Ardabayev Saken – Покорение тела (страница 6)

Глава 13

Мы шагнули внутрь GUM Center, и запах резины и пота сразу напомнил мне старые залы, только здесь всё было светло и аккуратно. Мальчик с любопытством осматривал тренажёры, пытаясь дотянуться до каждой кнопки, крутить ручки и пинать мячи. Давай начнём с лёгкого, сказал я, усаживая его на велотренажёр. Он уставился на меня, как будто я предложил ему взлететь на самолёте, потом осторожно поставил ноги на педали и попробовал крутить. Сразу захохотал, когда не смог удержать равновесие. Ну вот, сказал я, улыбаясь, первые трудности. Он посмотрел на меня глазами, полными восторга и непонимания одновременно, и снова засмеялся. Я сел рядом на другой тренажёр и крутил педали, следя, чтобы он не падал. Иногда мы пересекались взглядами и хохотали вместе. Каждый его маленький успех делал меня удивлённо радостным я впервые по-настоящему ощущал, что могу быть взрослым и одновременно ребёнком, наставником и другом. Потом я предложил ему показать, как работает тренажёр для рук. Он с энтузиазмом поднял маленькие гантели, а я рядом повторял движения. Несколько раз он пытался соревноваться со мной, и каждый раз мы оба хохотали, когда он явно не справлялся, а я делал вид, что это настоящая битва. В какой-то момент Ваннеса, которая следила за нами через стеклянную стену, подмигнула и улыбнулась. Я почувствовал странное тепло будто весь этот вечер, эта жизнь, этот шанс принадлежат мне. И я понял: иногда настоящая игра начинается не в больших победах, а в этих маленьких моментах, когда смех, внимание и доверие соединяются вместе. Мальчик устал, но всё равно не отпускал мою руку, а я впервые в жизни понял, что быть рядом с кем-то это и есть настоящее ощущение капитанства, не на корабле, а в жизни. После тренажёров мальчик запрыгнул на беговую дорожку, пытаясь бежать быстрее, чем я, и каждый раз с грохотом падал на мягкий коврик, отчего мы оба хохотали. Ты же сказал, что большой! кричал он, переворачиваясь на спине и пытаясь встать. Большой, повторял я, но иногда большие тоже падают. Он снова попытался бежать, но через пять секунд сел и уставился на меня с видом настоящего стратега: Дядя Саша, а ты можешь удержаться, если я тебя толкну? Ну попробуй, ответил я, и мы начали играть в тихую «битву равновесия», смех мальчика эхом разносился по залу. Вдруг он увидел скакалку, повисшую на крюке, и радостно завопил: Давай, научи меня прыгать! Я объяснил ему движения, показал, как держать руки, как прыгать ногами. Он попробовал и сразу запутался, скакал по полу, но каждый раз вскакивал с широкой улыбкой. Смотри, смотри! кричал он, я почти умею! Я смеялся вместе с ним, и для меня это было важнее любых тренировок: его радость была заразительной. В какой-то момент Ваннеса подошла к стеклянной стене и, скрестив руки на груди, наблюдала за нами с лёгкой улыбкой, будто проверяя, кто кого быстрее утомит. Мальчик вдруг остановился, посмотрел на меня и сказал: Дядя Саша, ты прикольный! И его маленькая ладонь схватила мою руку, а я понял, что впервые за долгие годы ощущаю настоящую близость, без прошлого, без воспоминаний, без тревоги. Мы смеялись, прыгали, бегали и крутились на тренажёрах, и каждый новый жест, каждый взгляд мальчика делал мой вечер полным: я ощущал, что живу не прошлым, не чужой жизнью, а настоящей, свежей, простой и удивительно радостной жизнью.

Глава 14

Радость и новый прилив сил охватывали моё сознание и дряблое тело Шульца, которое я намеревался подкачать и придать правильную форму. Мышцы были слабыми, поэтому на снарядах я задерживался недолго, стараясь проработать все группы мышц. Стоп! услышал я женский вскрик. Увлечённый тренировкой, я не заметил, как Ваннеса переместилась к входу зала, а её сын стоял у её ног, схватившись за юбку и плача. Ваннеса закрывала своим телом полтораметрового парнишку на фоне трёх довольно больших агрессивных парней. Тело Шульца инстинктивно отвернулось, а моё сознание русского офицера возмущённо взывало к действию. Я тут же подошёл к разборкам, которые уже набирали серьёзные обороты.В чём дело? спросил я спокойно. Парни, сначала испугавшись моей внушительной фигуры, быстро оценили её непригодность к бою и принялись оскорблять: Уйди, жирдяй, а то наваляем! Ваннеса, увидев поддержку в моих глазах, осмелела. Один из нападавших изловчился и пнул парня, которого защищала Ваннеса. Даже этот момент не сломил меня: парень оценил мои скромные возможности и, невзирая на мой рост, тоже предпочёл спрятаться за женщину. Ваннеса оставалась непоколебимой: она кричала, отмахивала их руки, стараясь защитить парня. В какой-то момент я осознал, что происходящее мне не нравится. Это что, я тоже прячусь за юбку? Мысли меня передёрнули. Я взял за плечи ошарашенную Ваннесу, приподнял её и слегка сдвинул в сторону. Один из агрессоров подскочил к моему лицу, поднявшись на цыпочки, чтобы достать до подбородока, но продолжал кричать: Ты что, толстяк, горя хочешь? Щас мы тебе наваляем! Когда одна из капель его слюны коснулась моего лица, чаша терпения переполнилась. Лёгкий хук в печень, затем пара точных ударов и двое оказались на земле, а третьего я оставил как самого умного, способного на переговоры. Он остолбенел, как и все, кто находился в зале. Как будем решать проблему? спросил я, положив свою большую ладонь ему на шею. Парень явно не ожидал такой развязки и приуныл. Всё, всё, нет проблем, испуганно произнёс он. Ладонь Ваннесы успокоила меня: Не нужна жестокость, сказала она, и я разжал руку. Парень упал, скрутившись в клубок, жалобно глядя на меня. Я подозвал владельца зала. Им оказался Майк. В чём причина конфликта? спросил я. Они приходили в зал, занимались, потом уехали и теперь требуют возврат денег, объяснил Майк. Я отдал им часть, но они требуют больше, типа им не понравилось. Сколько ты им вернул? спросил я. 40 долларов, тихо произнёс он. Как тебя зовут? обратился я к лежащему парню. Поль, ответил он, вставая и осматривая меня. Так вот, Поль, сказал я, ты отдаёшь 40 долларов, которые вам вернули по ошибке. Понял? Он кивнул. Остальные парни тоже поднялись. А вы, продолжил я, в наказание за то, что оскорбили девушку, сейчас же прополите траву вокруг зала и заберёте с собой весь мусор. Возражений не последовало. Парни поплелись выполнять своё наказание. Майк благодарно пожал мне руку и поблагодарил Ваннесу за помощь. Когда парни ушли заниматься наказанием, в зале воцарилась тихая, почти домашняя атмосфера. Мальчик с интересом наблюдал за тем, как я поднимаю штангу, а потом сам попробовал взять лёгкие гантели. Его маленькие руки дрожали, но глаза горели азартом. Я улыбнулся и показал ему правильное движение, слегка поправляя запястья и локти. Он смущённо хихикнул, когда не смог повторить сразу, и это было удивительно приятно впервые я ощущал, что могу быть учителем, другом и опорой одновременно. Ваннеса встала рядом, держа сына за руку, и внимательно наблюдала за нашими тренировками. Ты такой терпеливый, сказала она тихо, но в её голосе звучала искренняя оценка. Я только кивнул, чувствуя, как новый прилив сил охватывает не только тело Шульца, но и моё сознание. Всё, что было раньше одиночество, старость, разочарования теперь казалось далеким сном. Когда мальчик устал, я помог ему спуститься с тренажёра, и мы вместе пошли в дом к столу, где Ваннеса приготовила ужин. Наши друзья вернулись к ужину. Девчонки сидели за столом, улыбаются, переглядывались, парни всё ещё шутливо подкалывали друг друга. Я почувствовал, как атмосфера лёгкости и доверия окутывает меня. Ужин прошёл с шутками, смехом и лёгкой дерзостью: мальчик рассказывал о своих «подвигах» на тренажёрах, а я терпеливо реагировал, давая понять, что каждый может быть сильным и умелым, если не боится пробовать. Я впервые позволил себе полностью расслабиться, осознав, что эта жизнь настоящая. Лето, пиво, компания, смех, молодая женщина рядом, доверие ребёнка всё это было моё. Я понял, что теперь могу управлять не только телом Шульца, но и своим временем, своими действиями, своей судьбой. И это ощущение новой силы, лёгкости и радости делало каждый момент по-настоящему ценным. После ужина мы вышли во двор. Воздух был тёплым, вечерним, пахло садом и свежескошенной травой. Мальчик с энтузиазмом принялся бегать вокруг, показывая свои «тренировки», а я наблюдал, прислонясь к забору. Девчонки сидели на лавочке, смеясь и переглядываясь, а парни шутливо подкалывали друг друга, бросая мне одобрительные взгляды. Дядя Саша, окликнул меня мальчик, давай играть в схватку! Я улыбнулся. Ну давай, но без хитростей, ответил я. Он бросился на меня, я мягко принял его попытку «атаки», и началась маленькая, весёлая борьба, полная смеха и криков. Каждый раз, когда он падал или пытался увернуться, я позволял ему побеждать, а потом тихо поправлял, как нужно держать равновесие. Ваннеса стояла рядом, наблюдая с лёгкой улыбкой: Смотри, как он тебя слушается, сказала она, и я понял, что это похвала не только мальчику, но и мне. Её взгляд был полон доверия и тихого удивления. Я впервые ощущал, что могу быть кем-то важным для других, не просто стариком в чужом теле, а наставником, защитником и другом одновременно. Парни вскоре подошли к нам, принося мяч. Давай, Братан, покажи нам, как немцы играют в баскетбол! засмеялся один из них. Мы устроили небольшую игру на траве: мальчик радостно бегал за мячом, я показывал приёмы, а парни пытались обыграть меня, но чаще всего оказывались «пострадавшими» от моей неожиданной реакции. Смех, крики, лёгкая соревновательность всё это казалось невероятно живым, новым, настоящим. И в какой-то момент я понял, что уже не просто наблюдаю чужую жизнь. Я был её частью. Лето, пиво, друзья, ребёнок, Ваннеса рядом и даже тело Шульца, пусть ещё непривычное и дряблое, откликалось на эту энергию, наполняясь силой и радостью. Каждый момент был праздником, каждая шутка откликом души, а каждый взгляд подтверждением того, что новая жизнь начинается именно здесь и сейчас.