Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 67)
О спасении обитателей шлюпки А на рассвете в понедельник говорят в своих показаниях пятый помощник Лоу, члены экипажа его шлюпки № 14 и других шлюпок 12, 10, 4 и D, пришвартованных друг к другу. Как мы помним, из шлюпки № 14 пересадили всех пассажиров; в нее собрали членов экипажа из других шлюпок, и шлюпка № 14 вернулась к месту крушения. Многочисленные показания совпадают, и остается лишь процитировать слова рулевого Брайта, старшего в шлюпке D, который утверждает следующее.
А. Брайт, матрос (старший) (Ам, с. 834):
«На рассвете свидетель увидел со своего места в шлюпке D еще одну складную шлюпку, А, которая находилась на одном уровне с поверхностью воды, так как была полузатоплена. Пятый помощник Лоу пришвартовал шлюпку свидетеля к другой складной шлюпке, которая тоже дрейфовала вровень с поверхностью воды. Он забрал с нее тринадцать мужчин и одну женщину; они стояли по лодыжки в воде и громко пели в темноте. Как только рассвело, их стало видно. Их спасли, а шлюпку пустили дрейфовать с двумя мертвецами; их лица были закрыты спасательными жилетами».
Адмирал Мэхэн о поведении Немея
В письме, опубликованном «Ивнинг пост», контр-адмирал в отставке А.Т. Мэхэн имеет сказать следующее относительно исполнения Дж. Брюсом Немеем своего долга:
«В „Ивнинг пост“ от 24 апреля адмирал Чедуик явно одобряет поведение мистера Исмея во время крушения „Титаника“, а критику в его адрес называет „кульминацией эмоционализма“.
И с порицанием, и с одобрением лучше было бы дождаться результатов расследования, которое ведется в Великобритании. Событие вызвало много пересудов, но, если такие люди, как адмирал Чедуик, считают уместным публиковать преждевременные оценки, можно и должно критиковать подобные оценки.
Некоторые факты сами по себе настолько вопиющи, что для их признания не требуется расследование. Вот они: (1) перед столкновением только капитан „Титаника“ отвечал за управление кораблем; (2) после столкновения на корабле не оказалось достаточного количества шлюпок для того, чтобы посадить в них больше трети находившихся на борту; (3) ответственность за случившееся несет единственно компания „Уайт Стар“ — не с юридической точки зрения, ибо по закону все условия были соблюдены, но с точки зрения нравственности. Мистер Исмей — один из самых влиятельных, если не самый влиятельный, представитель этой компании.
За потерю жизней компания несет индивидуальную и коллективную ответственность. Мистер Исмей отвечает лично, не только как представитель компании. Он считал „Титаник“ непотопляемым; данное убеждение облегчает нравственную вину, но не ответственность. Необходимо отвечать за свои ошибки и за свои недостатки. Мистер Исмей — и адмирал Чедуик — оправдывают то, что он бросил полторы с лишним тысячи человек. Компания в ответе за гибель каждого из них уже на том основании, что последнюю шлюпку спустили на воду заполненной наполовину; а мистер Исмей утверждал, что больше никого не было видно.
Да, он никого не видел; но можно ли было кого-то найти? Мистер Исмей прекрасно понимал, что на корабле должно было остаться много народу, потому что он знал, что шлюпки вместят только треть пассажиров. Длина „Титаника“ составляла 882 фута; ширина — 92 фута; это примерно столько же, сколько от 33-й улицы до 37-й (немного севернее). На таком пространстве, на нескольких палубах, собралось полторы с лишним тысячи человек. Конечно, невозможно было отыскать в то время кого-то конкретного; но встретить отставших было вполне возможно. Прочтите отчет полковника Грейси в „Сан“ и „Таймс“ от 25 апреля. Он пишет о „большой толпе людей, мужчин и женщин“, которая вдруг появилась перед ним после того, как спустили шлюпки.
В интервью „Нью-Йорк таймс“ от 25 апреля адмирал сэр Киприан Бридж, выдающийся офицер, утверждает, что мистер Исмей был всего лишь пассажиром, таким же, как другие. Верно — до некоторой степени. Он никоим образом не виноват в столкновении; но после столкновения возникла ситуация, за которую в ответе именно он, а не капитан: тонущее судно без достаточного количества средств для спасения жизни. Неужели в таких условиях он не несет никакой дополнительной ответственности?
Я считаю, что, пока на „Титанике“ оставались люди, которых можно было спасти, мистер Исмей обязан был позаботиться о том, чтобы в шлюпке оказались те, другие люди, а не он. Погибло более 1500 человек. Возможно, расследование откроет дополнительные обстоятельства, которые снимут вину с мистера Исмея, однако их необходимо найти. Если это — „кульминация эмоционализма“, охотно понесу за это ответ.
Адмирал Чедуик убежден, что „сохранение жизни необычайно важно для огромной организации, к которой принадлежит мистер Исмей“. Подобные слова окружают бегство мистера Исмея ореолом самопожертвования. Незаменимых людей не бывает. Конечно, в компании „Уайт Стар“ найдется достаточно умных и энергичных людей, чтобы она продолжала свою деятельность без него. Судя по сообщениям, тридцать семь спасенных женщин стали вдовами после катастрофы и вследствие нехватки шлюпок. Их мужья были для них не менее незаменимыми, чем мистер Исмей для компании. В первую очередь он обязан был исполнять свой долг по отношению к пассажирам и экипажу корабля; его долг по отношению к компании „Уайт Стар“ настолько вторичен, что в то время практически не имел силы.
Необходимо проявить осторожность и не искажать нормы. Многие утверждают, что виновницей подобного исхода является система. Но что есть система, как не совокупность отдельных личностей? В результате такого подхода размывается чувство индивидуальной ответственности. Подобный подход пагубен, и столь же пагубна терпимость по отношению к неспособности отдельного человека исполнить свой долг».
Заключительное примечание
Полковник Грейси умер 4 декабря 1912 года. В течение лета он все больше слабел, хотя и не жаловался. Его здоровье было подорвано из-за переохлаждения и тех испытаний, какие выпали на его долю во время катастрофы «Титаника». Миссис Грейси и его дочь были с ним до самого конца. Он знал, что конец близок, так как за день до смерти вызвал к себе священника и принял святое причастие. На следующий день он двенадцать часов провел без сознания; однако перед самой смертью пришел в себя примерно на десять минут; он узнал всех близких и попрощался с ними.
Поминальная служба проходила в той церкви, где он венчался; на ней присутствовали многие представители 7-го полка, в котором он служил. Проводить его в последний путь пришли миссис Астор и многие другие выжившие с «Титаника». Нескольким из них полковник Грейси помогал сесть в шлюпки во время катастрофы. Погребение состоялось на кладбище Вудлон.
Итак, его книга заканчивается здесь. Он собирался написать последнюю главу, в которой рассмотрел бы трагедию «Титаника» в ретроспективе и в свете позднейших собранных им сведений; он собирался преподать уроки, которые кажутся весьма необходимыми в настоящем и очень полезными для будущего, и завершить свой рассказ несколькими последними штрихами.
Но другая рука написала явленный конец. Что ж, большого значения это не имеет. Настоящий труд был завершен во всей его полноте. Картина нарисована, детали собраны верно и расположены в должном порядке. Остальное — плод размышлений и комментариев; и, оглядываясь назад, кажется, что сделанного уже достаточно.
В первый — и последний — раз я встретился с полковником Грейси на обеде в нью-йоркском отеле «Уолдорф-Астория», когда мир еще гудел отголосками той ужасной катастрофы. Необычайные переживания, которые выпали на его долю, и страшные сцены, свидетелем которых он стал, оставались для него такими же яркими, как если бы произошли накануне; но говорил он очень спокойно, прямо, беспристрастно, не навязывая своей точки зрения, но и не избегая ее. Рассказывая, он проявлял редкое милосердие; я не слышал от него ни единого грубого или осуждающего слова. Мне показалось, что он обладал редким даром понимания человеческой натуры, редким чувством соразмерности. Он никого не обвинял в трусости или неспособности делать свое дело; но рассказывал обо всем так, как он это видел, не предлагая никаких толкований. И постепенно, посреди роскошного отеля, где собрались обеспеченные люди с разных континентов, возникала картина огромного корабля, который ночью движется навстречу своей судьбе. Я не могу полностью передать всю яркость полученного образа, вырезанного из тьмы воспоминаний и отпечатавшегося в ярком солнечном свете летнего дня. Его рассказ остался для меня неизгладимым, незабываемым — каким должен остаться для всех, кто пережил трагические часы и никогда не забывает, что оказался на волосок от смерти. Возвращаясь к тому дню, все больше осознаешь серьезность ситуации. Люди все больше понимали, что корабль затонет прежде, чем придет помощь; и, наконец, многие из них встретились в ту ночь со своей судьбой. В ту ночь и в то утро совершались добрые и дурные поступки; но добро значительно перевешивает зло. После того как мелочность тщательно рассмотрена, немногочисленные трусы изгнаны, а грубые и эгоистичные взвешены на весах и найдены слишком легкими[43], остается большое число смелых и отважных людей, подлинных героев, чьи имена следует помнить вечно.