Ardabayev Saken – Блогер (страница 6)

Глава11

А я направился к тренжерке. Настя шла чуть позади, погружённая в свои мысли, словно хотела раствориться в тенях аллеи. Мы шли среди полуголых туристов: то тут, то там под ногами сплетались руки и тела женщины с мужчинами, мужчины с мужчинами, женщины с женщинами. Настя напряжённо обходила эти сцены, отводя взгляд, а я пытался понять их: что ими движет? Любопытство, страсть, безразличие или просто привычка к телесности? Всё это казалось одновременно чужим и притягательным, как если бы наблюдал за отдельным, непостижимым миром. Тренажёрка была пуста. Ты мне привёл клиента? спросил Джон после приветствия, разглядывая Настю. Она смутилась, села на лавочку и стала осматривать снаряды. Я промолчал и принялся работать с телом ,и отбивая удары по груше. Постой, сказал Джон. Мне поручено сделать тебе растяжку. Он уложил меня на коврик и стал аккуратно растягивать ноги. Я тоже хочу, сказала Настя. О, с радостью помогу тебе с разминкой, мне нравиться молодые девушки улыбнулся Джон. Настя удивлённо раскрыла глаза, не понимая, шутит он или говорит всерьёз. Сначала Джон помог ей размять ноги, показал правильное положение и технику растяжки. Только потом они начали упражнения на станке, запястье в ремне и канаты в разные стороны, чтобы безопасно улучшить гибкость. Настя с трудом удерживала положение, но делала всё, что требовалось, под его руководством. И когда ей растянули ноги в разные стороны и зафиксировали. Он произнес . Ну все парень она твоя . Я подошел привлеченный его речью. Настя сидела передо мной с максимально раздвинутыми ногами и не чего не могла поделать. Ее руки были заняты удержанием баланса тела. У края розового купальника виднелись виднелись тоненькие волоски . У меня встал. Настя испуганно смотрела мне в глаза . Ты что не смей закричала она. Я отвернулся и продолжил свои занятия . Джон сидел и посмеивался над ситуацией . Выпустите меня кричала она . Но старик показал на часы .Десять минут терпи красотка. Настя надувала щеки и терпела растяжку. Когда Джон отпустил её ноги, он заставил её поприседать и закрепить положение. Когда они закончили, Настя подбежала ко мне. Видно было, что у неё всё кипело от возмущения: Ты что, мне между ног заглядывал? Как ты смеешь? набросилась она, с претензией в голосе. Ты показала, я посмотрел, ответил я, продолжая тренировку. Сам удивлялся себе: я, робкий и застенчивый, в этой райской стране словно освобождался от внутренних запретов. С меня словно сняли оковы, и я распустил крылья. Настя вспыхнула от возмущения и выбежала из зала. Но когда я закончил тренировку, она уже сидела на бордюре и ждала меня. Я молча пошёл в Паттайя-парк. Зашёл в ларёк, взял курицу с рисом, а потом, посмотрев на неё, взял и ей. Мы ели, запивая манговым соком. Она восприняла это как должное, а я, боясь её разозлить, ел молча. Когда мы закончили, я поднялся: Может, рыбок поедим? предложила она. Я наелся, ответил я и пошёл в номер. Она пошла следом. В номере она протянула мне две тысячи бат: Вот, я продала твои вещи, сказала она с улыбкой. Я молча взял деньги и положил их на тумбочку, после чего пошёл в душ. Когда я вышел, она спросила: Можно твоим душем воспользоваться? Я кивнул и лёг на кровать. Девушки любят долго мыться. Вроде у всех людей тело одинаковое, но женщины почему-то проводят в ванной куда больше времени. Я не дождался её и уснул. Когда проснулся, она спала рядом, закутавшись в мою простыню. «Что за фигня», подумал я и пошёл в ванную. Там уже висел её купальник. Я умылся и разбудил её. Она открыла сонные глаза и испуганно посмотрела на меня, прижимая простыню к подбородку. Вставай, ты что тут ночлежку устроила? возмутился я. Да в номере соседка постоянно болтает по телефону, пожаловалась она. У тебя есть телефон? спросил я. Да. Ответила она. Спросил я ее машинально Дашь номер? Она завернулась в простыню, взяла телефон и продиктовала номер. В моём телефоне появился единственный и первый контакт. Тебе тоже никто не звонит? заметила она с лёгкой грустью. Я машинально ответил: Это тайский новый номер. Его никто не знает. Но наши взгляды встретились и в этом было понимание. Да, признался я. Мне некому звонить. Или ты от кого-то прячешься? спросила она с интересом. Странный ты какой-то. Это я странный? возмутился я. Это ты стоишь у моей постели и в моей простыне. Подумаешь, твоя постель, парировала она. Пожалел бедной девушке кроватку. Так между нами начиналась первая настоящая ссора. Я смотрел на неё и чувствовал раздражение, смешанное с чем-то другим непонятным и новым. Она тоже молчала. Слишком долго, как будто ждала, что я скажу ещё что-то. Или не ждала вовсе просто не уходила. Ты всегда так ведёшь себя? наконец спросила она. Как? Спросил я вызывающе. Будто тебе всё равно, а на самом деле ты всё замечаешь. выкрикнула она. Я усмехнулся, отвернулся к окну. За стеклом шумела Паттайя чужая, жаркая, беспорядочная. Мне правда всё равно, сказал я. Но сам себе не поверил. Она села на край кровати, всё ещё завернувшись в простыню, и посмотрела на меня уже без прежнего возмущения. Спокойнее. Внимательнее. Тогда почему ты не ушёл, когда я осталась? Вопрос завис в комнате. Я не ответил сразу. Потому что ответа не было. Или он был слишком простым, чтобы его произносить вслух. Не знаю, наконец сказал я. Просто так вышло. Она кивнула, будто этого было достаточно. И вдруг стало тихо по-настоящему. Не как раньше напряжённо или раздражённо, а иначе. Как будто между словами образовалось пространство, в котором уже нельзя было врать даже себе. Я сел на край кровати, не глядя на неё. Ты странная, сказал я. Ты тоже, ответила она сразу. И впервые это прозвучало не как упрёк, а как факт. Почти как признание.

Глава13

Она замолчала, будто собираясь с силами, потом глубоко вздохнула: Я украла деньги у мамы и уехала сюда. И симку сменила. Поэтому никто не знает моего номера. В комнате повисла тишина. Я смотрел на неё и вдруг понял, что мне тоже больше нечего скрывать. Я тоже украл деньги у друзей, тихо сказал я. У меня нет мамы. И жить мне негде. Слова выходили сами, будто их давно кто-то держал внутри. Я жил на даче пока не стало холодно. Она смотрела на меня внимательно, уже без раздражения только с какой-то тихой, тяжёлой грустью. А почему ты не устроился на работу? спросила она мягко. А кто меня возьмёт? резко ответил я, даже сам не ожидая, что сорвусь. Я пытался. Сказали плати. А у меня нет денег. Отчим не даёт. Я замолчал на секунду, потом продолжил, уже тише: Мама умерла. Слова повисли в воздухе. Я даже телевизор вынес из дома отнёс им. Думал устроят. А они исчезли. Понимаешь? Просто исчезли. Ни телевизора, ни работы. Я усмехнулся, но без радости: Отчим выгнал меня. Я на даче. Я замолчал, будто внутри что-то оборвалось. Всё, что накопилось, вырвалось сразу и теперь осталось только пустое место. Она долго смотрела на меня, не отводя взгляда. И в этом взгляде уже не было ни насмешки, ни злости. Только понимание. И, может быть, впервые настоящее сочувствие. Она отвела взгляд, будто решаясь, говорить или нет. Пальцы её сжали край простыни. Я не просто деньги украла, тихо сказала она. Я ушла потому что дома уже нельзя было оставаться. Я не перебивал. Мама она запнулась. Она не плохая. Просто ей всегда было не до меня. Мужики, работа, свои проблемы. А я как будто лишняя. Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого. Я могла не приходить домой ночевать она даже не замечала. Понимаешь? Вообще. Я медленно кивнул. И в какой-то момент я подумала если я исчезну, ничего не изменится. Вообще ничего. Тишина снова накрыла комнату. Она говорила спокойно, но за этим спокойствием чувствовалась усталость. Не сегодняшняя накопленная годами. Поэтому я и уехала. Просто проверить выживу ли я хоть где-то. Я смотрел на неё и вдруг понял она говорит не про город, не про страну. Она говорит про жизнь. Мы замолчали. Долго. Слишком долго, чтобы это было просто паузой в разговоре. Она сидела рядом, всё ещё завернувшись в простыню, и уже не пряталась. Я тоже не отворачивался. И в какой-то момент стало ясно мы оба здесь не случайно. Два человека, которым некуда возвращаться. Я протянул руку неуверенно, почти неловко и коснулся её пальцев. Она не отдёрнула. Наоборот чуть сжала в ответ. И в этом коротком, тихом жесте было больше, чем во всех словах до этого. Ни обещаний. Ни объяснений. Просто понимание, что мы оба больше не одни. Я украл эти вещи продолжил я признание . Да я поняла сказала она обыденно . вещи чужие видно сразу. И вдруг всё оборвалось. С улицы ворвался резкий крик, потом смех, затем грохот мотоцикла будто кто-то специально напомнил, где мы находимся. Паттайя снова ворвалась в комнату шумом, жарой и чужими голосами. Настя вздрогнула и резко убрала руку. Чёрт пробормотала она, будто очнувшись. В этот момент в коридоре хлопнула дверь, кто-то громко заговорил на ломаном английском, послышался женский смех слишком громкий, слишком показной. Я не хочу так, вдруг сказала она, вставая. Как? не понял я. Вот это всё она махнула рукой, будто имея в виду и комнату, и улицу, и нас. Слишком быстро. Слишком странно. Я почувствовал, как внутри снова поднимается раздражение. А чего ты хотела? резко ответил я. Ты сама сюда пришла. Она посмотрела на меня уже совсем другим взглядом. Не тем, что был минуту назад. Да, пришла, сказала она. Но это не значит, что я обязана оставаться. Ну и не оставайся, бросил я. Слова прозвучали грубее, чем я хотел. Она замерла на секунду, будто ожидая, что я что-то добавлю. Что остановлю. Но я молчал. И она отвернулась. Быстро сбросила простынь и не обращая внимания на свою наготу пошла в ванну одеваться, уже не глядя на меня .Я проводил взглядом ее уже белую попку в контрасте с телом которое подзагорело. У меня снова встал. В комнате стало пусто, хотя она всё ещё была здесь. Ты странный, тихо сказала она, уже у двери. И наблюдая Мою эрекцию. Ты извращенец. Ты тоже, ответил я. Она усмехнулась коротко, без тепла и вышла. Дверь хлопнула. Я остался один.