Арчибальд Грейси – Правда о «Титанике». Участники драматических событий о величайшей морской катастрофе (страница 16)
Вернемся к тем мерам, какие предпринимались для привлечения внимания других судов. К тому времени радисты связались с несколькими кораблями; их просили скорее идти на помощь, так как вода прибывала и нос «Титаника» начал погружаться в воду. По словам Брайда, первый ответ пришел от германского «Франкфурта»: «Сообщение получено; окажем помощь», однако они не указали, где находятся. Сравнивая мощность сигнала от «Франкфурта» и других кораблей, радисты сделали вывод, что «Франкфурт» находится ближе всех к «Титанику»; дальнейшие события доказали, что дело обстояло не так. Более того, «Франкфурт» находился на расстоянии 140 миль и прибыл к месту катастрофы в 10:50 на следующее утро, когда «Карпатия» уже отошла со спасенными на борту. Следующий ответ пришел от «Карпатии», которая находилась в 58 милях от «Титаника» и направлялась в Средиземное море. Радисты получили быстрый и долгожданный ответ: «Идем полным ходом»; далее «Карпатия» указала свои координаты. Затем был получен ответ с «Олимпика». Радисты какое-то время вели переговоры со своими коллегами с «Олимпика», однако близнец «Титаника» находился в 560 милях, слишком далеко, чтобы оказать немедленную помощь. При скорости в 23 узла «Олимпик» мог прибыть к месту столкновения примерно в 13 часов на следующий день, и именно такой срок отвели ему пассажиры шлюпки № 13. Мы всегда считали, что кочегары, которые поделились с нами такими сведениями, узнали все от кого-то из офицеров перед тем, как покинули «Титаник». Но поскольку они ничего не знали о «Карпатии», которая находилась гораздо ближе, вероятнее всего, они слышали какие-то слухи о местонахождении корабля-близнеца, «Олимпика», и произвели приблизительные подсчеты.
Вот несколько других пароходов, с которыми удалось связаться, и расстояние до них: «Маунт Темпл», 50 миль; «Бирма», 100 миль; «Вирджиниан», 150 миль, и «Балтик», 300 миль. Но ближе всех — даже ближе «Карпатии» — находились два корабля. Одним из них был «Калифорниэн», расстояние до которого составляло менее 20 миль. Радист «Калифорниэна» закончил смену и отправился спать. Поэтому он не поймал сигнал CQD, который разносился на много миль с призывом о помощи — немедленной, срочной помощи! — для сотен людей, стоявших на палубе «Титаника».
Вторым судном был небольшой пароход в нескольких милях левее «Титаника». Там не было рации, а его название и место назначения остаются неизвестными; однако доказательства его присутствия рядом в ту ночь неопровержимы, чтобы не принимать их во внимание. Воксхолл утверждает, что они с капитаном Смитом отчетливо видели корабль милях в пяти от «Титаника»; они различали мачтовые огни и красный бортовой огонь. Они сразу же выпустили ракеты, привлекая внимание корабля, и электрические сигналы Морзе. Воксхолл не получил ответа, хотя капитан Смит и стюард уверяли, что ответ получен. Второй и третий помощники видели посылаемые сигналы и огни неизвестного корабля. Третий помощник видел огни корабля из шлюпки, где он был за старшего. Матрос Хопкинс показал, что старший в шлюпке велел ему грести на огонь; мы в шлюпке № 13 видели огни в том же положении и какое-то время гребли к ним. Но, невзирая на все наши усилия, призванные привлечь к нам внимание, корабль медленно удалился и огни скрылись за горизонтом.
Как жаль! Он находился так близко и без труда мог бы спасти не одну сотню человек! Трудно поверить, что на корабле нарочно не отвечали на сигналы; те, кто так утверждает, должно быть, ошибаются. В выводах следственного подкомитета сената США недвусмысленно утверждается, что этот неопознанный корабль — не что иное, как «Калифорниэн», и отказ последнего прийти на помощь «Титанику» можно расценить как преступную халатность. Есть неопровержимые доказательства того, что некоторые члены экипажа на «Калифорниэне» видели наши ракеты; но невозможно поверить, что капитан и офицеры знали о нашем бедственном положении и намеренно проигнорировали его. Один механик, который служил на трансатлантической линии, рассказывает, что от небольших промысловых судов часто отходят шлюпки и идут на веслах много миль; иногда они теряются и блуждают среди айсбергов; порой их больше не находят. Вот почему в число обязательного оборудования на промысловых судах входят сигнальные ракеты. Их посылают вверх, показывая шлюпкам, куда возвращаться. Можно ли предположить, что на «Калифорниэне» приняли наши ракеты за такие сигналы и потому не обращали на них внимания?
Кстати, тот же механик, не колеблясь, добавляет: как правило, крупные лайнеры не останавливаются, чтобы помочь небольшим промысловым судам, которые посылают сигналы бедствия, — даже в тех случаях, если виновниками столкновения являются они сами. Он уверенно утверждает, что подобные случаи хорошо известны всем служащим трансатлантических линий.
Что касается других судов, с которыми общались радисты, только «Маунт Темпл» находился достаточно близко и мог вовремя прибыть и оказать помощь, но между ним и «Титаником» простиралось огромное ледяное поле. К тому же «Маунт Темпл» был окружен айсбергами.
Семь кораблей, которые получили сообщение, сразу же вышли на помощь, но все (кроме «Бирмы») остановились после радиограммы с «Карпатии», в которой сообщалось о судьбе «Титаника» и людей на борту. Должно быть, радиограмма очень сильно подействовала на капитанов других кораблей; они наверняка лучше, чем обычные путешественники, понимали, что означает гибель такого прекрасного корабля в первом же рейсе.
Итак, оставалось одно: как можно быстрее спустить шлюпки на воду. Офицеры посвятили этой задаче все силы. Второй помощник капитана Лайтоллер спускал на воду одну шлюпку за другой; в одну он посадил 24 женщины с детьми; в другую — 30, в третью — 35; затем, увидев, что у него не остается матросов, он отправил со следующей шлюпкой майора Пьючена, опытного яхтсмена, чтобы тот помог управлять ею. После того рядом с ним почти не осталось женщин для посадки в пятую и шестую шлюпки. Причины этого изложены выше. Все это время пассажиры оставались — по его собственным словам — «тихими, как будто в церкви». Судя по всему, посадка в шлюпки и спуск на воду продолжались почти до того времени, как «Титаник» затонул; в среднем на заполнение одной шлюпки уходило около двадцати минут. Лайтоллер работал до самого конца; затем он пошел ко дну вместе с судном. Давая показания на заседании следственного подкомитета в США, он так ответил на вопрос: «Вы покинули корабль?» — «Нет, сэр». — «Корабль покинул вас?» — «Да, сэр».
Он прекрасно и безупречно делал свое дело, и то, что ему удалось выплыть и спастись, кажется чудесной наградой за преданность долгу.
Капитан Смит, офицеры Уайлд и Мэрдок были так же заняты в других частях корабля; они уговаривали женщин садиться в шлюпки, в некоторых случаях отправляли в шлюпки младших офицеров, например Питмена, Бокс-холла и Л оу. В других случаях старших выбирали из числа опытных моряков. Старшим кричали, куда лучше идти; одним велели находиться рядом с «Титаником» и ждать дальнейших указаний; другим — грести на свет исчезающего парохода.
Прискорбно вспоминать результат того, что первые шлюпки спускали на воду полупустыми. В некоторых случаях места в шлюпках занимали мужчины вместе со своими женами — молодые мужчины, которые женились лишь несколько недель назад. Они совершали свадебное путешествие на «Титанике». Их пустили в шлюпки только потому, что рядом не оказалось других женщин. Офицер, руководивший посадкой, строго придерживался приказа: «Только женщины и дети». Поэтому он заставил их снова выйти. На некоторых шлюпках, дошедших до «Карпатии», оказалось множество пустых мест. Можно себе представить, что чувствовали в такой ситуации молодые жены! Впрочем, в разных частях корабля приказ истолковывали по-разному. Кое-где мужчинам разрешали садиться в шлюпки, а иногда офицеры сами приглашали их сесть — не только для того, чтобы подменять гребцов, но даже в качестве пассажиров. Конечно, так поступали с первыми шлюпками, когда больше не могли найти женщин.
Разница в понимании данного правила часто подвергалась обсуждению на «Карпатии» — более того, само правило обсуждалось довольно подробно; его принимали близко к сердцу. Не было недостатка в тех, кто сомневался в справедливости строгого воплощения правила в жизнь. Многие считали несправедливым, что мужа отделяли от жены и детей, оставляя тех без гроша, или разлучали молодоженов лишь после нескольких недель брака, и в то же время спасали пожилых одиноких дам, не имевших ни иждивенцев, ни особых обязанностей. В основном именно те дамы сокрушались из-за того, что спасли их, а не кого-то другого. С ними, похоже, соглашались и многие мужчины. Может быть, с точки зрения теории они правы, однако применить теорию на практике оказалось невозможно. Снова процитирую слова Лайтоллера, произнесенные на заседании следственного подкомитета в США. Когда его спросили, соответствовал ли приказ капитана морскому закону, он ответил, что приказ соответствовал «закону человечности». Несомненно, вот истинная причина для его существования.
И все же необходимость отбора вызвала понятную горечь у многих. Дамам, лишившимся близких, неприятно было узнать, что в одной шлюпке находился подобранный из воды кочегар, совершенно пьяный; он все время кричал и размахивал руками. Дамам пришлось повалить его на дно и сесть сверху, чтобы утихомирить. Если какие-либо сравнения уместны, наверное, было бы лучше, если бы спасся какой-нибудь образованный, воспитанный человек, а не тот, кто решил в минуту опасности искать спасение в спиртном.