Ardabayev Saken – Паттайя (страница 2)

Глава 2

Он поднялся и вышел из пляжной зоны. Солнце стало жёстче. Оно не просто грело давило сверху, усиливая всё: шум, раздражение, уверенность, глупость. Мир стал ярче, но проще. В голове было легко и опасно пусто. Он увидел их почти сразу. Две девушки, лежаки, разговор, смех. И Лёха, не думая, пошёл прямо к ним. О, девчонки, как дела? начал он уверенно, слишком громко. Я Лёха. А вас как зовут? Они переглянулись. Он этого не заметил. Такие симпатичные красотки и где такие живут вообще? Из Омска, коротко ответила одна. О, Омск! оживился он. Да тут вообще что, вся Россия отдыхает, что ли? Он усмехнулся, сам себе довольный. Девушки снова переглянулись. Одна Оксана была плотной, с тяжёлым телом и усталым взглядом. Другая Настя наоборот, худая, высокая, почти болезненно вытянутая, как каланча. Лёха этого не оценивал. Он просто искал контакт, как умел грубо, навязчиво, без фильтра. Чё, скучно тут не бывает? продолжал он. Я вот только прилетел, уже понял место норм. Он сел рядом, слишком близко. Песок прилип к мокрым ногам, шорты липли к коже. Оксана чуть отодвинулась. Настя смотрела прямо, без улыбки. Ты с кем приехал? спросила она. Лёха махнул рукой. Да с мужиками. Слётом, как все. Живём, отдыхаем. Он сам не замечал, как врал не специально просто заполнял тишину словами, чтобы не чувствовать неловкость. Пауза. Солнце било в лицо. Где-то вдалеке кричали продавцы, музыка смешивалась с шумом моря. Всё было слишком живое и слишком равнодушное одновременно. И вдруг, на секунду, в голове у него мелькнуло что-то трезвое. Короткое. Неприятное. «У тебя сто баксов». Он моргнул. И это чувство тут же утонуло обратно. Слушайте, сказал он уже мягче. Может, прогуляемся куда? Тут же всё рядом. Настя усмехнулась. Не зло. Просто устало. Мы только пришли, сказала она. Оксана посмотрела на него внимательнее. Ты выпивший, что ли? Лёха на секунду замолчал. Потом улыбнулся шире, чем надо. Да не, просто расслабленный. Эта фраза прозвучала фальшиво даже для него, но он не остановился. Тут же отдых. Правильно? Отдыхать надо нормально. Он наклонился чуть ближе, будто пытался сократить расстояние не только физически, но и смысловое. Настя отвела взгляд. Оксана вздохнула. И в этот момент стало ясно, что он уже говорит не с людьми, а с их терпением. Секунда тянулась тяжело. И где-то позади, под деревьями, сидел Анатолий. Он не вмешивался. Просто смотрел. И понимал, что это уже не разговор и не знакомство. Это начало того, что потом обычно называют «почему всё пошло не так». Да, девчонки, выпил извиняюсь, пробормотал Лёха, пытаясь придать голосу лёгкость. Я же не знал, что встречу вас. А так бы подождал. Он сам слышал, как это звучит неубедительно, натянуто, но остановиться уже не мог. Мужики деньги забрали, говорят: потеряешь. Давай, Лёха, загорай. А я бы сбегал, пива взял, всё нормально было бы он говорил быстро, перескакивая с мысли на мысль. А девчонки. Он замолчал на секунду, будто ждал реакции. Но девушки держались ровно. Без смеха, без злости просто с той спокойной стеной, о которую такие разговоры обычно разбиваются. Лёха почувствовал это. И понял здесь не прокатит. Он неловко поднялся. Ладно, я это. махнул рукой. Потом. И отошёл. Но уходить далеко он не умел. Где-то рядом снова послышался смех. Женский, лёгкий, живой. Он развернулся. И пошёл туда. На этот раз уже с видом «на расслабоне». О, девчули, веселитесь? Парней не зовёте? начал он ещё издалека. Как дела? Я Лёха. Чё по чём вообще, откуда сами? Девушки обернулись. Они улыбались но не ему, а ситуации. Мы из Воронежа, сказала одна. Я Лера. Это Мося и Лика. Лёха оживился так, будто ему дали шанс, которого он ждал весь день. О, Воронеж! закивал он. Девчонки, да вы вообще в порядке. И имена у вас крутые. Он сел ближе, чем требовалось, вытянув ноги в песок. А я простой нефтяник, продолжил он уверенно, как будто это объясняло всё. Вот мужики привезли, говорят: давай, Лёха, загорай. Он усмехнулся сам себе. Только деньги забрали, говорят: намочишь сушить потом надо. Контроль типа. Он наклонился вперёд, понизил голос, будто делился секретом: Может, я сгоняю, пива вам возьму? Там, всё такое кишканём, потрещим нормально. Он смотрел на них выжидающе, как будто предложил не алкоголь, а билет в другой мир. Но реакция не менялась. Лёгкие улыбки. Пустые паузы. Вежливость без участия. И это начинало медленно, почти незаметно, раздражать его. Он ещё этого не понимал до конца. Но уже чувствовал. Что он говорит много. А его как будто нет. И где-то за этим пляжем, за шумом, за смехом, за солнцем начиналось то самое состояние, когда человек впервые понимает: он не управляет происходящим. Он просто в нём тонет. Ну ладно, девчули, стыканёмся, сказал Лёха, уже поднимаясь. Я тут десять дней буду тусить. Если увидите подходите. Он махнул рукой так, будто оставлял за собой не разговор, а возможность. И пошёл по пляжу. Шёл уверенно, но внутри уже начинала появляться пустота. Не та, что была до людей другая. После попытки быть «своим». Он сделал большой круг, прошёл мимо лежаков, продавцов, шумных компаний, и постепенно понял: удачи не будет. Ни с этими. Ни с теми. Ни вообще.

Глава 3

И именно в этот момент он услышал: Эй, паря. Он остановился и повернул голову. На лежаке сидела женщина бальзаковского возраста. Ни красавица, ни «в порядке» обычная, уставшая, с тем спокойным видом, который бывает у людей, давно переставших кому-то что-то доказывать. Лёха на секунду задумался и этого хватило. Он уже переключился. Подошёл ближе, сразу оживился, как будто снова получил шанс. О, чика, привет, сказал он. Как отдыхается? Может, массаж сделать? А то тайцы дерут три шкуры, а я легонько, потихоньку. Он сел рядом без особого разрешения. Женщина посмотрела на него спокойно, без интереса и без раздражения. Лёха не заметил. Он уже работал в своём привычном режиме слова, улыбка, попытка зацепить контакт. Он взял её руку. И начал неумело массировать ладонь, словно это было естественно. Я Лёха, если что, добавил он с лёгкой гордостью, будто это что-то объясняло. Женщина чуть наклонила голову. Я Варвара Тимофеевна, сказала она ровно. Лёха на секунду завис. Имя прозвучало так, будто поставило точку в его спектакле, но он этого ещё не понял. Он продолжал механически мять её руку, уже не столько из уверенности, сколько из инерции. Вокруг шумел пляж, солнце било по песку, люди жили своими жизнями. А он снова пытался встроиться куда-то, где его никто не ждал. И пока он этого не осознавал всё продолжалось. Как тебе массаж, Варя? не унимался Лёха. Хочешь, и на ножки сделаю. Я умелый мальчик. Я такой. Он говорил уверенно, но в этой уверенности уже было больше привычки, чем реального контроля над ситуацией. Женщина смотрела на него спокойно, изучающе. Без улыбки, но и без отторжения. Лёшенька, ты из какого отеля? спросила она чуть мягче. Этот тон сразу изменил его состояние. Он будто выдохнул внутри. Да вот, «Паттайя Парк», оживился он. С мужиками приехали. Вахтовики. Нефть туда-сюда, понимаешь. Понимаю, кивнула она, рассматривая его внимательнее, чем раньше. Пауза стала короче, но плотнее. И вдруг она сказала: Лёшенька, возьми сумочку у тёти и помоги донести до дома. Она поднялась, легко, без суеты, и протянула ему пляжную сумку большого размера, но явно не тяжёлую. Лёха даже не задумался. Да без проблем, сказал он сразу. Конечно. И взял. Сумка оказалась лёгкой, почти пустой, но сам факт уже придавал ему уверенности. Как будто он снова оказался в ситуации, где от него что-то зависит. Он пошёл за ней. Песок всё так же обжигал ноги. Солнце всё так же давило сверху. Пляж шумел, жил своей жизнью, не замечая, как Лёха снова куда-то «вписался». Он шёл чуть сзади, стараясь выглядеть уверенно. А вы тут давно? спросил он. Я вот только прилетел, вообще всё новое. Варя шла спокойно, не ускоряясь и не замедляясь. Давно, ответила она коротко. Пауза. Здесь быстро всё затягивает, Лёшенька. Он не понял, о чём она. Но ему стало спокойно. Впереди был путь, какой-то маршрут, какое-то «дальше». И этого на тот момент ему хватало.

Глава 4

Он шёл за ней по узким улицам, чуть в стороне от пляжного шума. Солнце здесь било иначе между домами, отражаясь от стен, оно становилось ещё тяжелее. Асфальт отдавал жаром, воздух стоял плотный, влажный. Лёха почти не смотрел по сторонам. Ему казалось, что всё это просто продолжение пляжа, только без песка. Названия отеля он так и не прочитал. Буквы мелькнули где-то на входе, но внимания не зацепили. Он вообще редко фиксировал детали всё важное у него происходило «по ощущениям». «Лишь бы не какая-нибудь разводка», мелькнуло у него в голове. И тут же, почти сразу, другая мысль, привычная, грубая:

«А так может, и накормит. И нормально всё будет». Он сам не анализировал, как странно это звучит. Просто жил в этом внутреннем потоке от желания к оправданию. Варя шла уверенно, будто дорогу знала давно. Не оглядывалась. Тут недалеко, сказала она. Лёха кивнул, хотя его никто не спрашивал. У него внутри снова появилось знакомое чувство: он «в деле». Неважно каком но не один, не потерян, не без движения. Это было главное. Они свернули в очередной проулок, и шум улицы стал глуше. Остались только шаги, редкие голоса, запахи кухни и сырости. Лёха вдруг поймал себя на мысли, что всё слишком спокойно. Но мысль не задержалась. Он уже привык, что мир либо шумит, либо обещает. А когда обещает думать не обязательно. И он продолжал идти за ней дальше. Они вошли в подъезд. Прохлада кондиционированного воздуха ударила резко, почти неприятно после улицы. Лёха на секунду замедлился, но Варя уже уверенно нажала кнопку лифта. Лифт пришёл быстро. Щелчок дверей. Зеркальные стены. Тишина. Лёха стоял чуть в стороне, всё ещё с сумкой в руках, будто она была его единственным оправданием присутствия здесь. Подъём занял несколько секунд. Дверь открылась. Номер оказался обычным не лучше и не хуже, чем он ожидал. Чисто, прохладно, слишком спокойно для его состояния. Варя прошла внутрь первой, не оборачиваясь. Иди в душ, сказала она ровно. Лёха замер. Да я это помытый уже, попытался он улыбнуться. На пляже ж. Он говорил автоматически, скорее из привычки спорить, чем из уверенности. Варя посмотрела на него. Долго. Без злости. Без улыбки. Просто так, как смотрят на человека, который сейчас скажет что-то лишнее и сам это понимает. Лёха осёкся. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стало ясно продолжать не стоит. Он кивнул. Ладно. Сумка с его руки как будто стала тяжелее, хотя ничего не изменилось. Он прошёл в ванную. Дверь закрылась. Шум воды заглушил всё остальное. Он стоял под струёй и долго не шевелился. Вода была тёплая, ровная, почти успокаивающая. Смывала песок, соль, липкость жары, но не то внутреннее напряжение, которое уже жило в нём отдельной жизнью. Он упёрся руками в стену. И впервые за весь день внутри мелькнуло не желание, не азарт и не алкоголь. А простое, тупое ощущение: