Ardabayev Saken – Покорение тела (страница 9)

Глава 19

После того как все рассмеялись над моими «секретными» делами, атмосфера вокруг стола стала расслабленнее. Девчонки снова начали поглядывать на меня, но теперь их взгляды были чуть более игривыми, чуть более «нацеленными». Ваннеса прижалась ко мне боком, словно показывая, что её внимание полностью со мной, а Мия тихо зашептала подругам: Он вообще ни разу не смотрит на телефон… просто странный. Да нет, прошептала другая, это просто… необычно. Я улыбнулся, замечая их шепот, и спокойно продолжил наблюдать за малышом, который всё ещё копался в траве. Парни сидели сзади, пытаясь держать нейтралитет, но их выражения выдали смешение любопытства и лёгкой тревоги. Они явно ощущали, что привычные методы впечатлить меня не срабатывают. Ладно, сказал Коля, покачивая головой, а что если мы всё-таки что-то полезное узнаем от него? Он коснулся Виктора взглядом, как будто спрашивая: «Ты тоже это чувствуешь?» Хм, согласился Виктор, кажется, он совсем другой… и с ним просто невозможно соревноваться привычными способами. Я повернулся к девчонкам и тихо сказал: Главное уверенность и стремление. Остальное придёт само Ага, ответила Ваннеса с лёгкой улыбкой, ты умеешь держать внимание. Мия, не отводя глаз, добавила: И совсем не зациклен на себе. Девчонки переглянулись и тихо посмеялись. Каждое их движение теперь было чуть более намеренным: взгляд, лёгкое касание руки, игра волосами. Парни наблюдали и поняли, что в этой маленькой игре за столом они почти лишние. Ладно, сказал я, слегка наклонившись к ним, тогда начнём с простого: уверенность важнее всего, а остальное приложится. Мы готовы! хором ответили девчонки, и каждая слегка заигрывающе посмотрела на меня. Парни переглянулись снова. На их лицах уже читалось уважение, смешанное с лёгким изумлением: они поняли, что привычная «крутизна» здесь не работает, и что я полностью вне их привычного круга общения. Ваннеса тихо усмехнулась, слегка коснувшись моей руки, а девчонки продолжали лёгкое кокетство, теперь уже более открытое. Парни притихли и начали воспринимать меня всерьёз, хотя ещё оставалось чувство, что они ждут, когда я вдруг «снимусь с них» или вернусь к обычной роли немецкого увальня. Я тихо усмехнулся, понимая, что за столом формируется новая динамика: девчонки увлечены вниманием и игрой, парни смиряются с моим авторитетом, а я спокойно наблюдаю, позволяя всем почувствовать своё место в этом маленьком мире. А ты бы не мог помочь нам обустроиться в этом мире, знакомом тебе и незнакомом нам? Ведь ты наверняка не только Билла Гейнца знаешь, произнесла жалобно Мия, сложив ладошки перед лицом. Мая тоже подхватила её движение, и они смешными мордашками жалобно заныли. Шульцу такое вообще претило, и старому офицеру никак не хотелось помогать этим горе-туристам. Как можно тактичнее я произнёс: Мы не настолько близко знакомы, чтобы сразу брать вас в жёны. Ваннеса расхохоталась, а девчонки переглянулись, недоумевая. Ну всё, по домам, предложила Ваннеса, разгоняя своих друзей, понимая, что разговоры перешли в простые просьбы. Друзья предложили помочь ей с посудой, но она отказалась. Казалось, она хотела выпроводить их побыстрее. Когда стих звук моторов байков, Ваннеса принялась буднично убирать со стола, а я повёл малыша в тренажёрку, которая была полна народу. Видно, прохлада ночи и нерабочее время позволяли островитянам заниматься своим телом. Пристроив малыша у педали велотренажёра, я начал системно прокачивать мышцы. Подошёл Майк и помог мне подстраховать штангу. Я с благодарностью кивнул ему. Видно, он был благодарен мне за защиту и не знал, как отблагодарить. Краем глаза я поймал высокую тень – это Ваннеса, облачившись в тренировочный костюм, присоединилась к нам. Её сынишка, как обычно, не подбежал к ней всё его внимание было поглощено мной. Он наблюдал за моими действиями и пытался подражать, чувствуя во мне силу, и она притягивала его. Перейдя на маты, я попросил Майкла помочь мне с растяжкой. Тело Шульца, непривычное к тренировкам, постепенно приходило в форму. Майк до хруста растягивал мне связки и неприкрыто удивлялся: Ты как будто командос, вышедший из спячки. Твои действия отточены, а тело будто забыло всё это. Ваннеса, услышав это, тоже задумалась, глядя на мои движения. Но я не обращал на них внимания, поглощённый своими установками, и только изредка поправлял малыша, чтобы он не попал под руку. Мокрые от пота, мы вышли из зала. Майк попрощался с нами, закрывая дверь за последними клиентами. Ваннеса провела по моей мокрой спине. Ты вкусно пахнешь, произнесла она ласково. Я понял, что она принимает меня как своего мужчину. А ты пахнешь французским ароматом, ответил я. Она кокетливо покачала головой: А ты у нас знаток французских ароматов? спросила она с коварной усмешкой. И тут из памяти Шульца всплыло: Да, когда я был студентом, мы монтировали вентиляцию в большом офисе. Там только запахи из труб людей не видишь, только голоса и ароматы. Приходилось сравнивать их с шильдиками на флаконах в парфюмерных магазинах, чтобы давать имена запахам. Ваннеса удивлённо остановилась: И как называется мой парфюм? спросила она с интересом. Я подошёл к ней вплотную и принюхался. Вчера был «Idôle», а сегодня я чувствую наложение свежей струи Dior Адикт. Её щека прикоснулась к моей. Мальчишка подбежал к нам и обнял. Ваннеса прислонила голову к моему плечу. Он никого так не принимает, как тебя, произнесла она шёпотом. Ты ему понравился. Я взглянул в её влажные глаза и спросил: А тебе я понравился? Она встретила мой взгляд и с озорством ответила: И вопросы ты задаёшь странные.

Глава 20

Зайдя в дом, она молча раздела мальчишку, понесла его в ванную. Я слышал плеск воды, её тихий голос, убаюкивающий, почти певучий. Дом постепенно наполнялся ночной тишиной. Я остался в гостиной и пытался осознать себя в новом теле, свести к общему знаменателю наши с Шульцем воспоминания. Его прошлое и моё сознание всё ещё спорили внутри меня, как два человека, вынужденные делить одно пространство. Она вышла тихо. Подошла со спины и обняла. И всё равно ты вкусно пахнешь, произнесла она мне на ухо, щекоча дыханием. Я улыбнулся. Я сегодня воняю. Помнишь сцену из фильма «Криминальное чтиво»? Она присела ко мне на колени, заглянула в глаза. А сколько тебе лет? Тридцать семь, ответил я. Мне тридцать два, сказала она спокойно. Но я не помню, когда смотрела и вообще смотрела ли фильм «Криминальное чтиво». Ты и вправду какой-то загадочный… и слишком серьёзный для своих тридцати семи. Я приобнял её. Она подалась вперёд и поцеловала меня в губы. Поцелуй был мягкий, без спешки как проверка, а не утверждение. А тебе какие нравятся? спросил я, оторвавшись от ее губ. Мне никакие не нравятся, призналась она честно. Но ты выбиваешься из обычного круга молодых людей. Ты разговариваешь как взрослый мужчина. Ты… похож на моего отца. Значит, я тебе не нравлюсь? спросил я с ехидцей и слегка ущипнул её. Она весело расхохоталась, опрокинув голову. А тебе это важно? спросила она, снова заглядывая мне в глаза. Ты единственная женщина, с которой у меня начинаются отношения, произнёс я честно. Она встряхнула волосами, будто сбрасывая серьёзность момента. Ты меня пугаешь, сказала она, смущаясь и одновременно смеясь. И я давно уже не девушка. И меня пугают наши стремительные отношения. Я провёл ладонью по её спине. Пугают значит, важны. Она на секунду замолчала, стала серьёзной. Нет, тихо сказала она. Пугают значит, могут сделать больно. Я почувствовал, как в ней борются осторожность и желание. Она не отстранилась, но и не приблизилась. Просто сидела на моих коленях, держась за плечи, будто проверяя удержу ли. Я не собираюсь исчезать утром, сказал я спокойно. А я не хочу строить планы на завтра, ответила она. Давай просто проживём этот вечер. Она прижалась лбом к моему лбу. В доме было тихо. За окном шелестели листья. В этой тишине не было страсти была напряжённая честность двух взрослых людей, которые понимают, что уже не имеют права играть. Ты правда странный, прошептала она. Это плохо? Нет, сказала она, улыбаясь. Это опасно. И снова поцеловала уже увереннее, без смеха. А что там было дальше? спросила она. Где? переспросил я, потеряв нить разговора. Ну, в этом фильме… про «Криминальное чтиво». Я улыбнулся, вспоминая фрагмент, где герой, которого играет Брюс Уиллис, возвращается после боя и говорит своей девушке: Я сегодня воняю. Он только что пережил тяжёлую схватку, весь на нервах, на адреналине. Она отвечает ему: Ты мне нравишься, когда так пахнешь. Потом он обнимает её, притягивает к себе, и между ними возникает тихая, почти домашняя близость. Она шепчет ему: Ты сделаешь мне приятное сегодня? Он целует её и с улыбкой отвечает: Конечно, любимая. Но потом и ты мне сделаешь приятное. Я посмотрел на Ванессу и добавил: Там всё не столько про страсть, сколько про доверие. Про то, что она принимает его таким, каким он пришёл без прикрас. Я усмехнулся, заметив, как она внимательно слушает, будто речь идёт не о фильме, а обо мне. Это же Тарантино, добавил я. У него всё немного грубо, немного странно и при этом по-своему трогательно. Там важна не сама фраза, а то, как она его принимает. Он приходит после боя, весь в поте, в напряжении, с адреналином. А она не морщится. Она его чувствует живым. Настоящим. Ванесса прищурилась. И тебе нравится этот момент? Мне нравится, что она не боится его реальности, ответил я. Она не требует от него быть глянцевым. Она провела пальцем по моей груди. А я что требую? Ты проверяешь, спокойно сказал я. Нюхаешь, слушаешь, смотришь. Пытаешься понять я играю или нет. Она улыбнулась уголком губ. И что? Играешь? Нет. Ответил я. Она приблизилась ко мне ближе, почти касаясь носом. Ты правда считаешь, что женщина может сказать мужчине: «ты мне нравишься, когда так пахнешь»? Если она чувствует его своим да. А если нет? Тогда она ищет повод отдалиться. Она замолчала на секунду, потом тихо сказала: Я не ищу повод. В её голосе не было кокетства. Только честность. В фильме дальше всё сложно, продолжил я мягче. У Тарантино всегда всё сложно. Но в этом моменте это просто близость. Без масок. Без прилизанности. Просто два человека, которые принимают друг друга такими, какие они есть. Ванесса внимательно посмотрела мне в глаза. А ты… сейчас пахнешь не боем, прошептала она. Ты пахнешь после тренировки. И немного мылом. И немного… мужчиной. Это хуже или лучше? Она тихо рассмеялась. Это по-настоящему. Я провёл ладонью по её волосам. Тогда, наверное, в этом и весь смысл сцены. Не в словах. А в ощущении, что тебя принимают. Она прижалась ко мне лбом. Мне нравится, когда ты пахнешь так, сказала она почти шёпотом. Потому что я знаю, где ты был. И знаю, что ты вернулся. Я посмотрел на неё чуть серьёзнее. Я не исчезаю, Ванесса. Я заметила, ответила она тихо. И это… опасно приятно. Она снова поцеловала меня не торопясь, без вызова, без игры. Просто как женщина, которая решила не убегать первой.