Ardabayev Saken – Покорение тела (страница 4)

Глава 8

Умело ли тело Шульца плавать я не знал, и сам он этого не помнил. Но когда мы вошли в воду и преодолели прибойную волну, тело вдруг оказалось в невесомости. Оно повисло на поверхности, словно поплавок, и я почувствовал, как каждая мышца расслабляется, растворяясь в воде. Сердце билось в такт лёгкому колебанию волн, а дыхание стало ровным и глубоким. Невесомость, холод и мягкое качание воды захватили меня полностью. Я наслаждался каждым мгновением, ощущением свободы, которая никогда не давалась в офисных кабинетах, на переговорах или в контроле над Шульцем. Здесь нет приказов, нет стратегий, нет необходимости управлять. Только я, тело и вода. Шульц внутри напрягался, проверял каждое движение, но я мягко управлял им, позволяя полностью раствориться в ощущении. Каждое колебание воды, каждое лёгкое движение рук или ног наполняло радостью. Я ощущал, как тело освобождается от тяжести обязанностей, как старые привычки дисциплины и контроля постепенно отпускают. Я подвигался в воде, позволяя волнам нести меня, переворачивая тело, ощущая холод, солнце на плечах и лёгкую солёность на губах. Всё казалось простым и идеальным полное погружение в настоящий момент. Наслаждение не требовало объяснений, анализа или рассуждений. Оно просто было. И впервые я почувствовал, что свобода может быть физической, ощутимой, что можно быть хозяином своего тела и одновременно отпустить контроль, растворившись в простом удовольствии в невесомости, в движении, в жизни здесь и сейчас. Мы устроились на песке, прислонившись к солнцу и ощущая горячий песок под ногами. Шульц внутри меня всё ещё осторожно оценивал каждое движение, но я позволял себе расслабиться. Виктор, смеясь, швырнул в Коля небольшую волну воды и крикнул: Ну что, кто первым переплывёт до того островка? Ты, конечно, за себя не отвечай! засмеялся Коля, махая руками, как будто уже представлял победу. А я пока присмотрю за новичком, вставила Мия, глядя на меня с игривой улыбкой. Не хотим же, чтобы кто-то утонул. Новичок? переспросил я, слегка нахмурившись. Я вроде как не первый день у воды. Да-да, подтвердила Мая, но по твоей позе кажется, что ты больше к креслу на яхте привык, чем к океану. Я усмехнулся и опустился в воду. Шульц внутри напрягся, когда я начал грести, но тут же расслабился тело оказалось устойчивым. Видишь, не так уж плохо, сказал я, слегка шутливо, чувствуя, как вода несёт тело. Честно, призналась Мия, у тебя стиль необычный, но работает. Главное не бояться, вставил Виктор, плескаясь рядом. А теперь попробуй догнать меня! Эй, подожди! закричал Коля, пытаясь ускориться. Ты списал с меня всё внимание на себя! Мы смеялись, плескаясь и плывя к маленькому островку неподалёку. Шульц внутри иногда делал резкие движения руками, как будто проверяя, всё ли под контролем, но я позволял ему чувствовать удовольствие. А как вы вообще так путешествуете два года? спросил я между гребками, без нормальной работы, без постоянного жилья? Лёгко, ответила Мия, главное находить баланс: немного работы на удалёнке, немного приключений, и много смеха. И друзей, добавила Мая, без друзей такое путешествие скучно. А ты сам? спросил Виктор, глядя на меня, как оказался в этой дыре, с таким маникюром и аккуратностью? Я посмотрел на руки, на ногти Шульца, и спокойно сказал: Так вышло. Хм, усмехнулся Коля, интригующе. С такими руками явно кто-то привык планировать. Планировать это да, согласился я, но иногда полезно просто позволить волнам нести себя. Мы смеялись, вода обрызгивала друг друга, солнце жарило плечи, а разговор тек легко, без спешки, без давления. В этот момент я впервые почувствовал, что свобода это не только выбор пути, но и способность растворяться в моменте, наслаждаться компанией и просто быть.

Глава 9

Перед обедом Мия заявила, что нас приглашают в гости, и мы, одевшись на солёное тело, поехали в небольшой поселок. Заехав в открытые ворота двухэтажного домика, на пороге нас встретила блондинистая хозяйка, явно спортивная, возможно, когда-то играла в баскетбол, а за её ногами прятался мальчуган лет трёх. Молодёжь обменялась объятиями и поцелуями, потом представили меня. Саня, сказал я, целуя изящную руку хозяйки. Ваннеса, представилась она слегка грубоватым голосом, её щеки запылали, проявив лёгкие веснушки. Взглянув в её глаза, я уловил нескрытый интерес к моей персоне. «Кавалеров такой дылде просто так не найти», подумал я, а разум Шульца благородно промолчал. Нас провели на задний двор, где под деревьями был накрыт неплохой столик. Сынишку звали Ричард. Хозяйка оказалась владелицей двух катеров, которые достались ей от прежнего мужа. Мы перекусили фруктами, а парни принялись жарить шашлык. Я выпил кружку пива из трёхлитрового кувшина, парни виски, девушки вино. Хозяйка на радостях расщедрилась; «видно, давно её никто не ласкал», подумал я. Мой разум потихоньку овладевал телом Шульца, и от этих мыслей у меня произошла эрекция. Шульц, как истинный немец, не придал этому значения, а я, как престарелый офицер, смутился. Ваннесса, увидев мой конфуз, тоже покраснела, приняв это на свой счёт, и сразу засуетилась с новой силой. После общения с невестой Шульца у меня не было женщин; Шульц был непритязательным, а я ещё не освоился в новом теле. Мой мозг, казалось, ещё спал, привыкший лишь наблюдать с вершины своих 57 лет. Мы сидели за столиком, тень деревьев слегка шевелила листьями, а запах жарящегося шашлыка смешивался с ароматом фруктов. Шульц внутри меня оставался сдержанным, аккуратно подбирал куски еды, но я уже ощущал, как тело реагирует на тепло солнечного дня, на близость Ваннесы, на лёгкое возбуждение от внимания, которое она проявляла. Ешь больше, Саня, сказала хозяйка, улыбаясь, я видела, как ты голоден после байка. Спасибо, ответил я, стараясь скрыть смущение. Шульц тихо промолчал, будто одобрял мои слова, но тело реагировало иначе каждая мышца напряжённо следила за происходящим, сердце билось чуть быстрее. Ричард бегал вокруг стола, смеясь, и пытался помочь с фруктами, а я ловил взгляд Ваннесы она смущённо отворачивалась, потом снова посматривала. А вы давно на острове? спросила Мия, подталкивая меня локтем. День всего, ответил я, стараясь держать голос ровным, но уже чувствуется свобода. Вот видишь, улыбнулась она, свобода иногда начинается с малого. Парни тем временем наливали виски, я пиво, а тело Шульца постепенно отпускало напряжение. Я понял, что могу наслаждаться этим моментом без необходимости контролировать всё вокруг. Ваннесса всё ещё периодически смеялась, кидала взгляды, и мой разум ощутил новую игру власти не над кем-то, а над собственными желаниями. Я позволил себе улыбнуться, слегка коснуться руки Ваннессы, когда подавал ей тарелку с фруктами. Она ответила лёгким покраснением и мягким «спасибо». Это была игра без слов, но с ясными правилами: внимание, лёгкая флиртующая близость, и никаких обязательств. Шульц внутри молчал, но его присутствие ощущалось: аккуратность, сдержанность, привычка к порядку всё это давало мне ощущение контроля, хотя теперь контроль был не над другими, а над собой. Солнце поднялось выше, лёгкий ветер колыхал листья, и я впервые ощутил, что могу быть одновременно самим собой и хозяином тела, не разрушая внутреннего баланса Шульца. И в этом простом, почти бытовом моменте жареный шашлык, фруктовые соки, детский смех и девушек я понял, что свобода иногда выглядит именно так: ничем не обязан, только ощущаешь, смотришь, чувствуешь .

Глава 10

Девчонки ушли «припудрить носик». Виктор подсел поближе, Санёк начал подзадоривать: Не дрейфь. Смотри, какая девушка. Такую на острове не найдёшь. Это не Таиланд это Малайзия, тут всё иначе. А эта свободная. Не робей. Моё старческое сознание постепенно отпускало. Я смотрел на своё почти молодое тело и начинал верить ему. Алкоголь сменил краски вечера всё стало мягче, ярче, проще. Хотелось забыть, кем я был, и проверить, кем я стал. Тем временем в доме Мая, приобняв Ваннесу, шептала ей на ухо: Зацени, какого парня тебе подкатили. Это же клад для этого острова. Бери, пока свободный. Ваннеса вскинулась, будто обидевшись: Я что, на любого кидаться буду? Да перестань, осадила её Мая. Такого ты сама здесь не найдёшь. Это не русский удалёнщик и не случайный американец. Это немецкий русак, понимаешь? Мия, слушавшая разговор, погладила Ваннесу по спине: Не робей. Сейчас мы с Ричардом будто бы пойдём прогуляемся, и ты спокойно разберёшься сама. Да-да, подхватила Мия, а то наши парни ещё напьются за чужой счёт. Ваннеса строго посмотрела на подруг: Без глупостей, поняли? А то знаю вас уедете куда-нибудь, потом ищи вас по всему острову. Под смех компании они вернулись в сад. Ваннеса стала убирать со стола. Девчонки забрали мальчика, и я не заметил, как остался с хозяйкой дома наедине. Пива я выпил уже литра два. Тренированное немецкое тело держало нагрузку, но в голове плавали тёплые, нетрезвые мысли. Когда Ваннеса в очередной раз подошла с чистой посудой, я поймал её за руку и осторожно притянул к себе. Она подалась, словно на мгновение потеряв равновесие, и остановилась совсем близко. Уловив выражение в моих глазах, чуть отстранилась. Взгляд её вспыхнул скорее растерянностью, чем гневом. Но это длилось лишь миг. Потом напряжение отпустило, и она мягко прижалась ко мне. Поцелуй был коротким и неожиданно нежным. Она почти одного со мной роста смотреть в глаза было легко, без наклона, без неловкости. Смущённо она повела меня в дом. Идя за ней, я отметил, что она стройная и только. Внешность не поражала, не ослепляла. Но в этот момент для Шульца это было неважно. Моему старческому сознанию всё происходящее казалось новым, почти юношеским опытом. Я невольно сравнивал с прошлым , а его было немного. Всех моих связей едва ли хватило бы пересчитать на пальцах одной руки. В доме было прохладнее. Шторы колыхались от слабого ветра, и запах сада смешивался с остатками пива и женских духов. Она шла впереди, не оборачиваясь, но замедляя шаг словно давая мне возможность передумать. Я шел следом и вдруг отчетливо понял: это не про тело. Это про выбор. Про границу. Во мне спорили двое. Один молодой, горячий, которому хотелось доказать себе, что он еще может. Что он не старик, не наблюдатель, не тот, кто смотрит на жизнь через мутное стекло воспоминаний. Ему хотелось забыть всё прежнее неловкость, редкие связи, годы сдержанности. Хотелось шагнуть вперед и взять то, что само почти падает в руки. Другой тихий, уставший, знающий цену импульсам. Он спрашивал: а дальше что? Проснешься утром и кем будешь? Тем, кто воспользовался ситуацией? Или тем, кто просто позволил себе прожить вечер? Ваннеса остановилась у двери спальни. Обернулась. В ее взгляде уже не было ни гнева, ни смущения только внимательное ожидание. Она словно читала меня. Ты уверен? спросила она негромко. Вопрос был не о физическом. Он был обо мне. Я смотрел на нее и впервые заметил не стройность, не линию плеч. А усталость в глазах. Два года без мужчины это не про голод тела. Это про одиночество. Про то, что кто-то должен обнять не из любопытства, а потому что хочет быть рядом. Алкоголь шумел в крови, но мысль вдруг стала кристально ясной: если шагну дальше это будет не игра. Это будет ответственность. Я медленно поднял руку и коснулся ее щеки уже без резкости, без желания доказать что-то. Просто так. Она выдохнула. И в этот момент мне стало понятно, что самое трудное не поддаться. Самое трудное остаться собой. Я не знал, кем стану через пять минут. Но впервые за вечер мне захотелось, чтобы выбор был осознанным. Тишина в комнате стала плотной, как воздух перед грозой. И именно в этой тишине решалась не тело, решался я. Алкоголь отступал, оставляя ясность. Я отчетливо чувствовал своё дыхание, биение сердца, её ладонь на моей груди. И странное спокойствие. Не азарт, не жажду доказать что-то друзьям или себе. Просто желание быть рядом без спешки. Она улыбнулась впервые за вечер по-настоящему. Без подруг, без их подталкиваний. И в этой улыбке было больше тепла, чем в поцелуе. Мы не торопились. Сели рядом на край дивана. Разговор пошёл сам собой о пустяках, о жизни на острове, о её сыне, о моих странствиях. И чем больше она говорила, тем меньше я видел в ней просто «стройную фигуру». Появлялись интонации, усталость, сила. Я поймал себя на мысли, что сравнивать больше не хочется. Ни с прошлым, ни с тем, чего «могло бы быть». Этот день был отдельной историей. Не рекордом, не доказательством, не попыткой наверстать упущенное.