если оставить его в стороне, — подумал Бреннон, — все довольно ясно».

Если, как и говорила Валентина, Энджел перенес воздействие стихийно открывшегося портала, то теперь Натан знал, как это случилось. То есть… комиссар попытался расставить все по порядку и понял, что поспешил насчет ясности. Остров? Какой остров? Десять тысяч больных чумой? Да Господи, когда все это было?! Бреннон знал о редких вспышках чумы, но чтобы десять тысяч…

«Очень давно», — комиссар сжал руками голову. «Очень долгая жизнь», — сказал пироман; и насколько долгая, черт подери?! Сколько ему лет? Сколько нужно, чтобы создать все то, о чем говорил Редферн — ведь прежде чем делать, надо сперва узнать, что и как использовать, и против кого, и сначала образцы, потом производство…

«Фабричное производство амулетов против нежити, — с тоской подумал Натан. — Матерь Божья!..» — и полез за виски.

Легче не стало. Как с этим связан Лонгсдейл? Родственник Редферна, гм… может, консультант, узнав, что приключилось с родичем, познакомил его с остальными охотниками? А Редферн (отнюдь не дурак) освоился и давай совершенствовать систему? Единственное, что царапало Натана в этой складной версии — это слова пиромана «Вы соберете мне армию». Мне! Ему лично, что ли? Не похоже. Таких фанатично верующих борцов за идею Натан повидал еще в молодости, даже до армии — один продолжал проповедовать про свободу Риады (тогда еще Кантамора, провинции Дейрской империи), уже стоя под виселицей. Тогда почему «мне»?

«И почему я?» — тяжело вздохнул Бреннон и потер запястье. Ишь, вцепился! Аж синяки проступили. Но, черт возьми, Лонгсдейл ведь не помнит о себе ничего! Может, это Редферн его узнал и нашел? Тогда чего шарахается? Может, они поругались, и пироман в пылу дискуссии что–то сотворил, отчего теперь Лонгсдейл такой отшибленный?

«А может быть», — решил Бреннон. Ведь других консультантов он не видел и не знал, какие они. Может, его идея насчет того, что кто–то делает их из обычных людей, неверна? Вон, и ведьма сразу в ней усомнилась. В конце концов, это ж кем надо быть, чтобы до такого додуматься!

Бреннон наконец ощутил покой в смятенной душе, завинтил фляжку и сунул под бумаги в ящик стола. С какого хрена пироман решил, что именно комиссар станет идеальным вербовщиком — для Натана так и осталось загадкой, и сейчас он не хотел над нею думать. Он наконец взял отчеты практикантов, которых Кеннеди послал рыться в архиве. К чести молокососов, потрудились они на совесть. Бреннон уже сосредоточился на чтении, когда в дверь к нему робко поскреблись, и дежурный доложил:

— К вам мистер и миссис Шеридан.

Маргарет опустила книгу и задумалась. Энджел оставил ей целую стопку, пометив закладками, сколько она должна прочесть к его возвращению, но мысли девушки блуждали далеко от азов алхимических формул. Она думала о мистере Лонгсдейле.

То, что рассказал ей Энджел, многое объясняло. Если в результате процесса превращения в охотника человек теряет память, то… то… то зачем его вообще проходить?! Маргарет поежилась. Она бы ни за что не согласилась! Ни за какие плюшки! Но раз мистер Лонгсдейл согласился, то, значит, тот, другой, — и есть человек, которым он раньше был. И этот человек… и то, чем он согласился пожертвовать… Ох, если бы она только знала тогда! Сама мысль о том, какую жертву этот человек принес, вызывала у Маргарет бесконечную нежность к нему.