Арчи Вар – Четыре демона. Том 2 (страница 2)
У меня сильная воля, но всегда не хватало мотивации. Не притворялся, но и когда что-то не нравилось, предъявлять не стремился или не торопился — зависимо от личности. Даже если видел собственное вмешательство востребованным, высказывался лишь в отношении тех, кто мне импонировал.
Почти во всём похабен, небрежен и безалаберен, но только не со своими девушками. Семья для меня одна из важнейших жизненных прерогатив, и точно знаю, что дети меня любить особо не будут, ибо проявится требовательность, строгость и властность.
Высокомерен, безразличен и даже зануден, редко вызывал понимание у других людей и никогда не признавал социум. Да и человечество в целом недолюбливал. Наглость — моё второе счастье. Часто казался лицемером, таковым не являясь, но не делал ничего, дабы этого избежать. «Себе на уме» тоже очень ко мне подходило…
Благородством тоже особенно не награждён.
Для полноты образа мне только собственной колокольни не хватало…
Пока я размышлял о природе Еврейского приступа пессимизма, он продолжил излагать, в чём именно странность такой депрессии:
— Да вот в том-то и беда, всё вроде хорошо, и в достатке живём, прям жаловаться стыдно, блин, — улыбаясь, но прежде прищурившись, а затем, отвернувшись. — Может, конечно, сам накручиваю, как обычно, но состояние неприкольное, будто не на своём месте сижу, как на иголках.
— Да брось, Димон. Не поддавайся унынию. Конечно накручиваешь, ты просто работаешь много слишком. Постоянно в сервисе, плюсом с нами по лесам бегаешь, а отдых у тебя сводится к компу с пивасиком и сексу по выходным, — потом не смог удержаться от вставки: — Да и то не всегда… Судя по тебе, — проговорил так спокойно, что заставил его улыбнуться.
— Мы, кстати, и вправду очень давно никуда не вырывались, нужно сходить посидеть в ресторанчике каком, — поддав немного газу, подметил Димон и продолжил: — Так называешь, «сервис»! Приятно даже слышать, может быть, когда-нибудь он им и станет, но пока что, просто гараж с небольшим набором услуг, — засмеялся он, но спустя каких-то двадцать секунд снова опустил взгляд на дорогу и погрузился в мысли, а кратковременный просвет затянулся.
В этот момент подозрения подтвердились, ситуация оказалась из ряда вон выходящая. Хорошо его тревоги ещё не переросли в помешательство. Глубокое познание этой бездонной еврейской души говорило, что такие глубокие страдания несвойственны даже для этого эмоционального индивидуума.
От нагоняемой Евреем тоски я и сам призадумался, уставившись в окошко, рассматривал родные просторы в виде красивого и почти оттаявшего леса. Берёзы и сосны беспорядочно перемешались между собой, но при этом стремились разделиться в обособленные рощицы. Никогда раньше данная особенность не попадала в поле моего внимания, а теперь в момент выстроилось странно сравнение с людьми, живущими в обществе. Снег, местами переходящий в серо-зелёную траву, добавлял свой шарм в идеальную картину ранней русской весны.
Главное, не замечать грязь и немалое количество мусора, расцветающего по обочинам каждый год ещё раньше подснежников. Власти начинали чистить трассы и леса, отменили многолетний, наиглупейший запрет на сбор повала и сухостоя, но успели столь сильно запустить вопрос, что разгребать им предстояло ещё долго. Жаль, не добрались до выплат небольших процентов с продаж природных богатств нашей родины населению и до контроля нефтяников. Со стремительным падением цен на нефть бензин не дешевел.
Через несколько минут я отвлёкся от окружающей среды и обратился к сосредоточенному Диме, внимательно следящему за дорогой.
— Знаешь, братан, я уже тебе говорил. Найди себе занятие, что доставляет удовольствие. Только без твоего максимализма, а то опять дойдёт до поломанной шеи.
Он засмеялся. Кроме двух более ранних примеров, был и третий, Дима ключицу ломал, когда занялся паркуром.
— Я сам уже долго пытаюсь определить причину депрессивного настроя, Арчи. Пока что склонен отдать пальму первенства своему образу жизни!
— Ага, блин, нормальный варик, не знаешь, в чем проблема, назови ей саму жизнь. Ништяк, Димон. Прямо вижу, это твой вариант.
И снова мы засмеялись.
Мне всегда очень нравился наш стиль преодоления любых неприятностей через шутки над ними или существенным повышением настроения за счёт обыкновенного общения с ребятами. На мой взгляд, святая функция друзей заключается в способности помочь в преодолении кризиса, не финансового, а гораздо более значимого для Русского человека — душевного. Под таким же девизом не один год действовала церковь, называя это фундаментальной задачей веры в современной жизни.
— Можешь ещё исповедоваться сходить, Димон, вдруг поможет, пробей на фарт, — я не отступал от цели по улучшению его настроения.
И он оценил, поскольку был не против богохульных шуток.
— Не поможет. Пробовал, — утвердительно ответил он.
Быстро преодолев возникший от серьёзности ступор, я переспросил:
— Серьёзно. В синагоге, наверное, от грехов откупался? — засмеялся я. — Ну, а что, какие у тебя ещё варианты? В нашу придёшь, священник пять минут послушает и сначала закурит, а потом и вовсе в запой на неопределенный срок погрузится.
— Да я просто, наконец, добрался до языческой тусовки, когда был у Насти на выходных. С шаманами там общался, энергетику просматривали у меня, ну, и всё в том духе, — с улыбкой рассказал Димон.
На какой-то момент из него вновь улетучились все проблемы, он превратился в привычного для меня, внешне надменного представителя самой продуманной нации нашей планеты. С язычеством у Димы связалась пусть и очень непродолжительная, но в последнее время значимая часть внутренних убеждений. Начало было положено ещё в старом мире, я тоже не раз интересовался этой тематикой, но довольно-таки поверхностно, в рамках изучения истории Славян. В целом, несмотря на мои нигилистические взгляды, каноны язычников вызывали менее всего вопросов и недоверия.
Внимание Димы старинное учение захватило более любой другой религии, а по мере его общения с одной из пассий, вхожей в круг значимых представителей этого движения, взгляды только крепли. Окончательное перенятие идеалов произошло после появления явных фактов существования энергии внутри людей. Ну, а при наличии у Дмитрия явной предрасположенности к поискам себя, пускай лучше язычники, чем те дураки в Полисах или послушники Ордена со своими россказнями о служении чему-то там высокому и о Рационализме. Я бы, кстати, нисколько не удивился, попади Жид однажды в секту, прям вижу его в образе…
— Ну, и чё они там? Нормально, наверное, тебе по большим ушам поездили. Ничего никуда перевести не просили? — с довольной улыбкой во всё своё немалое лицо спросил я.
— Да ладно тебе. Нормальные они там все, взрослые адекватные люди.
— Ага, мля, никто в битве экстрасенсов не участвует и не взывает к тёмным или светлым для раскрытия потенциала, прям-таки пример адекватности, да, Димон?
Это, конечно, был сарказм чистой воды, основанный на информации, получаемой мной от него же чуть ранее, и соответственно, эти слова друг воспринял правильно. Еврей однажды мне доказывал, что передача по ТНТ — правда, и пусть не все, но там много сильных магов.
— Видел я этих взрослых в Анастасийской деревне, тоже вроде как Сибирское учение, а на деле… — посмеявшись, добавил со ссылкой на личный опыт. Мы с Костей в их поселении однажды дом своеобразной бабушке строили.
— Ну, не без этого, конечно, но в целом… — начал было исправляться Дима, но тут я его перебил, продолжив фразу:
— Они и не должны сильно отличаться от большинства странных людей, но смысла это не меняет. С твоей впечатлительной натурой лучше особенно не показываться в подобных местах.
Наш диалог перешёл в позитивный настрой с обеих сторон. Обсуждаемые нами ранее систематические запарки Еврея уже ничего не значили, он отвлёкся и забылся, однако в любой момент состояние могло измениться. Как бы там в дальнейшем не сложилось, за душевной беседой мы почти добрались до Москвы. Движение на трассе с каждой минутой теряло в скорости, а количество машин резко прогрессировало.
— Ты не обратил внимания, по ходу? — показал Дима пальцем на место, где обычно висит зеркало заднего вида, которое он снимал в каждой из своих машин.
Там была вклеена резная деревянная реечка, узкая и не очень длинная, разделённая на три секции и в чём-то похожая на иконы, разве что не покрытые краской поверх дерева. Рассмотреть более чётко было сложно из-за недостатка освещения, да и желания не возникло.
— И что это, оберег? Думаю, тебя не спасёт, Дим.
— Да это я от тебя повесил, там ещё в бардачке несколько штук, если одной тебя отогнать не получится. Моя машина теперь самое защищённое от нечисти место, странно только, почему не работает. Ты должен был забиться в конвульсиях и показать свою истинную форму, — ответил он.
— Да они просто только на низшие классы в иерархии ада работают, со мной такой ерунде не совладать. Тебя надули! — забавляясь, высказался я. — И вообще, зря, поздно бороться начал. Душа твоя уже принадлежит мне, ты что, забыл? Она теперь со мной отправится, если ты меня изгонишь…
Дима не понял, о чём речь, и уставился с опасением.
— Ну, на тех выходных. Вы тогда ещё набухались, и ты мне её в карты проиграл. Вот теперь обереги и не пашут. Пора, кстати, по долгам платить. Давай доставай её, прямо сейчас.