Аргентина Танго – Голос во тьме (страница 30)
«Боже…» — Маргарет вся сжалась внутри своего тела, но оно стало совершенно чужим. Медальон холодил кожу. Через серый туман, как через кисею, просвечивали узоры на засове и дверях. Маргарет схватилась за край засова и попыталась вытолкнуть его из пазов, но он врос в них намертво. Она толкала и дергала, пока руки не заболели. Тогда маньяк развернул ее к окнам. Джен — серый силуэт, очерченный огненным контуром — преградила ей путь. Маргарет замерла и вдруг ощутила, что хватка слабеет — она по–прежнему не могла шевельнуться, но маньяк больше не вынуждал ее двигаться. Он делал что–то еще…
«О Господи, — сердце Маргарет замерло, а потом бешено заколотилось, — ведьма! Он хочет ведьму!»
«Что это, что это, что это? — эхом отдалось в голове девушки. — Кто оно, кто оно, кто оно? Отвечай мне!»
— Что он тебе говорит? — резко спросила Джен. — Отвечай!
«Отвечай! Отвечай! Отвечай!»
Сжавшись, она ждала, когда он вломится к ней в разум и вывернет его наизнанку. Но этого все не происходило, только боль слепящими волнами расходилась в голове после каждого крика… боль… боль?..
«Боль ведь разрушает…»
Маргарет с ужасом ощутила, что ее губы шевельнулись — маньяк просто выдавливал из нее имя — дяди, консультанта или Энд… Девушка зажмурилась, собрала в кулак всю волю, как Энджел учил, и, когда ее рот приоткрылся, укусила себя за язык изо всех сил. Рот наполнился кровью; Маргарет сдавленно взвыла и рухнула на колени. Туман исчез, шум исчез, тело, хоть и мелко дрожало, снова слушалось.
— Ты что?! — ведьма подхватила ее, и Маргарет сплюнула кровь на пол. — Черт подери, что ты сделала?!
Засов вылетел из пазов веером щепок, и в комнату ворвался Энджел.
— Пусти! — зарычал он на Джен, и она так дернулась от неожиданности, что Маргарет упала в руки Редферна, как кукла. От боли у нее на глазах выступили слезы, и Энджел над ней расплывался, точно за мокрым стеклом.
— Маргарет, покажите, где!
Девушка прильнула к Энджелу и приоткрыла рот. Кровь потекла по подбородку. В объятиях наставника было так тепло и безопасно, и пахло зельями…
— Не бойтесь, — что–то металлически лязгнуло, потом щелкнуло, и химически–больничный запах усилился.
— Пег! Пегги?!
Дядя упал на колено рядом и едва не боднул Энджела головой в лоб. Редферн сердито зашипел.
— Пегги, ты цела?!
— Не вся, — ядовито сказал Энджел: в руке у него уже был тампон, смоченный чем–то зеленым. — Маргарет, откройте рот пошире. Сейчас будет щипать и больно.
Она послушно открыла рот и зажмурилась. Во рту оказались пальцы Энджела с тампоном, а потом Маргарет завопила даже сквозь вату.
— Пегги!
— Она сбросила гипноз, — сказала Джен, и Маргарет почудилась нотка одобрения в ее голосе. — Боль его всегда сбивает. Вот она и…
Энджел сунул ей в рот новый тампон. Ведьма похлопала Маргарет по плечу, и та чуть не подавилась тампоном. Дядя выудил из кармана необъятный платок и вытер племяннице подбородок и шею.
— Докладывай, — кивнул он Джен.
— А вы не кусайтесь, — строго сказал Маргарет Энджел, но у его глаз уже собрались морщинки от улыбки. Мисс Шеридан с облегчением склонила голову ему на плечо. Вот теперь–то она наконец в безопасности.
Детектив Бирн забрал мальчишку и девушку в город, и Натан надеялся, что он успеет довезти их до больницы. Пока полицейская карета с грохотом неслась сквозь ночь, Бреннон размышлял, имело ли смысл оставлять Пегги с пироманом или все же следовало настоять, чтобы он отправился с ними вместо ведьмы. Но пироман уперся, как осел, заявив, что шагу от Пег не сделает, пока не убедится, что она полностью цела и невредима. Комиссар нахмурился. Его больше волновало не то, с какой перекошенной рожей Фьяманте ворвался внутрь, едва Маргарет пролила кровь, а то, как эта самая Маргарет прильнула к нему при первой же возможности. Пока чародей мурлыкал над ней, как кот над котенком, девчонка даже не попыталась вспомнить о своей девичьей чести и жалась к нему, будто…
«К черту, — мрачно подумал комиссар, хотя перспективы ее замужества рисовались ему все более туманными. — По крайней мере, пироман достаточно ее… — Натан не смог преодолеть этого даже мысленно. — Достаточно привязан к ней, чтобы беречь изо всех сил».
Привязан! Черта с два! Когда только успел?!
Впрочем, мрачнея еще больше, фыркнул комиссар, чего тут успевать? Маргарет, за вычетом характера, так хороша собой, что юный ван Аллен вообще уложился в минуту с четвертью. А на вид такой трезвомыслящий юноша…
«Но ты, Пег! — мысленно воззвал Бреннон. — Ты–то как ухитрилась?»
Лично он не видел в пиромане ни единой привлекательной черты, кроме, наверное, больших глаз. Но все остальное! Там же пробу негде ставить!
«Даже Лонгсдейл лучше», — вздохнул комиссар и вернулся к реальности. Консультант напряженно замер напротив, хищно втягивая носом воздух, ведьма обреталась снаружи, на козлах, и вела их к цели. Пес мчался справа, без малейшего труда держась вровень с гнедой четверкой.
— Джен поймала его, — полувопросительно обратился Бреннон к Лонгсдейлу.
— Да. Но даже если она его упустит, у нас осталось заклятие мисс Шеридан. Оно взяло след от жертв маньяка и, хоть действует медленнее, все равно приведет нас к цели.
Бреннон слабо дернулся. Должен же хоть кто–то понимать, насколько это ненормально для юной леди!
— Это пироман ее научил!
— Ей пока не достает точности и концентрации, зато сил явно с избытком, — небрежно заметил консультант. Натан несчастно подумал, что и здесь сочувствия не дождется.
— Почему маньяк этого не обнаружил?
— Чего? Заклятия? Так ведь мисс Шеридан бросила его не на маньяка, а на его жертв. Он учует заклинание, если вообще способен на это, только когда оно подберется совсем близко.
— Умно, — со вздохом признал Бреннон. — А вот почему он не заметил Джен — это вопрос интересный. Если верить Пег, он вел себя так, словно вообще не понимал, что в доме еще кто–то есть.
Лонгсдейл свел брови.
— Думаю, дело в том, что она — ведьма. Наш маньяк способен управлять жертвами издалека, он чувствует их на весьма большом расстоянии, но ведьма для него — пустышка.
— Почему? Потому что она не человек?
— Потому что у нее нет души, — сказал консультант. — Она — лампа без огня, а маньяк — все же человек, как бы его не изменило воздействие, и, полагаю, чует лишь подобных себе. Принцип подобия в магии вообще один из основополагающих.
— Если это воздействие вообще было, — проворчал Бреннон. Вся эта история с взрывающимися порталами казалась ему сомнительной. — Девушки негодные, сказал маньяк. Для чего негодные? Почему Пегги тогда годная? Что значит — такая же, как он?
— Не знаю, — процедил Лонгсдейл. Его глаза в темноте загорелись ярче. — Но узнаю!
«Негодные, — размышлял комиссар, изредка поглядывая в окно; карета мчалась к восточным предместьям. — Для чего они ему не годятся? Зачем тогда вообще убивать? Или он их убил, отрезал кусок, понял, что не подошло… к чему, мать его, не подошло?»
Консультант поднял голову, и они уставились друг на друга.
— Вы все еще думаете, что он собирает определенное лицо? — спросил Лонгсдейл.
— К чему не подходят части этих девушек — к какому–то лицу? — одновременно произнес комиссар. Консультант смущенно кашлянул. Натан уступил профессионалу, кивком предложив ему высказаться первым.
— Мне кажется, в свете всего, что мы узнали, — сказал Лонгсдейл, — ваша идея насчет кого–то определенного была верна. Поэтому девушки ему и не годятся. Он попробовал собрать нужное ему лицо, но результат его не удовлетворил.
— Зачем вообще собирать из кусков, — прошептал Бреннон, осененный наконец озарением, — если он нашел ту, кто подходит целиком?! Вот почему он не смог удержаться, когда увидел Пегги впервые!
— Или дело в том, что части мертвых тел не подходят потому, что утрачивают какое–то необходимое для маньяка свойство, — медленно произнес Лонгсдейл. — Что, в общем, не противоречит вашей мысли. Некромагия — вещь крайне сложная, полностью зависит от, гмммм, качества исходного материала, а он скоропортящийся…
На этом консультант, к счастью, погрузился в задумчивость, а Бреннон аккуратно перевел дух. На миг он вполне разделил взгляды пиромана на подходящее наказание для маньяков и Душителей.
Карету мотнуло, и комиссар выглянул в оконце. Мощеная дорога кончилась, теперь они гнали по петляющей вдоль берега Уира тропе. Впереди, на самом берегу, мерцали огоньки одной из уцелевших рыбацких деревушек, которые растущий Блэкуит поглощал одну за другой. Вдруг консультант схватил Бреннона за руку, и комиссар аж подпрыгнул. Хватка была как у капкана, а глаза дико горели в темноте.
— Маргарет! — хрипло прорычал Лонгсдейл. Натан обмер, глядя в лицо тому, другому — он еще никогда не видел его так близко. — Маргарет! — бледное лицо исказилось от бешенства. Хватка стала слабеть, и бешенство сменилось таким напряжением, словно другой пытался вырваться из тела. — Маргарет… — прошептал он с глубокой, печальной нежностью и исчез. Консультант, моргая, откинулся на спинку сиденья. Комиссар остался сидеть, как статуя, переваривая увиденное.
— Такая же, как он, — пробормотал Лонгсдейл. — Где–то тут маньяк заблуждается, но что же он имеет в виду?
Джен снаружи ударила в стенку кареты. Они стремительно приближались к деревне, забирая левее, и Натан, сощурившись, кое–как разглядел в темноте очертания не то амбара, не то склада за околицей. Лошади замедлили бег, карета свернула ближе к деревне и встала, укрытая бурно разросшейся бузиной. Бреннон приоткрыл дверцу и обшарил местность подозрительным взглядом.