Arden Wilde – Молчание пульсаров (страница 2)

Элара кивнула.

— Где Мирза?

— Уже едет.

За иллюминатором Земля продолжала вращаться. Равнодушная. Не подозревающая о том, что мир вот-вот изменится.

---

Хасан Мирза вошёл в дежурный отсек в 06:43 — высокий, худой, с тем особым выражением лица, которое бывает у умных людей, когда их будят среди ночи по важному поводу: раздражение и любопытство в равных долях.

Директор Института был учёным старой школы: физик по первому образованию, астрофизик по второму, администратор по необходимости. Он руководил Гаванью уже восемнадцать лет и за это время пережил три ложные тревоги первого контакта, одну настоящую техническую катастрофу (пожар в секторе B, два года назад) и бесчисленное количество разочарований.

Но он продолжал работать здесь. Это говорило о нём больше, чем любое резюме.

— Покажите, — сказал он без предисловий.

Элара показала. Объяснила. Привела статистику.

Мирза смотрел на экран долго — дольше, чем, казалось, требовалось для понимания. Его манера медленно говорить была осознанной тактикой; его манера долго смотреть — настоящей чертой.

— Структура, — сказал он наконец. — Вы видите структуру.

— Я вижу паттерн, — поправила Элара. — Это не одно и то же. Паттерн может быть случайным.

— Но вы не думаете, что он случайный.

Она не ответила. Это тоже был ответ.

Мирза прошёлся по отсеку, заложив руки за спину. Думал. Элара знала эту походку: шесть шагов вперёд, разворот, шесть шагов назад. Маятник.

— Если это то, о чём я думаю, — произнёс он наконец, — нам понадобится подтверждение. Второй источник приёма. И нам понадобится деликатность.

— Насколько деликатная деликатность?

— Настолько, чтобы это не попало в новостные сети раньше, чем мы поймём, что именно попало. — Он остановился. — Вы знакомы с пилотом Каем Рённе?

Элара нахмурилась.

— Слышала. Он возит грузы между внешними станциями. Репутация... неоднозначная.

— Неоднозначная — это мягко. Он нарушал протоколы, имеет три предупреждения от навигационного комитета и однажды перевёз груз, который официально не существовал, для клиента, который официально не существовал. — Мирза остановился у иллюминатора. — Но он единственный, кто знает пространство вокруг PSR J0437 лучше, чем наши карты. Он работал там три сезона — геологические зонды, гравитационные измерения. И он умеет молчать. За правильную цену.

— Вы хотите отправить меня к источнику сигнала.

Это не было вопросом. Мирза посмотрел на неё.

— Я хочу отправить туда лучшего специалиста по нестандартным коммуникационным структурам, который у нас есть.

— Который у вас есть, — повторила она. — Звучит как комплимент.

— Это и есть комплимент. Хотя я понимаю, что это также означает пятьсот девять световых лет на корабле с человеком, которого вы не знаете, с целью, которая пугает нас обоих.

Элара посмотрела на Землю за иллюминатором. Потом на данные на экране.

— Когда вылет?

— Через семьдесят два часа, если вы согласны.

— А если не согласна?

Долгая пауза.

— Тогда я найду кого-то другого. Но вы будете жалеть об этом всю жизнь. Вы умны, Элара. Умные люди не умеют жить с упущенными вопросами.

Она взяла со стола планшет с данными сигнала и начала листать. Паттерн мерцал в цифрах — чужой, непонятный, настойчивый.

Простые числа. Кто-то — что-то — считало.

— Семьдесят два часа, — сказала она. — Мне нужно собрать оборудование.

Мирза кивнул.

— И ещё одно. — Он остановился у двери. — То, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты.

— Само собой.

— Я получил сигнал раньше, чем вы думаете. Неделю назад. Другой источник — наземная антенна в Патагонии. Они засекли аномалию и переслали мне приватно, в обход стандартных каналов. Я думал, что это ошибка. Хотел проверить через Гавань, прежде чем поднимать шум.

Элара медленно опустила планшет.

— Вы знали неделю.

— Я подозревал. — Пауза. — Теперь знаю.

— Есть ещё кто-то, кто может подозревать?

Мирза посмотрел на неё долго.

— Думаю, что да. — Он открыл дверь. — Поэтому нам нужно торопиться.

Он вышел.

Элара осталась смотреть на данные.

Пабло за её спиной тихо сказал:

— Весёлая поездка предстоит.

— Молчи, — ответила она. Но в голосе не было раздражения.

Только — несмотря на страх, несмотря на неопределённость, несмотря на всё — что-то похожее на надежду.

---

Глава II. Люди, которые слушают

Семьдесят два часа — это много для сборов и мало для прощаний.

Элара провела первые двадцать из них за работой: составляла список оборудования, согласовывала его с транспортным отделом, проверяла, перепроверяла, добавляла, убирала лишнее, снова добавляла. Лингвист-криптограф в полевых условиях — это, по сути, передвижная лаборатория. Ей нужны были анализаторы сигнала, многоканальные приёмники, квантовый процессор для обработки данных, голографическая рабочая станция, полевые антенны, резервные накопители и ещё два десятка предметов, без которых работа будет неполной.

На двадцать первом часу она позвонила на Землю.

Мать ответила сразу — она всегда отвечала сразу, даже из другого часового пояса.

— Элара. Что-то случилось?

— Нет, мама. Я уезжаю в командировку.

— Далеко?

Элара помолчала.

— Довольно далеко.

Это означало: очень далеко. Это означало: не звони, пока я не позвоню сама. Мать это понимала. Она была женой геолога и дочерью навигатора — она всю жизнь говорила на языке «далеко», который не требует подробностей.

— Будь осторожна, — сказала мать.