Ardabayev Saken – Однажды в египте (страница 3)
Глава 6
Спать не хотелось, и мы с семьёй Жени пошли на Наама-Бей – там музыка не смолкает до утра. Нам предлагали ночные клубы, но мы были не готовы к ним. В районе Наама-Бей мы были не в первый раз, знали все злачные места, и нас помнили по предыдущим поездкам. Поэтому, как только мы пересекли кольцо на пешеходной улице, к нам со всех сторон полетели зазывалы из разных кафе. Но супруга любила только одно заведение, давно запавшее ей в душу. Мы упрямо шли в «Али-Бабу». Чем оно приглянулось жене – не совсем понятно, но причин было две. Во-первых, супруга хозяина кафе была русской, а когда мы впервые туда зашли, маленькая девочка-метиска бегала между пуфиками, щебеча по-русски. Во-вторых, там танцевали все: официанты, танцоры и даже сам хозяин выбегал в центр зала на флешмоб вместе с персоналом. О нашем приезде шумел весь Шарм, и нас ждали. Сам хозяин кафе с супругой встречали нас у входа – тепло обнялись, перекинулись парой фраз и усадили на наше любимое место, убрав пуфики вокруг, чтобы не было соседей. Проход в кафе закрыли, хотя внутри находилась всего одна пара. Теперь вход был только для избранных – а избранные это семейные египтяне без сплошной паранджи. На передних столиках появились таблички «Reservation». Мы расселись: я сел за столик у бара, а супруга с дочерью разлеглись на пуфиках. Им принесли кальян, который я терпеть не мог. Мне же принесли одеяло и поставили тепловую пушку – в ноябрьскую ночь было прохладно. Официанты вместе с хозяином кафе выбежали на танцевальную платформу и исполнили флешмоб. В те старые времена они были молодыми и худыми – это выглядело эпично. Сейчас же сорокапятилетний стокилограммовый мужик, пляшущий рядом с худыми пацанами, смотрелся уже не так эффектно, хотя, возможно, он танцевал так только для постоянных гостей, которые помнили его молодым. Я и сам старался не выходить танцевать с молодёжью, представляя себя со стороны дряхлым стариком на их фоне. Супруга помахала мне рукой, и я кинул ей пачку баксов. Дочь ловко поймала её и игриво помахала деньгами арабам. Увидев купюры, танцоры оживились. Пусть пачка была пятидолларовая, но это был куш, который им достанется. Танцоры стали по очереди подходить к супруге и получать по бумажке. Они прошли по второму кругу, а на третьем сделали общий прыжок с криком. Возможно, супруга дала бы им и в третий раз, но они не стали испытывать судьбу. За бортиком, отделявшим кафе от променадной улицы, толпился народ, привлечённый весельем, но их не пускали, опасаясь испортить атмосферу. Потом прошла семья египтян – трое мужчин и пять женщин разного возраста, с открытыми лицами, женщины постарше – в платках, улыбчивые и спокойные. Постепенно кафе заполнялось, а танцпол не остывал: танцоры сменяли друг друга. И тут из-за кулис выскочил танцор с юбками. Он подскочил к супруге, взметнул юбку к небу и, пока ткань кружилась, успел поцеловать ей руку. Подхватив юбку, он завертел ею и подошёл ко мне, приветствуя поклоном – мы знали его ещё с первого посещения этого кафе. Возможно, его вызвали именно по этому поводу. Супруга отдала ему сотенную купюру. Танцор сделал сальто и в прыжке поймал юбку – шоу было превосходным. Он подошёл ко мне и поклонился. Я ждал именно его выступления и тоже дал ему сотню. Танцор сложил юбку и, махая купюрой, вышел из кафе. Я тоже ушёл, предупредив супругу. Шарм-эль-Шейх для меня всегда был излюбленным местом: три часа лёта, «всё включено» и максимум полиции. А для меня полиция – это спокойствие туриста. Я люблю гулять ночью. Не потому, что меньше людей и нет солнца, а, наверное, потому, что достигаю такого уровня алкогольного опьянения, который становится сопоставим с окружающими. Ночью остаются все пьяные – и им уже не страшен ни языковой барьер, ни разница культур. Я не поклонник болтовни по пьяни и уж точно не ищу, кого бы подцепить. Мне ближе простое созерцание мира вокруг – пьяного тебя и такого же пьяного мира, который бродит рядом в своём мягком, шатком бреду. В этом потоке единомышленников находишь странное, но настоящее спокойствие. Я брёл без цели и направления, просто по вектору движения толпы. Когда один поток исчезал, я находил другой и шёл вместе с ним. Мне это нравилось. И когда чья-то рука вырвала меня из этого течения и увлекла в тёмные закоулки, я не сразу сообразил, что происходит. Нет, это не было грубым похищением. Это был позыв к приключению – он всегда узнаётся: в прикосновении нежных рук, в лёгком шёпоте и смехе, в том самом движении, которое мягко, но уверенно тянет тебя за собой. Сознание плыло, словно густая тёплая жидкость. Время растянулось, потеряло края. Я уже не понимал, сколько секунд проходит между вдохом и выдохом – они сливались в одно длинное, ленивое движение. Прохлада комнаты медленно оседала на коже. Не холодила – лишь напоминала о себе, как прикосновение воздуха к влажному телу после душа. Запахи больше не пугали: они просто были. Чужие стены, чужие ткани, чужая жизнь – всё это существовало где-то рядом, но не требовало внимания. А вот запах шампуня держал. Он был ближе всего, почти осязаемый. В нём угадывалась вода, тепло, что-то мягкое и домашнее. Запах свежего женского тела накрывал волной – не резкой, а спокойной, убаюкивающей. Он не звал и не требовал, он просто обещал. Где-то рядом двигалось тело. Я чувствовал это не глазами – кожей. Тепло смещалось, воздух едва заметно колыхался, и от этого становилось странно спокойно. Руки казались тяжёлыми, ноги – чужими, словно я оставил их где-то по дороге, в одном из тех потолков. Мысли больше не складывались в слова. Они растворялись, не успевая оформиться. Оставалось только чувство – мягкое, тягучее, как сон на грани пробуждения, когда ещё можно никуда не идти и ничего не решать. И в этом состоянии хотелось одного – не двигаться и не возвращаться обратно.. Первое чувство которое я осознал это что, моя прелесть находиться у кого то во руту и это чувство было волшебно.. он был обласкан и любим. С этими мыслями я уснул. Да и чему тут удивляться – бывает и такое. Проснулся от радостной неги, счастливым. Оглянулся: всё тот же потолок отеля – значит, я на месте. Повернувшись, я обнял жену и прижался к ней, но почти сразу понял, что ощущения меня обманули: формы были другие. Я осторожно ощупал тело и окончательно убедился – это было явно что-то большое и совсем не то, что я ожидал. Подумал включить свет- но не желая портить торжества момента .Провел ладонью по голым ягодицам – по большим ягодицам, запустил свою прелесть. Он с ловкостью ищейки нашел свое место . Рука сжала объёмную грудь ,ощущения были приятные. От волос пахло чем то сладким и непривычным . Когда количество смазки увеличилось моя прелесть захлюпало. Я привлек тело к себе и забрался на нее сверху. Большие груди уперлись мне в грудь , а живот кольнули волосы стриженного лобка . Ее губы нашли мои – я почувствовал вкус и запах чужой слюны – но он быстро прошел смешавшись с моим. Ее язычок шаловливо метался полости моего рта – доставляя неимоверные ощущения. Но вот моя прелесть болталась в ее промежности как неприкаянный. Он метался , а точнее болтался в обильной смазке не нащупывая складок и бугорков. Она выпустила мои губы застонав от полученного удовольствия. Оторвавшись от её губ, я разглядел лицо женщины – довольно симпатичное, но совершенно мне незнакомое. Полноватое, с правильными чертами, обрамлённое вьющимися волосами. Она тоже внимательно рассматривала меня: глаза её торжественно улыбались, а всё лицо светилось тихим, почти детским счастьем. – Как тебя зовут? – спросил я. – Маша, – ответила она тоненьким голосом, удивительно несоразмерным такому объёмному телу. Кожа её была бархатистой и упругой. Я лёг на спину.– Откуда ты взялась, Маша? – спросил я, разглядывая потолок. В ответ она метнулась ко мне с резвостью лани, и я только успел удивиться этой неожиданной лёгкости. Ее ротик снова обласкал мою прелесть. Да в этом она мастерица подумал я – закрывая глаза от удовольствия. Когда накал удовольствия чуть спал . Я нащупал ладонью ее ягодицы .Не отвлекаясь от своего дела – она подвинулась ко мне ближе , подставляя свой зад для моего удобства. Ладонь стала мокрой от ее выделений и легко скользила между ее булок . Не долго думая я просунул ее во внутрь . Конечно не без труда но ладонь полностью вошла. Я ощутил себя гинекологом. Мои пальцы коснулись конца пещеры – нащупав там шарообразное уплотнение. Обхватив их пальчиками я помассировал . Она застонала – выпуская мою прелесть изо рта. Запястье моей руки почувствовало легкое сжимание . Тело ее содрогалось. Я нежно вынул руку , она застонала подрагивая бедрами. Я положил мокрую руку на ее спину. Она снова потянулась к моим губам и нежно поцеловала. Потом села на край кровати, уставившись в пол, будто там лежал ответ. Не найдя его, вздохнула и снова легла рядом, прижавшись губами к моему плечу. По коже побежали поцелуи – тёплые, почти успокаивающие, словно так и должно быть. Мы где? – спросил я, осматривая номер. Интерьер был знакомый, до обидного знакомый, но ощущение – будто кто-то переставил мебель в моей голове. За окнами слышался шум машин, слишком живой для моего состояния. – В Swissotelе, – пропищала она. – Странно… – протянул я. – Что-то номер не похож. – Это главный корпус, – сказала она виновато, как будто призналась в разбитой вазе. – А я сюда как попал? – спросил я с той самой непринуждённостью, с какой обычно выясняют, где потеряли ключи. Она замолчала, собираясь с духом, и вдруг выпалила:– Я тебя украла. Я рассмеялся. Не потому что смешно – просто мозг решил, что это самый подходящий вариант реакции. Вроде вчера я немного пил… хотя «немного» – понятие растяжимое. Я попытался прокрутить вечер назад: виски, коктейль, пиво – последовательность сомнительная, но тогда казалась гениальной. Вспышками всплывали танцор, толпа туристов, музыка, свет – всё было, кроме неё. Будто память аккуратно вырезала этот фрагмент, оставив вместо него белое пятно с припиской: