Арчи Вар – Четыре демона. Том 2 (страница 37)

Дальше мы попали в стратегическую реалию, заказчика знал из всех только один, организатор, находящийся среди нас. Он был вычислен. Связным, нанявшим исполнителей, был один конкретный человек, Искатель, он и ответственный за подбор кадров и виновный в нашем участии. Саша был не лучшим кандидатом для выполнения задания, но оно было ему по силам, а факт, что он сам родом из наших мест, для ставки, а точнее, всего для одной персоны наверху, стал решающим.

Смол его закадычный кореш, потому их банда и стала реальной силой в секретной игре какой-то властной шишки со столицы. Приехав в город, Искатель обратился конкретно к нему. Почему не профессионалы, для меня будет вечной загадкой. Так вот! Когда мы увели ящики у них из-под носа, Саша решил, что его квест растянулся на несколько этапов, но никак не провалился, а мы ему идеально подходили в качестве усиления группы. Двойной плюс. Подключение нас и Рига с заказчиком не имело ничего общего, это инициатива Искателя, он знал, что Ригрус их не отроет, но за сами ящики отдаст всё что угодно, а это реальный рычаг, ведь руководителю нужно лишь содержимое. Цепочка передач по владельцам — дело времени, и итогом груз придёт именно к нему. А кому бы мы могли продать ящики, если что? Разумеется, только этому скупщику, чтобы не рисковать и нормально поиметь. Крайне качественная многоходовая, не заканчивающаяся на украденных контейнерах. Виман, перевозивший груз, взорвали изнутри, дистанционно. Возникновение конфликта из-за обид и противоречий между нами и Выстрелом Саша учёл. Он выплатил им полную сумму, как за успешно законченное дело, а побитых из их группы мы в своё время спрятали, пусть и чуть заморозили. Саша продумал всё наперёд и оставил заглушку, даже сбросил Смолу координаты вместе с сообщением, что всё хорошо. Получается, он добился с ними некого понимания, и те не пребывали в обиде и не возражали против участия звена из меня и друзей, нас с ними собирались свести.

По мере роста уверенности в энергиях нового мира и нашем высоком месте в рейтинге контроля этих сил, мы невольно расслаблялись, и даже простреленное плечо не включило важнейший для выживания людей с нашим образом жизни инстинкт. Правда Кирилл, московский Орден и крупная программа поиска ценного груза и виновных учитывалась Сашей без наличия крыс среди группировок.

Возможно ли оставаться достойным человеком, живя вне закона — извечный вопрос для многих, и я всегда думал, что да, но чем глубже погружался, тем больше сомнений меня одолевало. Все богатые и известные люди с точки зрения права грязны, политики увязли намного больше всех остальных. Как тогда следует поступать, если, поднимаясь по социальной лестнице, чистым остаться нельзя? Или не стоит по ней вообще идти, если хочется жить по совести и чести? Я понимаю, мораль и право крайне противоречивы, одно изнутри человека, говорит, что нам делать не стоит, другое рисует линию, санкционируя за её пересечение.

Каждый из нас стремится к большему, достигнув одной цели, ставит другую, принято считать, что амбиции или смысл нужны каждому, без них человек не живёт, а существует. Я бы поспорил, иногда всё, что нужно, приходит само, остаётся только дождаться, не пропустить и не испугаться, схватить. Обратка за причинённый другим дискомфорт в своё время найдёт каждого, по мне важно понимать это и хватать свой момент за законом, только если ты согласен отвечать и понимаешь последствия решения. Мораль и право теряет значение, не стоит о них даже вспоминать. Лучше прислушаться к внутреннему голосу, совесть качественней морали укажет, можно ли ещё раз так поступать. Существует множество способов её заткнуть, отвернуться или скрыться, но это другая история, и, как правило, все они дают только временный результат, не решая проблемы, а потом ещё и давят на психику давят.

Саша, Никита и остальные не желали нам зла, стоит отдать должное, не имели мыслей нас кинуть, лишь использовать, даже планировали всё объяснить и, успешно закончив, обеспечить всех участников до конца наших дней. Риск оценить должен был каждый сам, и принуждать они не планировали. Предатели в их группе не позволили мечтам сбыться, нас они топили невольно, Смол пострадал равно нам. Впрочем, знал больше нас, значит и разочаровался меньше.

Все эти данные раскроются позднее, а тогда, сидя в наручниках на большой высоте, преодолевая грозовые тучи, я мечтал набить рожу всем этим козлам, голос обиды и злобы из глубин кричал, ещё и надумал себе, пусть и попав далеко от центра смысловой мишени.

«Брось всех при побеге», — думал я, глядя на Смола, злобно, постепенно собираясь переходить к действию.

Начать всё же хотелось до посещения западного отделения, так надёжнее, не известно, кто подсядет от копов, загадка — вдруг десять Крастеров, тогда плану конец, и моё время сильно ограничивалось. Большая высота, риски другого кода наручников, страх перед опасными действиями и целый комплекс отговорок продолжали заставлять откладывать освобождение или вовсе отказаться от попытки.

— Не очкуйте, хорошее заземление, — посмеялся над нами взрослый гвардеец после второго попадания молнии в наше транспортное средство, наблюдая за тем, как Смол рассматривает служивых и стреляет глазами.

— Не жопой же деланый, — удостоверил второй.

— Если получится, потом вам всё объясню, или общего друга расспросите, — без эмоций сказал Смол, намекая на лишние уши и снова опустив глаза. — Только вот какая уже разница? — тихо добавил он.

Я воспринял эти слова, как полное подтверждение.

— Да что ты, продолжай, пожалуйста, мне интересно, может, и срок себе подсластишь, — усмехнувшись, предложил ему Шин. — Намбир, ты там не заснул, когда перестанет трясти? — с небольшим волнением в голосе крикнул он пилоту, не вставая, но тот молчал.

Шин из Якутов по этносу, переехал в центральную часть страны пять лет назад, в свои тридцать до вступления в гвардию предпочитал не летать даже на самолётах. В Москву приехал на поезде, в наш город перебрался спустя год, по службе его банально перевели к нам. На сегодняшний день, Шин свыкся с полётами на работе, но такая погода напоминала ему о фобии, аж пробило в пот.

— Намбир! — ещё раз крикнул тот, отстегнув ремень безопасности для похода в кабину.

Ответа вновь не последовало, дождь, бьющий по корпусу, и раскаты грома забивали любой прочий шум, голос у Шина не тихий, но и недостаточно громкий для обстановки.

— Глухие? — недовольно переспросил Шин, зайдя в кабину и с трудом удерживаясь за ручку возле двери. — Ну, и трясет же у вас, почему так долго не выходим из бури? — осматривая небо без просветов, поинтересовался якут, не понимая, почему ещё не поднялись над грозой.

На пилотах были массивные наушники, в сочетании с погодой услышать зов Шина они не могли. Управляющие кораблём не отзывались, даже когда тот встал у них за спиной, лётчики полностью загрузили себя стабилизацией курса, затрачивая много моральных сил и переживая. Второй пилот заметил гостя и снял наушники, вступив в разговор:

— Зачем отстегнулся!

Шин решил, что переспрашивать уже бессмысленно, и задал новый вопрос:

— Всё нормально?

Лица экипажа заставляли нервничать, Крастер ещё больше распереживался. Ему захотелось пойти обратно в кресло. Вдобавок Намбир передавал своё местоположение в центр по спутниковому каналу, запрашивая информацию о грозе, но вторая сторона отсутствовала, пилоту приходилось много раз повторять одно сообщение, а интонация говорила о его повышенной тревожности.

— Летать боишься? — по Шину это было очевидно, второй пилот продолжил, не ожидая ответа. — Тебе повезло, ты живёшь в нашем времени, техника больше не поддаётся погоде, расслабься.

— За окном чертовщина! — с надеждой долго высматривая пробелы в небе, но обломавшись, пояснял Пустой.

— Я бы сказал, аномалия. Возвращайся на место, трясти нас пока не перестанет! — печально высказался безымянный помощник пилота.

Малословным объяснением тот желал сохранить спокойствие своих пассажиров. Сам же Намбир совершенно не врубался в происходящее, они достигли максимально допустимой для техники высоты, так и не покинув штормовой фронт. Подобного никогда не случалось, это говорило о размерах ненастья, да и база на связь с ними не выходила. Экипаж принял решение снижаться, предупредив всех о возможном усилении тряски через устройство внутренней связи.

Пока Шин разговаривал, я тоже времени зря не терял. Повозившись не одну минуту, смог освободить одну руку, с третей попытки введя известную мне комбинацию. Главной помехой выступал факт, что я сам надевал себе эти наручники и, тупанув, оставил часы и Рур-ф, теперь причинявшие большой дискомфорт, когда изгибал руку.

Много раз обругал себя, и у меня получилось освободиться, но ёрзая, я привлекал внимание сидящих рядом стрелков. Двойное везение, гвардеец назвал мне свой настоящий код, а после его ввода и частичного освобождения одной руки наручники отмагнителись от вставки в сидение, позволив использовать риски. Вот только болтало. Я слабо осознавал дальнейшую последовательность действий, меня слегка дёргало каждый раз, когда вспоминал, как далеко мне предстоит падать. В страхе быть замеченным, не стал освобождать вторую руку, хоть и оставалось просто надавить кнопку сбоку. Повторный ввод комбинации не требовался. На моё счастье вселенная в виде мысли подарила идею — шантажом подействовать на гвардейцев. Я занимал самое последнее, крайнее справа место, близко к двери, левым плечом прижавшись к стенке, перегородке в техническое отделение. Освободившейся рукой мне абсолютно незаметно удавалось донимать то самое разделение небольшими порциями холодной стихии на протяжении времени, почти без проявления энергии и синих вспышек, точнее, закрывая их собой. Проводником являлась моя рука, вокруг ладони стало очень холодно, и постепенно образовывалась промёрзлая корка.