Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 70)
В обычных условиях холодное течение, которое несло айсберги на юг, сталкивается с теплым течением, которое направляется на северо-восток, и проходит под теплым течением, по тому же принципу, что теплая вода всегда поднимается наверх. В результате айсберги в том районе подтаивают. Скоро они «оседают» или дробятся на более мелкие куски, которые, в свою очередь, тоже дробятся, продолжая плыть в теплом течении. Их разрушение ускоряется, расширяя так называемую «границу льдов».
Часто говорят, что близость айсберга можно определить по падению температуры. Могу ответить критикам: откройте дверцу холодильника, когда на улице холодно, и проверьте, насколько близко вам придется подойти, чтобы почувствовать разницу. В подобном случае пришлось бы практически уткнуться носом в лед.
В 22:00 я сменялся с вахты. Перед тем как официально принять вахту, офицеры поднимаются на мостик и, уточнив положение, скорость судна и так далее, несколько минут беседуют с теми, кого они сменяют. Старший офицер, выходя на вахту, вначале разыскивает сменщика в полной темноте, чтобы за несколько минут его глаза успели после яркого света привыкнуть к сумраку. Когда глаза привыкают, он сообщает об этом сменщику и официально «заступает на вахту». Мы с Мэрдоком часто ходили вместе и несколько минут — как было у нас заведено — стояли рядом и смотрели вперед, вспоминая случаи из прошлого и настоящего. Мы оба заметили, что лайнер идет ровно, вибрация отсутствует; «Титаник» скользил по воде очень плавно. Потом мы перешли к более серьезным вещам — обсудили сообщения об айсбергах, которые поступили с других судов, и их координаты. Кроме того, мы оба обратили внимание на отсутствие четкой разделительной линии между горизонтом и небом — в таких условиях труднее заметить айсберг, особенно если у него черные стороны. К несчастью, именно такой айсберг оказался у нас на пути.
Обычно у айсбергов, отколовшихся от ледника и подтаявших, бывают черные стороны. Сквозь них просвечивает лед. Вот почему такие айсберги труднее заметить ночью. После того как айсберг длительное время дрейфует в океане, черные стороны постепенно белеют.
Мы шли со скоростью в 22 узла. Было очень темно и очень холодно. На небе ни облачка, море как стекло. Даже спокойное море стало еще одним неблагоприятным обстоятельством в цепи неудач.
Если бы тогда поднялся ветер, если бы началось волнение, очертания айсберга стали бы различимыми благодаря тому, что волны разбивались о его основание.
Капитан Смит считался одним из опытнейших капитанов в Атлантике. Обвинения в небрежности, опрометчивости, несоблюдении мер предосторожности или в том, что он вел корабль на большой скорости, совершенно и абсолютно необоснованны; однако «диванные критики» — явление весьма распространенное; моряки привыкли считать их неизбежным злом. Капитану приходится принимать непростые решения, связанные с безопасностью экипажа и вверенного ему судна, невзирая ни на какие условия: темной ночью, при шквалистом ветре и т. д. При этом он зачастую работает на пределе своих сил в течение суток, а то и больше. Если в таких условиях капитан выходит победителем, что бывает в девяти случаях из десяти, его победу не замечают, но если, в одном случае из десяти, его суждение оказывается ошибочным, можно не сомневаться, что он попадет под огонь «диванных критиков», которым, тысяча к одному, никогда не приходилось принимать решений в экстренных ситуациях, от которых зависели жизнь или смерть.
Капитан Смит и все остальные старшие офицеры, кроме меня, погибли вместе с «Титаником» и потому были избавлены от незабываемого испытания в Вашингтоне, которое затем повторилось в Англии и, наконец, получило завершение в лондонском «Доме правосудия».
Вахту у меня принял первый помощник Мэрдок. Все шло как обычно. Я передал ему «вопросы, представляющие интерес», как мы их называли: курс, скорость, погодные условия, ледовые предупреждения. Затем я пожелал ему спокойной вахты и спустился с мостика. Перед тем как идти к себе в каюту, я обошел судно. Учитывая размеры «Титаника», я прошел по палубам более мили, не считая лестниц, трапов и т. п.
Необходимость убедиться, все ли в порядке, подчеркивалась тем, что лайнер был новым. Я обошел несколько палуб от носа до кормы, осмотрел центральный проход, который назывался «Парк-Лейн». По нему можно было попасть в трюмы. Далее, срезав путь, я отправился на корму, чтобы проверить, на местах ли рулевой и остальные. Затем я вернулся в свою теплую каюту.
Температура на палубе упала примерно до нуля по Цельсию; температура преодолела точку замерзания, и я поспешил завернуться в одеяло. Думая о своих прошлых грехах и будущих наказаниях, я ждал, пока отогреюсь и смогу заснуть.
Столкновение с айсбергом
Я уже погружался в дремоту, когда вдруг почувствовал, как по всему корпусу судна прошла вибрация. Вплоть до того момента «Титаник» шел с таким выраженным отсутствием вибрации, что внезапное нарушение плавности хода стало особенно заметным. Никакого сильного сотрясения я не заметил. Просто плавный, монотонный ход судна внезапно прекратился.
Я сразу же вскочил и выбежал на палубу в пижаме; посмотрел за левый борт, но ничего там не увидел; побежал на правый борт, но там тоже ничего не было, и, поскольку холод резал как ножом, я вернулся к себе в каюту.
Едва ли подвахтенному офицеру, который мчится на мостик в одной пижаме или даже нормально одевшись, можно рассчитывать на теплый прием. Кроме того, если офицер или член экипажа огромного лайнера находится не в том месте, где его ожидают найти, в случае необходимости посыльный не разыщет его. Поэтому я просто ждал.
Наступила полночь трагической памяти 14 апреля; примерно через десять минут четвертый помощник Боксолл
Этого было вполне достаточно. Говорить больше было не о чем. Он вышел и закрыл за собой дверь, я быстро накинул верхнюю одежду и вышел на палубу.
Палубы на современном лайнере обозначаются буквами начиная сверху: А, В, С, D, Е и т. д. Узнав, что вода дошла до палубы F, я понял, что лайнер получил серьезную пробоину. И все же, хотя я понимал, что дело серьезное, в то время еще не думал, что столкновение окажется роковым; осознал я это много позже.
Вплоть до того времени мы ни разу не проводили учений по посадке в шлюпки; лишь в Саутгемптоне спускали некоторые из них на воду. Как бы там ни было, офицерам и матросам торгового флота всегда внушают, насколько важно в экстренных случаях думать своей головой и действовать по собственной инициативе.
Дисциплина на торговом судне требует от каждого наивысшего проявления ума и сообразительности. Каждый должен думать своей головой. Вместе с тем моряки военно-морского флота должны четко исполнять приказы, не более и не менее. Все прекрасно по-своему, когда от человека требуется действовать с точностью автомата, но в торговом флоте такие правила не действуют. Если человек делает лишь то, что ему приказывают, и пользуется этим как предлогом для того, чтобы что-то не сделать, не заметить или не проявить к чему-то внимания, его тут же спрашивают: «Какого же дьявола тогда тебе нужны мозги?»
В результате экипаж поднимается на борт незнакомого судна, и все кажется людям кусочками головоломки. Но здесь и проявляется разница между двумя видами службы. В то время как каждый представитель военно-морского флота Великобритании должен исполнять свою часть работы, к которой его, скорее всего, готовили много лет, каждый кусочек головоломки ждет приказа командира; в торговом флоте все «кусочки» работают вместе, никто никого не бранит и не отчитывает. За поразительно короткий период времени все они перемешиваются и становятся единым, однородным рабочим коллективом. Если все же находятся «кусочки», которые не вписываются в общую картину, могу сказать лишь одно: помоги им Бог!
Можете быть уверены, что команда «Титаника» прошла тщательный отсев. Особо следили за тем, чтобы в экипаже не было тех, кто плохо адаптируется к окружению. В результате, когда настало время, хотя не было никакого сигнала, от каждого потребовалось работать с напряжением всех сил, проявляя ум и смелость, реакция была всеобщей — никто не подвел.
Выжившие в ту ночь могут благодарить Господа, что матросы не ждали рожков и труб. Можно сказать, что во время страшнейшего кораблекрушения они вели себя образцово. Окончательное и решающее доказательство заключается в том, что все спасательные шлюпки на «Титанике» расчехлили, подвесили на шлюпбалки и благополучно спустили в воду. Спуск прошел благополучно.
Для работы двигателей требовалось много пара; поэтому, как только двигатели остановили, пар начали стравливать, он с ревом и шипением стал выходить из всех восьми выхлопных труб. Шум стоял такой, словно пар одновременно выпускали несколько тысяч паровозов.
Все моряки взбежали на шлюпочную палубу, услышав приказ: «Все наверх!» Они работали дружно. Из-за шума команд не было слышно; слова оказались не нужны. Можно было похлопать человека по плечу и указать куда-то кивком или рукой. Несмотря на темноту, этого было вполне достаточно, чтобы матросы взялись за дело. Они расчехляли шлюпки, подвешивали их на шлюпбалки и вываливали за борт, готовя к спуску.