Ardabayev Saken – Поиск правды (страница 2)
Надо их прожить. И вообще выжить. Когда-то попадались книги про «попаданцев». Там герои пытались спасти СССР письма писали, предупреждали, раскрывали планы. Фантазия у всех разная. Я, пожалуй, тоже напишу письмо. Пусть читают на досуге. Но пока некогда. К вечеру, с трудом ориентируясь по вывескам и названиям улиц, я добрался до Московской. Осмотрелся. Выбрал подходящий дом, неприметный, но крепкий. Проследил за молодым хозяином квартиры. Дождался момента. Вошёл вместе с ним. Молодой человек… только и успел произнести он. Дальше я действовал быстро и без лишних слов. Дверь закрылась. В квартире воцарилась тишина. Теперь у меня было убежище. И десять дней до войны. А значит десять дней, чтобы решить, кем я буду в этой истории. Жертвой. Наблюдателем. Или тем, кто играет свою партию, пока остальные маршируют под чужую музыку. Осторожно связал хозяина квартиры и прошел в комнату на встречу вышла шатенка лет 50 . Увидев меня она спросила молодой человек . Прыжок и вот я ее аккуратно укладывая на диван . Шарф ,руки, рот и усадил на диван .Прошел по комнатам ни кого . Обыскал шкафы нашел фотографии , на снимке пять человек и стал ждать ,через пару часов у меня было пять связанных человек еврейской наружности . Он лежал связанный, дышал часто, но в сознании. Я не собирался причинять ему вред мне нужна была тишина и время. Дом был тихий. С улицы доносились шаги, редкие голоса, звук далёкого трамвая. Город жил своей обычной, довоенной жизнью. Никто ещё не понимал, что через десять дней всё это изменится. Первым пришёл мужчина лет сорока уверенный, аккуратный, с портфелем. Он вошёл спокойно, не подозревая, что привычный мир уже треснул. Потом второй. Затем девушка. К вечеру в квартире собрались все пятеро. Они сидели в одной комнате, связанные, напуганные, но старающиеся держаться достойно. В их глазах читался один вопрос: «За что?» Я смотрел на них и понимал война перемелет таких людей в первую очередь. Без жалости. Без разбирательств. И вдруг внутри что-то неприятно кольнуло. Я не спаситель. Я не палач. Я просто человек, оказавшийся раньше времени там, где остальные ещё живут иллюзиями. Мне нужно было жильё. Документы. Легенда. Возможность раствориться в городе. Но глядя на них, я впервые за этот день почувствовал тяжесть выбора. В книгах про «попаданцев» всё проще. Там герой точно знает, что он прав. Что его действия ведут к великой цели. А здесь тишина комнаты, пятеро живых людей и десять дней до войны. Я понимал одно: дальше надо действовать умнее. Не силой. Головой. И, возможно, именно сейчас начиналась настоящая проверка моего характера. Они сидели молча. Никто не кричал. Никто не пытался вырываться. Страх да. Паника нет. Я закрыл дверь в комнату и сел напротив. Кричать не нужно, сказал я спокойно. Если бы хотел зла, вы бы уже это поняли. Мужчина с портфелем смотрел прямо мне в глаза. Взгляд жёсткий, оценивающий. Кто вы? спросил он. Тот, кто знает чуть больше, чем должен, ответил я. И тот, кто пытается выжить. Женщина нервно сглотнула. Вы грабитель? Нет. Грабители приходят за вещами. Я пришёл за информацией. Тишина повисла плотная, как перед грозой. Я посмотрел на каждого по очереди. Сколько в городе военных частей? Где склады? Есть ли разговоры о срочной эвакуации? Кто из вас работает с документами? Мужчина с портфелем чуть прищурился. А если мы не ответим? Я усмехнулся. Ответите. Потому что через десять дней начнётся война. В комнате будто стало холоднее. Не будет войны, тихо произнесла девушка. Нам сказали…Вам много чего сказали, перебил я. Немецкие самолёты уже пролетают над городом. Карты составлены. Узлы связи отмечены. Склады тоже. Всё готово. Они переглянулись. Вы шпион? осторожно спросил второй мужчина. Нет. Я офицер, который не хочет умереть в первые сутки по чьей-то глупости. Я подался вперёд. Через десять дней границу прорвут. Связь ляжет. Командование будет ждать приказов, которых не будет. Паника начнётся позже. Сначала растерянность.
Глава 3
Мужчина с портфелем больше не смотрел на меня как на преступника. Он смотрел как на человека, говорящего слишком уверенно. Откуда вам это известно? Я выдержал паузу. Считайте, что я видел такие войны раньше. Женщина тихо прошептала: Что будет с нами? Вот он настоящий вопрос. Я глубоко вдохнул. Если останетесь из вас будут медленно пить кровь. А вообще почти всех евреев убьют . Почему то Гитлер не любит вас. А что вы предлагаете? спросил мужчина. Готовиться. Тихо. Без паники. Деньги наличными. Продукты сухие. Документы в порядке. И маршрут отхода. А вам предлагаю бежать. Девушка впервые посмотрела на меня без страха. Почему вы нас предупреждаете? Спросила она с вызовом и если предлагаете бежать то значит отпустите ? Я сам не знал точного ответа. Может, потому что устал быть просто механизмом. Может, потому что видел слишком много бессмысленных смертей. А может, потому что понимал: если спасу хоть кого-то значит, ещё не окончательно стал тем, кем боялся стать. Потому что у вас есть шанс, сказал я. Тишина снова повисла в комнате. Но теперь это была не тишина страха. Это была тишина осознания. Мужчина медленно произнёс: Развяжите нас. Я посмотрел на них внимательно. Это был момент выбора. Если я развяжу пути назад уже не будет. Они либо поверят. Либо сдадут. Я встал. Сначала вы рассказываете всё, что знаете о городе, складах, частях и настроениях. Потом я решу. И в этот момент я понял: вот она, настоящая точка отсчёта. Не побег. Не переодевание. А решение вмешаться. До войны оставалось десять дней. И я больше не собирался просто выживать. Я собирался играть. Молчание длилось долго. Первым заговорил мужчина с портфелем. Если то, что вы говорите, правда… он сделал паузу, то вы понимаете, что мы тоже не хотим оказаться под жерновами. Я кивнул. Понимаю. Второй мужчина осторожно произнёс: Я работаю в архивном отделе. Городское управление. У меня есть доступ к планам зданий, складам, коммуникациям. Женщина добавила: У нас родственники в другом городе. Девушка смотрела на меня пристально. Вы ведь не грабитель. Вы офицер. И вы боитесь не за себя. Я усмехнулся. За себя я как раз не боюсь. Я знаю, как выживать. А вот система… она слепа. Мужчина с портфелем глубоко вдохнул. Я бухгалтер в торговой конторе. Знаю, где хранятся продовольственные запасы и кто имеет к ним доступ. Он посмотрел на остальных. Если война действительно через десять дней, сидеть и ждать глупо. Я медленно развязал шарф на руках ближайшего к себе. Не полностью символически. Доверие процесс постепенный. Тогда слушайте внимательно, сказал я. Мне нужны копии схем складов. Расположение военных частей. Информация о связных узлах. И списки эвакуационных маршрутов, если такие вообще существуют. А вам это зачем? спросила женщина. Чтобы понять, где система даст сбой. Я посмотрел в окно. Солнце клонилось к закату. Город всё ещё жил обычной жизнью. Люди спешили по делам, дети смеялись во дворе. Никто не чувствовал, что часы уже запущены. И ещё, добавил я. Я напишу письмо. Кому? тихо спросила девушка. Тому, кто ещё может что-то изменить. Если письмо дойдёт хорошо. Если нет совесть будет чиста. Я напишу пиьсмо Сталину. Мужчина из архива кивнул. Я смогу передать через служебную почту. Без лишних отметок. Я сел за стол. Взял чистый лист бумаги. Рука двигалась не уверенно. Авторучек еще не было. Девушка а ее звали Маша взялась за меня печатать . у них была машинка . .Пока я диктовал женщина стала накрывать на стол . В животе заурчало . я не ел уже сутки. Я диктовал Не фантазия «попаданца». Не истеричный крик. Сухие факты. Анализ. Прогноз. Я диктовал без эмоций. Только расчёт. В комнате было тихо. Они наблюдали, как человек, ворвавшийся к ним силой, превращается в того, кто пытается предотвратить катастрофу. Когда я закончил, сложил лист аккуратно. Это не попытка спасти страну, сказал я. Это попытка сократить число бессмысленных смертей. Мужчина взял письмо. Если нас за это расстреляют? Я посмотрел на него спокойно. Через десять дней многих из вас убьют и тех немногих кто останется в живых будут использовать как подопытных мышей. Тишина стала другой. Уже не страх. Решимость. В этот момент я понял: я больше не один. Я не стал их ждать взял котлету и уморил глод. Увидев это женщина позвала нас к столу. До войны оставалось десять дней. И теперь это были не просто десять дней ожидания. Это были десять дней подготовки. Утолив первый, почти животный голод, я снова посмотрел на них теперь уже не как на источник информации, а как на людей, стоящих на краю пропасти и ещё не знающих об этом.
Глава 4
Они заметили мой взгляд. Почему вы так на нас смотрите? спросила женщина. Я чуть склонил голову. Думаю… сможете ли вы воспользоваться моим добрым отношением. Или просто потратите время. Мужчина резко выпрямился. Что значит потратим? Я медленно оглядел их ещё раз. Обычная семья. Работа, планы, уверенность в завтрашнем дне. Немец дойдёт до Москвы, сказал я спокойно. В комнате повисла тишина. Это невозможно, выдохнула девушка. Возможно. И территория до Москвы будет в огне. Тогда уже не будут важны ни ваши документы, ни эта квартира, ни работа. Всё это останется в прошлом. Они смотрели на меня так, будто я уже принёс с собой войну. На вашем месте, продолжил я, я бы начал готовиться завтра же. Лучше сегодня. Вас ждут не недели. Пять лет войны. Лишения. Голод. Разруха. К этому нужно быть готовыми. Мужчина с портфелем побледнел. И что вы предлагаете? Бежать? Да. Или хотя бы иметь план. Деньги в ликвидной форме. Золото. Камни. То, что можно унести и обменять. Вагон имущества не увезёшь. Женщина тихо прошептала: А если вы ошибаетесь? Я выдержал паузу. Тогда вы потеряете немного комфорта. Если же ошибаюсь не я вы потеряете всё. Я посмотрел на девушку. Особенно вам не стоит рассчитывать на милость оккупантов. Война не щадит никого. Всех молодых евреек изнасилуют. Она отвела взгляд, но в глазах больше не было сомнения только страх и осознание. Я свою миссию выполнил, сказал я ровно. Предупредил. Совесть моя чиста. Дальше решать вам. В комнате стало тяжело дышать будто стены уже знали, что их ждёт. Я поднялся. Не спорьте со временем. Оно не слушает. Чувствуя, что усталость наконец навалилась, я прошёл в соседнюю комнату. Лёг на кровать, не раздеваясь. Потолок был обычный, с трещинкой у угла. Мирный потолок мирной квартиры. До войны оставалось десять дней. Я закрыл глаза. И впервые за всё это время почувствовал не страх а странную пустоту. Предупреждать проще, чем спасать. А впереди были ещё десять дней. И неизвестность, которая могла перечеркнуть всё и их выбор, и мой. Ночь опустилась быстро. Город спал, лишь редкие огни мерцали за окнами. Я лежал на кровати, глаза закрыты, но разум не давал покоя. Слышно было, как где-то в углу шорох кто-то двигался осторожно, стараясь не издать звук. Через несколько минут дверь тихо приоткрылась. На пороге стояла девушка. Она выглядела напуганной, но в глазах горел решительный огонёк. Можно… поговорить? спросила она почти шепотом. Я сел на кровати, спокойно глядя на неё. Заходи. Но говори быстро. Она подошла ближе, присела на стул, руки сжаты на коленях. Я не понимаю… начала она. Вы пришли и сразу сказали всё, что нас ждёт. Почему нам верить? Почему именно вы должны знать, что будет завтра? Я молчал. Внутри что-то сжалось я тоже не мог сказать всей правды. Но нужно было объяснить хотя бы часть. Потому что я видел, как разворачивается война, наконец сказал я. И у меня нет права молчать. Если я не предупредил, вы просто станете статистикой. А если вы ошибаетесь? спросила она тихо. Если мы потеряем всё из-за ваших слов? Я посмотрел на неё прямо: Мне терять уже не чего и я произнес я из будущего. Она замолчала, глядя на пол. Потом, после паузы, произнесла: Мы хотим помочь. Мы можем дать вам документы, планы, информацию о маршрутах эвакуации. Но нам страшно. Я знаю, сказал я спокойно. Страх это нормально. Главное действовать. Использовать его как инструмент, а не как оковы. Она кивнула, будто впервые почувствовала, что её слушают и слышат всерьёз. И что дальше? спросила она. Дальше вы делаете выбор. Действовать тихо, но решительно. Я буду помогать вам планировать, но ответственность за каждый шаг ваша. В комнате стало тихо. Только слабый свет у окна освещал её лицо. И гдето то в комнате раздавались голоса. Я снова лёг на кровать, ощущая, как усталость берёт своё. Но теперь это была усталость с ощущением контроля, а не безысходности. Завтра начнём подготовку, сказал я тихо, больше себе, чем ей. Она кивнула, вышла, и открывшаяся дверь показала мне мужчин. Меня это насторожило. Я вышел на кухню и увидел новых людей троих: мужчину и двух пожилых. Кто это? Спросил я. Это мой брат и отец… сказала она, подходя ко мне. Мы не можем их бросить. Пожалуйста, объясните им, иначе они нам не поверят. Я сел на стул, осмотрел всех присутствующих. Я… не из этого времени, сказал я ровно. Я прибыл из будущего. И моя цель здесь не спасать кого-либо. Мне на вас наплевать. Вы уже трупы в моей реальности 22 июня всех вас соберут и подвергнут пыткам. Я замолчал, наблюдая их реакцию. Самый старший мужчина наконец заговорил: Скажите, молодой человек… в вашем будущем у нас будет земля обетованная? Я кивнул. Да. Через год после окончания войны вам выделят землю в Иерусалиме. Но рядом будут палестинцы, и придётся постоянно отстаивать своё право. Зато жить вы будете хорошо. Они загалдели такой исход их устраивал. Чем мы можем помочь вам? спросил старик. Я задумался. Помочь мне? повторил я. Мне нужны деньги, продукты, золото, и место, где всё это можно безопасно спрятать. Я остаюсь здесь и буду вести свою собственную войну. Я сделал паузу. Конечно, я мог бы забрать всё у евреев, но моя совесть офицера не позволяет этого. Пока совесть ещё держит меня. Они смотрели на меня с тревогой и не понимали, что именно я имею в виду. Если бы это была воровская малина, сказал я с холодной улыбкой, я бы с удовольствием. Но пока я держусь за принципы. В комнате стало тяжело дышать. Тишина висела плотной паутиной. Я знал одно: впереди будет война, и мои решения теперь будут формировать не только мою судьбу, но и их. Ночь снова стала полной тишины. Но теперь это была не тишина страха. Это была тишина ожидания и решения. Старик кашлянул и сказал: Я верю вам, молодой человек. Я прожил долгую жизнь и видел, как этот город менял своих хозяев. Советские уже бросали его, оставляли банки и клады. Не проще ли вам взять всё это? Зачем вам эти бандиты? Он посмотрел на меня вопросительно, потом добавил: Мы тоже можем забрать кассу в одной конторе и завтра же уехать из города за Урал или в республики, где будет безопаснее? Я задумался. Везде будет трудно, но во время войны говорили, что Ташкент город хлебный. Там можно переждать годы войны . там тепло. Спасибо, молодой человек, сказал старик. Мойша, обращаясь к мужчине с портфелем, добавил: Нарисуй человеку на карте, где банки и склады. Началась суета и сборы. Старик подошёл ко мне и сунул в руку старый револьвер. Молодой человек, вам пригодится. И вы не будете против, если мы предупредим своих родственников? Я улыбнулся: Это ваше право, сказал я спокойно. Старик послал сына показать мне старинные подвалы. Мы спустились под землю, и он провёл меня по запутанным коридорам, покрытым паутиной, давно не видевшими людей. Вот стена, сказал он, указывая на свежую кладку. Здесь проход в подвал. Затем он указал на здание банка и рассказал о системе охраны.