Аргентина Танго – Голос во тьме (страница 33)

— Пить? — спросила Маргарет. Он моргнул и пробормотал:

— Какие приятные холмики…

Мисс Шеридан залилась густой краской. Энджел прижался к «холмикам» щекой, сладко прижмурился и по–хозяйски обхватил Маргарет за талию. Спустя секунду или две он сильно вздрогнул, распахнул глаза и отпрянул, едва не вывалившись из кресла.

— О Господи! — вырвалось у него. — Это вы!

— Конечно, я. А кто же еще? Энджел, простите меня, пожалуйста!

— А? — непонимающе спросил наставник.

— Это я! Если бы я вас там не бросила!..

— А! — уже поуверенней отозвался Энджел. — Н-ничего… ничего страшного… Если бы вы там остались, Бог знает, что еще увидели бы.

«За что эти люди так мучали вас?» — хотела спросить Маргарет, но вместо это сказала:

— Вы узнали место?

Энджел протер глаза. Вид у наставника был не ахти, но Маргарет заметила, что к усталости примешиваются досада и стыд — он косился на нее так, словно хотел стереть из ее памяти даже намек на его недостойную слабость.

— Эдмурская катастрофа. Вы должны помнить, это было не так давно.

Мисс Шеридан нахмурилась.

— Не помню. Но я могу и не знать. С десяти до шестнадцати лет я была в пансионе для девиц. Поэтому…

— Пансион? — удивленно спросил Редферн. — Это дом призрения? Но вы же богаты и не сирота?

— Нет. Пансион — это место, где девушки из хороших семей получают достойное воспитание и образование.

— Монастырь, что ли? В любом случае, образование там ни к черту, — заявил Энджел. — Об Эдмурском крушении знал даже я, хотя и жил тогда в другой стране. Это наделало шуму даже на континенте, и изрядно пошатнуло акции железнодорожных компаний.

— Я все еще не понимаю…

— Крушение поезда в Эдмуре, — Энджел прищурил на нее блестящие глаза. — Семь лет назад. Тысячи жертв. Это то, что нам надо.

Наслаждение, с которым ведьма превратила дверь в дымящиеся головешки, заставило Натана забеспокоиться о судьбе маньяка после встречи с пылкой девушкой. Поэтому комиссар предупредил:

— Увидишь гада — вырубай, но не трогай.

Джен плотоядно облизнулась и нырнула в темноту.

— Свет нужен? — спросила ведьма из мрака и, прежде чем Натан ответил, бросила ему огненный шар. Лонгсдейл с псом скрылись в ночи, дабы перекрыть маньяку пути отхода. Бреннон отогнал шар повыше и шагнул за порог.

«Это дом», — сразу понял комиссар: узкий коридорчик вел в кухню и холодную кладовку. Джен уже открыла двери и осматривала обе комнаты. Третья дверь была отмечена светящимся круглым знаком.

— Не такая уж он и бездарь, — заметила ведьма. — Защитный знак против чужаков.

Обе комнаты, кухня и кладовка оказались пусты. Никаких следов обитания — похоже, дом использовался как склад, или лаборатория, или укрытие, но определенно не для житья. Значит, логово где–то еще…

— Холодно, — сказала Джен. — Вы чувствуете? Он выстудил дом.

Комиссар кивнул: из–за сухости воздуха в доме казалось еще холоднее, чем снаружи. Все условия для покойников… так чем же они ему не годятся? В доме не раздавалось ни звука, и, поразмыслив, Натан указал ведьме на дверь:

— Ломай.

Девушка поняла его по–своему: уставилась на знак, от чего тот задрожал, потек и с громким хлопком исчез в огненной вспышке. Дверь осыпалась кучкой пепла, и из проема потянуло мертвечиной и еще почему–то — краской.

— Оно, — прошептала Джен. Натан натянул шарф на нос: он где–то читал, что можно отравиться насмерть, надышавшись трупными испарениями. Комиссар кивнул девушке и подкрался к проему по левой стене, в то время как ведьма подобралась по правой. Внутрь они заглянули одновременно.

— Пусто, — разочарованно сказала Джен. — Даже ловушек нет. Даже самого завалящего капкана!

Бреннон вошел и поманил огненный шарик за собой. Свет озарил чисто выметенный дощатый пол, побеленные стены и тяжелые потолочные балки. Комиссар присел на корточки и провел пальцами около вмятин в полу.

— Здесь стоял большой тяжелый стол. В балки вкручены крюки. Кто–то здесь основательно прибрался. Маньяк еще тут?

Джен открыла рот для ответа, как вдруг снаружи раздался свирепый рев, полыхнуло пламя, просветившее насквозь дверь и стену, брызнул фонтан щепок и каменной крошки. Бреннон едва успел сгрести ведьму за шкирку и шарахнуться в угол. В комнату ворвался пышущий огнем пес — пасть раззявлена, внутри трепещет язык пламени, глаза горят, когти скрежещут по полу. Чудище замерло напротив комиссара, шумно втянуло в себя воздух, издало смущенное «Фуф!» и погасло, вернувшись в нормальный собачий вид.

— Эта скотина сбежала! — прорычал Лонгсдейл. Он возник из тьмы следом за псом, тяжело дыша и сверкая глазами. — Паскудная тварь успела затереть следы!

Комиссар поднялся с пола, подал руку ведьме и хмуро оглядел консультанта. Тот сам выглядел как маньяк, дорвавшийся до своих жертв. Если другой проводил в таком состоянии бОльшую часть времени…

«Или он может до меня доораться только в припадке ярости», — подумал Натан. Другой, принюхиваясь, как собака, осматривал помещение; затем вдруг заморгал, провел рукой по глазам, и на Бреннона уставился уже консультант. Даже ведьма поежилась.

— Я так сам с вами с ума сойду, — буркнул Бреннон. — Когда ты его потеряла?

Ведьма сосредоточенно помолчала. Пес принялся обнюхивать пол, двигаясь по кругу. Лонгсдейл наконец вошел и стал изучать стены.

— Я не могу поймать, — вдруг сказала Джен. — Я даже не знаю, когда его потеряла! Простите…

Бреннон вздохнул. Все слишком хорошо складывалось.

— Но ты же его чуяла, пока мы ехали? Это ведь его дом?

Пес кивнул, не отрывая носа от пола.

— Следы некромагии налицо, — Лонгсдейл провел трехгранником плашмя вдоль стен. — Это краска.

— Где?

Натан подошел и едва не наступил на пятно белой краски на полу. Совершенно свежее.

— Стены облили белой краской. Она едва начала высыхать, — консультант мазнул пальцем по стене. Пес заскреб лапой по длинным царапинам в полу.

— Не мог же он в одиночку все отсюда упереть, — комиссар пожертвовал платком и стер краску рядом со следом от пальца консультанта. В штукатурке под ней обнажился кусок какого–то орнамента, вырезанного тонким лезвием.

— Тут рядом деревня, — сказала Джен. — Наверняка он без труда нашел тягловую силу. Проклятие! Похоже, я могу его учуять только тогда, когда он сам колдует! Стоило ему бросить своих рабов, как я его потеряла!

— Это некромантические героны, — сказал Лонгсдейл. Он пробормотал что–то себе под нос, провел ладонью над стеной, и краска хлопьями осыпалась на пол. — Заметили? Комната доведена до идеального квадрата, — консультант толкнул кинжалом огненный шар к противоположной стене. — Видите? Это доски. Стену сколотили недавно, и все окна забили досками. Герметичный куб. Уверен, что на потолке и полу мы тоже найдем героны.

— Для чего они?

— Для сохранения тел. Или тела.

— А заклятие Маргарет? — вдруг вспомнил Бреннон. — Оно все еще тянется за маньяком?

— Ну… вероятно, да. Мы можем попытаться, — Лонгсдейл опустил руку на голову пса. — Если он не улетел по воздуху, то мы возьмем след заклятия и догоним его. Но что вы будете делать потом?

— Догоню — и узнаю, — не очень уверенно сказал Натан.

— А если он захватит вас?

— Тогда врежьте мне по башке чем потяжелее. Проклятие! — комиссар обвел комнату тяжелым взглядом. — Тут еще гора улик! Если бы вас можно было отделить от вашего пса…

Лонгсдейл вздрогнул всем телом.

— Я могу остаться, — предложила Джен.

— Нет. Ты — единственная, кого он не сможет захватить. К тому же наши лошади уже устали, вторая гонка им не по силам.

— Но мне не нужна лошадь, чтобы его догнать, — глаза ведьмы вспыхнули алым. — Хотите, я займусь им, сэр?

Натан прошелся по комнате из конца в конец. Больше всего он боялся, что маньяк вернется за Маргарет. Особенно, если этот паразит не смог сохранить то, ради чего резал девушек, и Пег осталась его единственным шансом… на что? Ради чего он все это делает?

— Ладно. Двигай за маньяком, только помни, что он нам нужен живым.

Джен зловеще хмыкнула и выскользнула за дверь.