Ardabayev Saken – Прыжок (страница 2)

Глава 4

Утро настало с холодным туманом, растекавшимся по полям, и солнце лишь пробивалось сквозь низкие облака. Мы уже собирались возвращаться к станции, когда вдали заметили группу бойцов, медленно пробирающихся по полю. По их походке было видно это красноармейцы, которые отступали после боя. Их лица были напряжены, оружие наготове, но дисциплина рушилась с каждым шагом. Я дал знак бойцам держаться тишины и подошёл к группе по краю поля, пользуясь укрытием. Они увидели меня в последний момент, и инстинкт страха заставил их остановиться. Я поднял руку, чтобы показать, что мы не нападём. Стойте! крикнул я. Не двигайтесь. Кто вы и куда идёте? Красноармейцы замерли. Лейтенант, стоявший во главе, попытался отдать команды, но я уже подошёл ближе, держа ППШ наготове. Мой взгляд, спокойный и твёрдый, давал понять: сопротивляться бесполезно. Я беру вас под своё командование, сказал я. За мной. Любое дезертирство будет стоить вам жизни. Лейтенант взглянул на меня, потом на своих десять бойцов. Видимо, он понял, что у меня есть сила, чтобы удержать их всех живыми. Мы быстро проверили оружие красноармейцев: несколько винтовок без патронов, несколько ручных гранат без запалов. Всё это усиливало нашу группу и давало возможность действовать более независимо. Я распределил роли: два бойца прикрывали фланги, двое шли сзади, чтобы наблюдать за дорогой и возможными засадными точками, лейтенант и остальные на готовности к поддержке. Каждый понимал, что теперь он часть слаженной группы, где промедление смерти подобно. Мы объединили силы и медленно двинулись в сторону станции. Теперь у нас было больше бойцов, больше оружия и больше возможностей организовать снабжение и защиту. Красноармейцы, впервые за долгое время, чувствовали дисциплину и уверенность: за нами стоял человек, который знал, как использовать каждый патрон, каждую гранату и каждое решение, чтобы выжить и дать отпор врагу. Мы их накормили и вооружили . мы разделилась на две группы . одна в разведку другая уходит от станции и организует засаду. Лейтенант пока поступал в распоряжение старшины. Немцы начали ремонт железной дороги. Взрывы, стук молотков, запах дизельного топлива и металла всё это сигнализировало о приближении фронта. Прямой конфликт я не хотел. Война это не только борьба на открытом поле; нужно было выиграть время, подумал я. Мы отошли дальше от станции, к лесной опушке, выбирая укрытие и выгодные позиции для засады на мелкие группы противника. Место должно было быть идеальным: просека для подхода врага, естественные укрытия, обзор на дорогу, но при этом маскировка, чтобы немцы не заметили нас. Мы расставили бойцов: старшина с двумя бойцами занял фланг, чтобы контролировать подход со стороны леса; я с тремя бойцами занял точку с наилучшим обзором на дорогу; остальные бойцы прикрывали отступление и пути связи с базой. Мы стали ждать. Деревья шептали на ветру, нас окружал тихий шум леса. Вдали слышался гул: сначала маленький, едва заметный, потом всё ближе шаги пехоты, стук гусениц, слабый звон металла. Пешим, или танки? шепнул один из бойцов. Мы ждали. Дышали тихо. Каждое движение было рассчитано. Мы знали: один неверный выстрел и засаду можно потерять. Время тянулось медленно, но напряжение было невыносимым. Мы ждали, наблюдали, прислушивались и понимали, что от нашей выдержки зависит, удастся ли перехитрить немцев, задержать их ремонт и сохранить наши силы для будущих операций. В кабинете было тихо. Только тяжёлый ход настенных часов отмерял секунды. На столе под зелёной лампой лежало моё письмо уже перечитанное, но всё ещё раскрытое. Сталин медленно водил трубкой по краю стола, взгляд его снова и снова возвращался к строкам. Он перечитывал отдельные абзацы, задерживаясь на датах, на формулировках, на предсказаниях. Лицо его оставалось каменным, но в глазах появилось напряжённое размышление. Напротив, чуть в тени, сидел Берия. Руки сцеплены, спина прямая, взгляд внимательный. Он ждал. Сталин поднял голову. Как ты думаешь, Лаврентий… произнёс он негромко, но каждое слово прозвучало отчётливо. Это наша ошибка, что мы не поверили этому письму? Вопрос повис в воздухе. Берия медленно поднялся. Он понимал: это не просто разговор это проверка. Товарищ Сталин… начал он осторожно. Я счёл письмо провокацией. Слишком невероятные утверждения. Слишком точные формулировки. Я думал, это попытка дезориентации. Сталин молча смотрел на него. Но теперь, продолжил Берия, события подтверждаются. Всё развивается так, как там было написано. Сроки, направления ударов, даже отдельные детали. Я считаю… он сделал короткую паузу, остальные предсказания необходимо взять в разработку. Проверить каждую строку. Если хотя бы половина верна это источник исключительной важности. Сталин медленно встал. Прошёлся по кабинету. Шаги были неторопливыми, но в них чувствовалось внутреннее напряжение. Источник… задумчиво повторил он. Или ловушка. Он остановился у окна. За стеклом ночная Москва, тёмная и напряжённая. Если это правда, сказал он тихо, значит, мы уже проиграли время. А время самая дорогая валюта на войне. Он повернулся к Берии. Вот и займись, Лаврентий. Отправь экспедиции по указанным адресам месторождений. Найди всех кто указан в письме , пусть работают. Война будет длинной спешить нам уже не куда . Подними аналитиков. Сравните всё с разведданными. Подготовьте доклад. Без паники. Без шума. И чтобы никто, кроме узкого круга, об этом письме не знал. Берия слегка склонил голову. Будет исполнено. И ещё, добавил Сталин, возвращаясь к столу. Найдите автора. Живым. Если он действительно знает больше, чем мы… он нам нужен. В кабинете снова стало тихо. Только часы продолжали отсчитывать секунды теперь уже для всех.

Глава 5

Терпение нас вознаградило. По дороге показались три грузовика. Мы были в немецкой форме, поэтому вышли на дорогу спокойно, уверенно, будто проверка была запланирована. Я поднял руку, давая сигнал остановиться. Колонна притормозила. Двигатели заглохли. Halt! Kontrolle! скомандовал я жёстко. Немцы, не ожидавшие подвоха в глубоком тылу, начали строиться. Всё произошло быстро и без лишнего шума. Пока они выстраивались, наши бойцы уже стояли за их спинами с оружием наготове. Через минуту караван был полностью обезоружен. В кузовах бочки с бензином и ящики со снарядами к танкам. Удача улыбнулась нам. Я отправил захваченные грузовики с бойцами к нашему схрону в Суворово, приказав двигаться лесными дорогами и избегать населённых пунктов. Сам же с отобранной группой остался на позиции. Интуиция подсказывала это ещё не всё. Ночь прошла в ожидании. К утру туман начал рассеиваться, и тогда мы услышали тяжёлый металлический лязг. Сначала глухой, как далёкий гром. Потом отчётливый. Из-за поворота показался танк. За ним мотоцикл сопровождения. Мы замерли. Я быстро оценил обстановку. Танк шёл без пехотного прикрытия видимо, обычный патруль или связь с ремонтной группой. Мотоциклист ехал немного в стороне, оглядывая дорогу. Я дал короткий сигнал. Когда техника приблизилась к месту, где дорога сужалась между двумя низкими холмами . Я встал у обочины показывая что у меня пленные красноармейцы . Все хотели посмотреть на пленных русских и оставив технику бросились к нам .Всё произошло стремительно растерянность противника сыграла нам на руку. Мы действовали решительно и слаженно без паники, без лишней стрельбы. Экипаж был ошеломлён внезапностью и количеством людей вокруг. Через несколько напряжённых мгновений всё было кончено. Танк стоял наш. Я поднялся на броню, чувствуя холод металла под ладонями. Машина была исправна. Топливо есть. Боекомплект на месте. Мотоцикл тоже был в рабочем состоянии быстрый, манёвренный, отличный для разведки. Мы переглянулись. Теперь у нас был не просто отряд с трофейным оружием. У нас появилась броня. Я понимал: это уже серьёзно. Слишком серьёзно для обычной партизанской группы. Где-то далеко, в Москве, уже анализировали письмо. А здесь, в тумане над дорогой, мы постепенно превращались в силу, которую будет трудно игнорировать. Я спрыгнул с танка. Уходим в лес. Быстро. До рассвета нас не должно быть на дороге. Двигатель рыкнул. Гусеницы медленно провернулись. И вместе с ними начала двигаться новая глава нашей войны. Танк мы укрыли глубоко в лесу под кронами старых елей, где сверху его невозможно было разглядеть даже с воздуха. Гусеницы аккуратно замели ветками, следы замаскировали. Машина замерла в тишине, словно хищник в засаде. На мотоцикле мы выехали на разведку. Отъехали примерно на пять километров на такое расстояние, чтобы звук выстрела уже терялся в лесах и полях. Дорога тянулась лениво, пыльная, изрезанная колеями от тяжёлой техники. Мы заняли позицию у развилки, откуда хорошо просматривался участок трассы. И стали ждать. Колонны шли одна за другой. Тягачи, грузовики, бронетранспортёры, санитарные машины. Большие отряды мы пропускали. Лезть в открытое столкновение с крупной колонной значит перечеркнуть всё, что мы так аккуратно выстраивали. К обеду удача снова повернулась к нам лицом. По дороге показался тягач с полевой кухней. За ним грузовик с продуктами. Судя по темпу движения, они отстали от основной колонны. Я переглянулся с бойцом. Это была находка. Мы в немецкой форме вышли навстречу, уверенно, спокойно. Проверка документов, короткие команды всё выглядело естественно. Усталые повара и водители не ожидали подвоха. Через несколько минут техника уже двигалась под нашим контролем. Мы довели её до точки засады. Там, в укрытии, действовали быстро и слаженно: людей обезоружили, бойцов переодели в немецкую форму. Тягач и кухня стали нашей приманкой. Мы выстроили всё так, будто это обычная точка снабжения у дороги. Котлы дымятся. Запах еды разносится по округе. И начали ждать. Большие колонны проезжали мимо им было не до остановок. Но небольшие группы, мотоциклисты, связисты, отставшие солдаты они сворачивали к кухне. Голод на войне сильный мотиватор. Каждый раз всё происходило быстро. Под видом обычного обслуживания их уводили в сторону, обезоруживали, технику перегоняли в лес. Оружие складировали в схронах. Машины прятали под кронами деревьев. Иногда приходилось действительно кормить немцев иначе возникли бы подозрения. Мы действовали осторожно. Никакой спешки. Никакой показной жестокости. Только расчёт. Рисковать мы не хотели. Немцы наступали, их передовые части шли вперёд, а обозы отставали. В этой разорванной логистике и была наша возможность. Мы не били по кулаку мы медленно разжимали пальцы. К вечеру лес за нашей спиной уже хранил несколько спрятанных мотоциклов, грузовик с продуктами, ящики с оружием и горючим. С каждым днём наша скрытая сила росла. Но я понимал: чем больше мы забираем, тем быстрее противник заметит сбои. Слишком много пропавших мелких групп и начнутся серьёзные проверки. Я смотрел на дорогу. И знал время работает на нас, но недолго. Когда прошли первые колонны пленных, я насторожился. Они были нужны мне. Мне нужна была победа. Я должен реально помочь красной армии которая попадает в окружение Барановичах или под Минском. Я должен был заявить о себе.