Ardabayev Saken – Прыжок (страница 1)

Ardabayev Saken

Прыжок

Глава 1

Свинцовый воздух дрожал от свиста пуль. Камни, бетон, обломки всё крошилось под очередями, создавая хаотичный дождь из пыли и осколков. Майор ВДВ лежал за разбитой плитой, прижимая к груди автомат, стараясь не показывать движения, чтобы не стать лёгкой мишенью. Пальцы дрожали не от страха от напряжения, от осознания, что каждый миг может стать последним. Он машинально проверил магазин. Три патрона. Три возможности, чтобы выжить и сделать хоть что-то. Где-то слева кричал раненый, отчаянно зовя на помощь. Справа короткими очередями работал пулемёт, рассекая воздух свистом пуль. Пахло гарью, кровью и сырой землёй, а смешанный запах страха и адреналина висел над развалинами густым туманом. Майор поднял голову над руинами нависал тяжёлый кавказский туман, словно сама природа замедлила дыхание. Это была одна из тех операций в ходе Первая чеченская война, когда связь уже потеряна, отход перекрыт, а приказ был прост: держаться до конца. Он вытер лицо рукавом, стараясь убрать пот и пыль, вспоминая мать, провожавшую его на вокзале. Воспоминания о жене её ладонь на стекле, когда поезд тронулся заставляли сердце сжиматься. Он вспомнил пацанов из роты живых, смеющихся, ещё вчера, и понимал, что сейчас многие из них уже не вернутся. Шаги. Близко. Он понял идут добивать. Внутри неожиданно стало спокойно. «В упор. Успею», подумал он. Не хотелось умирать впустую. Хотелось забрать с собой тех, кто шёл сейчас по этим камням, дать отпор, хоть на секунду задержать смерть. Тень мелькнула в проёме. Он рывком поднялся, вскинул автомат первая пуля пронзила воздух. Вторая поранила врага, крик. Третья уже почти в лицо, но магазин щёлкнул пустотой. Щелчок. Пусто. И в этот же миг удар. В грудь. Потом ещё. Он не почувствовал боли только странное тепло, растекающееся под бронежилетом. Мир стал глухим, как будто его накрыли ватой. Он опустился на колени, потом на бок. Небо над Чечнёй было удивительно чистым, будто никак не связано с хаосом под ногами. «Только бы не зря…» мелькнула последняя мысль. И тишина. Но тишина не была концом. Сначала появился свет неяркий, плотный, как туман, потом ощущение падения или подъёма. Он не понял, где находится. Резкий вдох и майор открыл глаза. Потолок побеленный, чужой. Запах казармы. Он резко сел. Сердце билось часто. Руки целы. Грудь без ран. На вешалке висела форма. На петлицах майорские две шпалы. Но не ВДВ голубые, а зелёные пограничные войска. Он осмотрелся, осознавая странность происходящего: время и пространство слились, и он оказался за неделю до начала большой войны. На тумбочке лежал календарь. Он подошёл к зеркалу. Лицо другое. Моложе. Но взгляд его собственный. Память нахлынула чужими обрывками: застава, граница, наряды, тревожные донесения о стягивании сил. И поверх этого собственные воспоминания о Чечне, о том, как гибнут люди, если не подготовиться. Он понял: ему дали шанс. Неделя. Семь дней, чтобы изменить ход маленького участка большой войны. Чтобы не допустить того, что он уже пережил. Он медленно надел китель, застегнул пуговицы. Внутри больше не было растерянности. Только холодная, железная решимость. Теперь он знал цену промедлению. Знал, как быстро заканчиваются патроны. Знал, как свистят пули в последние минуты. И в этот раз он собирался встретить их иначе, действовать не на инстинкт, а с точным расчётом.

Глава 2.

Промедление смерти подобно, подумал он. Послать письмо Сталину так оно дойдет как раз к началу войны. Позвонить так встречу начало войны в застенках НКВД. На раздумья времени не было. Он начал писать письмо: с историей начала войны, её последствий, ошибок ставки, ошибок руководства, ошибок Сталина, ошибок Берии, и чтоб им не было так грустно или хотя бы чтоб поверили. Написал о ближайших месторождениях нефти, золота, угля и железных руд. Потом подумал и приписал лучшую военную технику, кто её изобретёт, их начальные ошибки. И в конце написал о себе: мол и так прибыл из будущего, и ближайшие месяц или год буду вести подрывную работу в тылу врага. Мой позывной вы узнаете, когда найдёте месторождение золота на Колыме, на ручье Болотное. Уже светало. Понимая, что одним письмом страну не спасёшь, он запечатал его с грифом «Секретно» Сталину и положил в планшетку. Затем вышел на улицу. Начинался рассвет. Я прошёл к политруку и потихоньку придушил его. «История простит эти жертвы», успокаивал я себя. Построив заставу, я дал команду первому заместителю оборудовать секретный блиндаж в ближайшем лесу, указав точку на карте, дав ему двадцать бойцов и телегу с припасами. Второму заместителю я назначил другую точку и отправил их. Построив остальных бойцов, я сам отправился в ближайший посёлок Суворово. Зайдя в поселок, собрал всех трудоспособных жителей с лошадьми, телегами и всем инвентарём, и повёл их в ближайший лес. Там поручил копать секретный подземный склад, оставив за старшего старшину. Уже на телегах мы доехали до деревни Деревск, где я также собрал всех жителей с инвентарём, указал точку для склада и поручил оборудовать его, оставив командира отделения и двух бойцов. Затем мы направились в сторону Минска, проделав ту же операцию по другим посёлкам: Березовка, Рогово, Ольхово, Фокино, Руденск. Каждое место снабжения было тщательно отмечено на карте, а командиры бригад получили конкретные инструкции, чтобы всё было готово к использованию в самый нужный момент. К 21 июня 1941 года я вышел к посёлку Хотыничи. Там, на почте, оставил письмо Сталину под роспись начальнику почты затем связал его . Затем собрал всех жителей и разделив их на три группы оставил с ними трех бойцов с заданием подготовить как можно больше скрытых складов и обозначить их определенными зарубками . Людей не было жалко потому что по истории помнил что этот поселок сожгут с людьми. А с оставшимися пятью бойцами, экспроприировав восемь машин, поехал обратно. Меня уже искали, но по дороге я захватил одну из групп, переоделся в их одежду НКВД и, взяв их предписание, продолжил путь, проезжая посёлки и набирая в Красную армию молодых людей, готовых бороться. Расположение баз снабжения я знал идеально. Поэтому, заехав в первую из них и пользуясь формой и документами НКВД, обезоружил охрану, связал их и загрузил продукты питания и оружие, после чего стал отправлять их по секретным схронам. Война догнала меня раньше, чем преследователи из НКВД. Каждый день был борьбой за выживание, каждый выбор мог стоить жизни, но подготовленные базы снабжения и тайные склады давали шанс выстоять и продолжать сопротивление. По небу уже летели самолёты с крестами началась война. Со мной остался старшина и двенадцать бойцов. Захватив ближайший склад, я дал команду возить всё содержимое по заранее подготовленным схронам. Всё это происходило под бомбёжкой: гул самолётов, взрывы, облака пыли и дыма вокруг, а люди спешили выполнять приказ, несмотря на хаос. Взяв с собой трёх надёжных бойцов, я выехал на встречу врагу. Сердце стучало, каждая секунда была на вес золота. Впереди неизвестность, враг и шанс изменить ход событий. Дорога была усеяна разрушениями, дымом и криками, но решимость не покидала меня: мы знали, что промедление смерти подобно, и каждая минута могла стать последней.

Глава 3

Ехать, а тем более бежать на встречу немцам я не собирался. Моя цель была другой добраться до ближайшего схрона, где можно было остановиться, осмотреться и планировать свою собственную войну. Дорога была опасной, каждый поворот мог скрывать засаду или самолёт с крестами над головой, но спешка была не нужна. Решение принималось холодной головой, а не инстинктом страха .Старшина и четверо бойцов шли за мной, каждый знал своё место, каждый понимал мы действуем как единое целое. Мы прятались за рвами и деревьями, обходили разрушенные мосты и опустевшие деревни, внимательно наблюдая за небом и горизонтом. На встречу нам шли караваны беженцев .Каждое мгновение было проверкой на внимательность и выдержку. Добравшись до схрона который находился в районе деревни Суворово , я впервые почувствовал лёгкое облегчение. Здесь можно было собраться, проверить запасы, распределить оружие и припасы, составить карту движения врага и определить ближайшие точки для скрытых складов и снабжения. С этого момента начиналась настоящая игра игра , в которой на кону стояла жизнь не только моя, но и каждого, кто доверил мне свои руки, своё оружие и своё будущее. Я знал: промедление смерти подобно. Любая ошибка, любое неверное решение и всё, что мы строили до этого, может быть уничтожено. Но здесь, среди леса и тайных схронов, мы были в безопасности. И теперь можно было думать, планировать и действовать. Сейчас время работало на меня . непуганый враг преодолевший первый день войны с быстрыми победами. Грабить советские обозы не хотелось , пусть их немцы отсортируют потом заберем. Сейчас нужно было немецкое оружие , форма и боеприпасы. Мы подъехали к станции Погар уже к вечеру. Последние лучи солнца отражались от рельсов, делая платформы и склады золотистыми. Станция казалась тихой, но мы знали: внутри могут быть немцы с оружием, и штурм потребует точности и скорости. Я собрал трёх бойцов для непосредственного штурма. У меня был командирский ТТ с полным магазином и СВТ с оптикой, боец с трехлинейкой прикрывал вход, третий с СВТ с оптическим прицелом контролировал подходы и возможные окна. Мы продвигались тихо, прячась за вагонами. Я чувствовал каждое дыхание, каждый звук как шаги по тонкому льду. Дал знак штурм.. Несколько быстрых выстрелов и граната и немцы захваченные врасплох, были обезоружены. Мы связали их, проверяя каждый угол и каждый склад. На стоянке техники нас ждало настоящее сокровище: два мотоцикла BMW, готовые к немедленной эвакуации; ганомак лёгкий грузовичок для быстрой перевозки припасов; и небольшой грузовик для снабжения. Но настоящая ценность была в оружии, которое перевозили немцы. Мы забрали: Пистолеты-пулемёты MP40 легкие, с высоким темпом стрельбы, идеальные для ближнего боя; каждый боец получил по одной единице, а лишние складывались в ганомак. Винтовки Mauser 98k точные и надёжные, с боеприпасами в кассетах; мы оставили их для дальнего прикрытия и обучения новых бойцов. Пистолеты Luger P08 компактные, для офицеров и старших командиров, положили в личные запасы старшины. Ручные гранаты Model 24 дымовые и осколочные; их сложили в отдельные ящики для защиты схронов и засады. Пулемёт MG34 лёгкий, но смертельно точный . На ганомаке, была мобильная огневая точка из Пулемёта MG34. Такие же пулеметы стояли на мотоциклах .Мы знали, что теперь с такой техникой и оружием можем самостоятельно снабжать бойцов в лесах и создавать скрытые базы снабжения. Я дал команду: садиться на технику. Мотоциклы завели , ганомак и грузовик рычали, словно ощущая свободу. Старшина принял управление ганомаком, проверяя маршруты и обеспечивая безопасность груза. Мы выехали со станции, скрываясь в лесной полосе. И выехали к десне . спрятав технику в лесу мы организовали пост переодевшись в немецкую форму один из бойцов хорошо знал немецкий как и я. Теперь у нас была мобильная сила: два мотоцикла для разведки, ганомак и грузовик для перевозки припасов, десятки единиц захваченного немецкого оружия. Мы могли оперативно реагировать на события, защищать схроны и готовить засады. Каждая деталь от точного захвата охраны до правильного распределения техники и оружия давала ощущение силы и контроля. Впереди нас ждала длинная дорога к схронам, лесам и новым точкам снабжения. Война только начиналась, а мы уже имели преимущество: секретные склады, захваченное оружие и мобильная техника, готовая к любым неожиданностям. Пользуясь темнотой, мы переправились через Десну и спрятали технику в лесу. Мотоциклы BMW, ганомак и грузовик исчезли среди деревьев, едва слышный рёв моторов растворился в ночной тишине. Мы придерживались правила: не оставлять следов там, где останавливаемся, не есть на одном месте и только так можно было сохранить секретность и живучесть группы. Ночь застала нас в лесу, и мы остановились на привал. Старшина проверил позиции, разложил бойцов в малые дозорные группы, а я обошёл лес, осматривая место стоянки. Деревья и густой подлесок создавали естественное укрытие, скрывали любые звуки нашего лагеря. Мы развели тихий огонь, лишь для приготовления еды, и каждый боец знал: ни один звук не должен выдать нас врагу. Я дал команду распаковать припасы и проверил оружие: ППШ, ППД, СВТ, Mauser 98k и MG34 были готовы к использованию. Каждый патрон, каждая граната и каждая винтовка могли спасти жизнь в ближайшие часы. В темноте леса, окружённые тишиной и тяжёлым запахом мокрой земли, мы обсуждали план: на рассвете вернёмся к станции, проверим её, заберём оставшуюся технику и новые грузы, после чего снова развезём по схронам. Ночь была короткой, но необходимой отдых давал шанс действовать с ясной головой, и каждый понимал, что промедление смерти подобно. Мы сидели вокруг костра, тихо шептались и готовились к предстоящей операции. Секунды растягивались в минуты, но в каждом движении, в каждом взгляде чувствовалась слаженность и дисциплина: мы знали, что за рассветом наступит битва с самой реальностью войны, и нужно быть готовыми.