Ardabayev Saken – Покорение тела (страница 1)

Ardabayev Saken

Покорение тела

Глава

Глава 1

Германия я пил пиво и наблюдал за проходящими немцами. В их уверенной походке было что-то завораживающее, почти гипнотическое. Я думал о том, как сюда попал, о дороге, которая привела меня из моего города к этому странному, чуждому миру. Улицы были чистыми, аккуратными, а запах свежей выпечки из соседнего кафе манил к себе, обещая временное утешение в чужой стране. Я сидел один за столиком, стараясь слиться с местными, но внутри всё было другим тревога и жажда новых открытий смешивались в странный коктейль эмоций. Я достав из кармана российский паспорт и рассматривал его с какой-то странной тоской. Он был как напоминание о том, кто я, но в то же время как якорь, удерживающий от полного погружения в новую жизнь. Я понимал, что впереди меня ждут испытания, но пока мог лишь наслаждаться мгновением, пить пиво и смотреть на мир через мутное стекло бокала, в котором отражались мои собственные мысли и сомнения. Начались гонки заклад имущества, подготовка бизнес-плана, обсуждение будущих шагов. Каждый день был как мини-вселенная, полная неожиданных поворотов. Я чувствовал, как ответственность давит на плечи, но одновременно пробуждает волнение и азарт. Встречи с партнёрами, переговоры с будущими коллегами, мелкие сделки – всё это было частью нового ритма жизни. И вот, после долгих часов обсуждений и планирования, я пожал руку будущей теще, осознавая, что эта рукопожатие стало символом начала новой главы в моей жизни. Я видел в её взгляде уважение и осторожное одобрение, которое говорило: «Ты способен на большее, чем думаешь». Это придавало сил и уверенности идти дальше, не оглядываясь на прошлое, которое уже не могло изменить того, кем я становился сегодня. Итак, я русский, проснулся в теле немолодого немца, и я попаданец. Как это произошло, я не понял. Мне было 57, а попал в тело сорокалетнего арийца. Хорошо, конечно, немного помолодел. Хотя тело дряблое и уже с хорошим пузиком. Девушка, которую мне прочили в жёны, мне не нравилась от слова вообще. Мой мозг находился в чужом теле, и я с трудом привыкал к нему. Его мозги работали параллельно с моими. Он был умником. А что произошло с хозяином этого тела он умер или как я не понимал. Итак, я русский, проснулся в теле немолодого немца, и я – попаданец. Как это произошло, я не понял. Мне было 57, а попал в тело сорокалетнего арийца. Хорошо, конечно, немного помолодел. Хотя тело дряблое и уже с хорошим пузиком. Девушка, которую мне прочили в жёны, мне не нравилась от слова вообще. Мой мозг находился в чужом теле, и я с трудом привыкал к нему. Его мозги работали параллельно с моими. Он был умником. А что произошло с хозяином этого тела он умер или как я не понимал. Я жил в теле другого человека и мог управлять этим телом, не входя в конфликт с его сущностью. Какой‑то бред. Но это тело существовало параллельно моему сознанию. Какой‑то я не до попаданец. Когда я отошёл от шока, что живу в чужом теле, начал делать анализ. Вот он пьёт пиво вкус жидкости я помнил и ощущал на языке. Вот к нему прикасается женщина тоже приятные чувства, но нутром чувствую: лучше бы я лапал другую тёлку. Решил попробовать войти в конфликт с чужим сознанием. О да, оно подчиняется мне. Запершись в квартире, я начал подчинять чужое сознание под себя. Оно свободно подчинялось, как будто участвовало в игре. Мысленно я вошёл в контакт с телом. Его звали Шульц. Ему 39 лет, он успешный бизнесмен, получил и приумножил наследство. Есть невеста. Есть дата свадьбы. На вопрос: нравится ли тебе эта девушка – тело отвечало, что жениться надо, а это подходящая партия. Я проснулся в чужом кресле, в чужом кабинете, окружённый блеском стекла и стали. В отражении на стеклянной стене я увидел его лицо лицо Шульца, успешного, уверенного, спокойного. И это лицо улыбалось жизни, которую я не просил. Шульц готовился к свадьбе. Его невеста ждала. Всё было идеально: графики прибыли, деловые встречи, светлый уютный офис. Но внутри меня что-то сопротивлялось. Я думал: «Чья это жизнь? Почему я чувствую себя только гостем?» Иногда я ощущал, что могу сделать выбор вместо него, но только на мгновение. И тогда мир шатался: финансовые отчёты превращались в странные узоры, звонки клиентов в шёпот чужих желаний, а будущая свадьба в испытание, на которое я не подписывался. Я понимал: Шульц доволен. Он счастлив. Но я? Я чужой гость в его сознании, и мне никто не дал ключа к дверям его души. Каждый день я наблюдаю, как он живёт, словно я – призрак. А иногда он смотрит на меня с улыбкой и говорит: «Не волнуйся. Всё под контролем». Но я знаю: контроль это иллюзия. А я стою на границе, между чужим счастьем и собственной пустотой, и не знаю, что выбрать.

Глава 2

Есть старая мысль, которую формулировал, например, Рене Декарт: «Я мыслю значит, я существую». Раз я существую, значит, могу пользоваться тем, что мне дано. Я ощущал себя капитаном таинственного корабля и искусственным интеллектом одновременно. Шульц мог жить своей жизнью автономно, как раньше, но с удивительным удовольствием подчинялся моему разуму, словно тихо соглашаясь на эксперимент, которого он не понимал. И чем увереннее я чувствовал контроль, тем сильнее росло напряжение внутри меня. Когда я убедился в этом полностью, мой разум устал, и я уснул. Уснуло и тело носителя. Солнце уже ярко заливало комнату, когда я пробудился. Шульц встал и привычно принял ванну. Я наблюдал, ощущая странное смешение отстранённости и полного контроля как будто я одновременно и хозяин, и гость в этой жизни. Раздался звонок в дверь, и я напрягся. Шульц, запахнувшись в полотенце, открыл её. На пороге стояла женщина с рыжими волосами, её энергия и уверенность буквально заполняли пространство. Она вошла, чмокнув его в щёку, и проследовала на кухню, вытаскивая из холодильника бутылку колы. Она села на диван и сразу начала говорить о свадьбе, о будущих планах. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня закипает смесь раздражения, любопытства и чего-то почти животного мысли о том, что мне придётся сосуществовать с этим человеком в одном пространстве, казались невыносимыми. «Стоп», сказал я Шульцу, и он замер, будто впервые осознавая себя. Он чувствовал каждое моё движение, каждую мысль, и в этом ощущении подчинения было что-то одновременно захватывающее и пугающее. Я шагнул к женщине, подчинив тело Шульца своему разуму. Из глубины подсознания всплыло её имя: Гретта. Я взял её за руку и, молча, направил в сторону спальни. Вай, Шульц, что с тобой ? её голос звучал шутливо, но в нём уже сквозило недоумение.

Шульц замер, словно ощущая каждую мою команду. Его сознание было моим, но его тело всё ещё сопротивлялось невидимой дрожью, едва уловимой в движениях. И эта тонкая игра кто контролирует кого, разжигала во мне одновременно восторг и тревогу. Я понимал: снаружи я хозяин, внутри всё ещё наблюдатель. Каждый шаг, каждое движение как по тонкому канату между властью и сомнением, между желанием и страхом. Моя цель была ясна, но цена этой власти незнакомое напряжение, ощущение чужой жизни под кожей, и внутренний конфликт, который не утихал ни на мгновение. Гретта пыталась сопротивляться, смех её превращался в лёгкую паническую дрожь, а я бесстрастный и решительный ощущал, как моя власть и её сопротивление сплетаются в опасный, почти наркотический танец. Я хотел понять её, понять Шульца, понять, почему чужая жизнь так цепляет меня, и чем сильнее я контролировал, тем яснее становилось: контролировать чужую жизнь это не свобода. Это ловушка. Навалившись всем телом на девушку , я принялся стягивать с нее трусики. Она упорно сопротивлялась. Но силы были не ровны. Чтоб не видеть ее красное от злости и возмущения лицо , я перевернул ее на живот. Глядя на ее толстую прыщавую задницу . Шлёпнул ее ладошкой , оставив красный след. Она взвизгнула . Негодяй завопила она оставь меня в покое. Ты что дебил . Остановись сейчас же . меня ждет примерка . Ты меня запачкаешь всю. Чем громче возмущалась она тем интереснее было мне. Вонзив в нее свой член , я почувствовал нежную плоть молодого тела. В моем сознании 57 летнего мужика ,у которого давно не было молодух пронеслась радость. Осознавая что не хочу последствий от этой близости . Я вынул член и облил ее спину и волосы продуктом своих действий. Ты идиот Шульц визжала моя невеста растопырив свои пальцы испачканные в слизи которая стекала с ее пальцев. Что на тебя нашло, болван?! закричала она, рыжая Гретта, с возмущением, почти истерично. Я что, тебе уличная девка, чтобы меня так унижать? Я же иду на примерку! Я наблюдал за ней и невольно улыбнулся. Смех был тихим, почти внутренним, наполненным странным удовольствием. Её слова и энергия не вызывали симпатии наоборот, они лишь усиливали ощущение чуждости. Я понимал, что не хочу с ней связывать ни будущее, ни эмоции. «Как с этим справиться?» подумал я, обращаясь к разуму Шульца. Шульц замялся, и я почувствовал его внутреннее сопротивление. Финансовые обязательства с её отцом, обещания, долг всё это давило на него. Любви к ней у него не было, только прагматичность и чувство долга. Я дал команду: «Сделай так, чтобы свадьбы не было. Обеспечь финансовую независимость, даже если это повлечёт убытки. Ты должен стать свободным». Шульц подчинился. С немецкой точностью он не вступил с Греттой в словесную перепалку. Он оделся и, игнорируя её истерику, вышел из квартиры, словно механизм, приведённый в действие моим разумом. В офисе он вызвал юристов и принялся перебирать документы, кроить договоры, искать пути для финансовой независимости. Предоплаты на свадьбу были аннулированы, все бумаги на управляющего оформлены, чтобы избежать конфликта интересов. Всё делалось чётко, методично, без эмоций, словно шаги робота, движимого одним лишь логическим приказом. Вечером Шульц вернулся, усталый, но с чувством выполненного долга. Он посмотрел на меня, а точнее, на разум, который управлял его действиями, и тихо произнёс: Я выполнил твою просьбу. Я почувствовал странную смесь удовлетворения и тревоги. Свобода достигнута, но какой ценой? Чужая жизнь, чужие эмоции, чужие обязательства всё это теперь подчинялось мне. И внутри меня, в этой тишине, начало постепенно нарастать ощущение, что власть это не просто контроль. Это тяжёлое бремя, которое ещё предстоит осознать.