Арчи Вар – Четыре демона. Том 1 (страница 65)

Дима, подобно девушкам, нуждался в создании искусственных сложностей, ему становилось скучно, когда всё развивалось размеренно, и тогда он бросался в омут с головой, без разбора. Что именно становилось сутью его притязаний, диктовали обстоятельства или моментно вспыхнувший интерес, тлеющий быстрее, чем поддавался осмыслению. Дима сам по себе особь довольно странная, если не экстраординарная, неопределённый тип, вечно находящийся в поиске себя и постижении мира. Образ усугублялся, если познать моего друга ближе, но зато с определением психологического подвида никаких проблем не было, в отличие от остальных ребят, даже в понимании его личности наше с ним мнение совпадало так же, как и в понимании моей — обоюдное согласие.

Еврито относился к той части людей, что из-за своей натуры или обилия мыслей не способны уснуть, а узнав нечто важное или интересное, но не до конца, такие начинают сходить с ума, не находя покоя. Так сильно ожидание и прочие эмоции воздействовали на состояние и дух. Я часто смеялся над ним и издевался, рассказывая нечто интересное, но обрывая конец, откладывая его на неопределённый срок, чтоб тот помучался.

Дима амбициозен, импозантен и впечатлителен, это список его качеств, бросающихся в глаза сразу же со знакомства. Приметная и запоминающаяся внешность, он выглядел не как все, этакий пришелец Казахстанского происхождения, однако не знающий его не сможет определить корни — забавный малый со своеобразным черепом, не более того.

У Димы всегда был широкий круг интересов. Он весёлый и позитивный парень, любит дорого и качественно одеваться, внешний вид и вещи для него значат гораздо больше, чем для среднего из обеспеченных людей. При сопоставлении со мной получалась настоящая пропасть, правда эксклюзивные тряпки доставались ему без напряга, а я никогда не стремился сделать себя более привлекательным, предпочитал выезжать за счёт языка.

У него элегантный вкус, в одежде классическое или полная противоположность — панковое предпочтение, по настроению. Когда наряжается в молодёжный стиль, походит на прилизанного бандита западного образца, точно пижон из фильмов, но и в классике речь не о костюмах — высокие сапоги, пальто и подобное. Два противоречивых образа, дополняемых ярко растатуированной рукой. Падок на дорогие аксессуары, педантичен, но конкретно в машине вечно навалена гора фантиков и пакетов, вроде исключения.

Дима всегда предпочитал видных, самобытных девушек, с собственным мнением и ярким образом, кокеток и зажигалок, способных подвигнуть его на активные действия, переломив желание отдохнуть даже после тяжёлых рабочих дней. Но находя подобную, он постоянно разочаровывался, обжигаясь об обратную сторону непредсказуемости, что логично при его эмоциональности и трепетном, идеалистичном восприятии отношений. Я считал, что требовалось нечто среднее, красивая женственная девушка, а не стерва. Жид пытался опровергнуть, мол, с такими ему становится скучно, однако слова — одно, а примеры из прошлого говорили об обратном. Как по мне, всё было просто: он сам не знал, чего ему надо, ибо он весьма неопределённый в своих желаниях, потому часто мирился с бывшими, переубеждая себя, даже если зарекался так не делать, вплоть до отрицания прошлых истин!

Его рост метр восемьдесят семь, плюс-минус пара сантиметров. Глаза большие, тёмные, как и волосы, средней длинны, но, если всмотреться, очень много седых волосинок, первые появились уже лет в пятнадцать. Всегда причёсан, но со смешной не укладываемой чёлкой и пробором, разделяющим её семьдесят на тридцать. Редкая бородка распределялась пятнами, редкое подобие усов, от чего щетину он сильно не запускал. Широкие плечи, жилистое телосложение и крупная голова, массивные скулы, ровная осанка. Он держал её почти всегда и любил широко улыбаться, демонстрируя крупные же передние зубы, очень белые и ухоженные. Тату добавляло его образу индивидуальности. Широкий плоский лоб со шрамом от детской травмы, что разделял чёлку. Внешность выдавала не чисто славянское происхождение, но не крича об этом, не определяя куда-то ещё, без уклона на Казахов, но явный метис. Внутренний мир далёк от обеих стран — Еврейское мышление.

Когда я встречался с Димой, чаще всего он был немного растерян, летая в мыслях и постоянно дёргаясь за телефоном, вечно вымотанный и занятой человек. Дима не умел разрывать отношения, а об определённости или точности в его сердечных делах не могло идти и речи, он вечно ворошил прошлое и долго отходил, для принятия обдуманного решения от головы требовалось много времени. Способен внушить себе чёрт знает, что и реально быстро поверить в созданное убеждения. Возвращаясь к уже упомянутому психотипу — по его собственным выводам, он был из тех людей, которые не могли уснуть, если картина не стене весела криво.

Прозвище «Еврей» прицепилось к Диме очень давно и основательно, он всё сделал сам, нам даже придумывать термин не пришлось. Напросилось из общепринятого шуточного стереотипа, однако, на мой взгляд, не жадность основное качество, присущее этому народу, а умение выкрутиться, реализовать под себя даже самые сложные обстоятельства, а также их целеустремлённость.

Используемое мной определение «Еврей» не несёт в себе оскорбления или принижения, ничего подобного. Нацизм, фашизм и прочая жестокая лажа, проповедуемая некоторыми идеологами, полезна разве что в кратком ознакомлении, чтоб понимать, как легко оправдать собственные поступки, прикрываясь ложными ценностями. А верить в их ценность или выбирать связанный с такими идеями путь — удел быдла, необразованных или слабохарактерных особей, стремящихся к тупому насилию.

Я же, применяя к Диме название многострадальной нации, подразумевал понимание обратное негативному. Мне импонировал набор личностных качеств, присущих народу Авраама, Исаака и Якова. Общность, трудолюбие, щепетильность. Евреи идеалисты, если берутся за что-то, делают хорошо. Не просто так столь много их представителей в верхушках всего мира, круче Армян.

Используя прозвище Димы, я подходил к делу с уважением. Да и признаться, если навести справки, я и сам бы в сороковых получил бы желтую звезду и парадную робу.

Однако самым уникальным и замечательным из нас Еврей не был. Так как Дима на себя всегда брал большие нагрузки, в его голове постоянно всё путалось, и он забывал о договорённостях, в добавок, как и я, совершенно неверно оценивал необходимое для завершения его дел время. Поэтому, договариваясь о чём-то с Димой, стоило напомнить о себе несколько раз, так как кусок памяти легко выпадал из его головы в любой момент. Он не раз терял из кратковременного диалога уже осуществлённый возврат долга или наоборот, давал кому-то денег, и всё в том духе. Вместо опозданий этот друг славился красивыми прокатами. Например, он сам звонил, предложив вечером выпить, но по-красивому, с закуской, а когда человек соглашался, Дима просил купить всё необходимое в связи с собственной занятостью. Наступал вечер, всё уже было готово, стол накрыт, и ждали последнего, а Дима жутко растягивал время, обещаясь скоро прибыть до последнего, а по итогу просто пропадал, куда — неизвестно, но даже желание просто остаться дома он считал достаточным для проката основанием. Мало того, что продинамит, так ещё и обязательно дойдя до крайней точки. Ну, и конечно, тёмная сторона.

Однажды Еврей позвал нас поминать Майкла Джексона — повод нажраться — и мы пришли к нему с ночёвкой. Когда все напились, он начал с криков признания в любви исполнителю, выйдя на балкон, а затем неугомонно пристал к нам c весьма странными порывами, вроде желания нас покусать. Мы с Ромой отбились от него и сбежали спать в другую комнату, заснули, а под утро из зала раздался шум, он вошёл к нам и спустя секунду выкрикнул:

— Сегодня все вместе обнимемся в душе!

Снял шорты и трусы одним махом, улыбаясь и двигаясь, вроде танцуя, тряся своей обрезной сосиской. В диком хохоте, до уссачки, мы принялись бросаться в него всем, что попадало под руку, выкуривая его прочь. Вышло, он выражал невнятное недовольство и порывался воротиться, но быстро успокоился, упал и уснул.

Пару раз за жизнь бросался на меня драться, перепив, до других никогда не доматывался. Убегал от нас в пьяном бреду, даже раз в лесу, с трудом нашли. С алкоголем его мир бурлит разнообразием. Однажды вообще впал в образ пса, подходил к людям и вытаскивал язык, тяжело дыша и повторяя:

— Я собака. Хы, хы, хы!

Но и трезвость для Димы не твердыня, он и так способен выдавать в стиле Эйса Вентуры. Поджёг волосы от нечего делать, в эксперименте, бил себя шокером забавы ради. Безбашенных поступков он совершил очень много, больше всех нас. Дима занимался танцами вместе с Серёжей, но гораздо меньше второго, всего пару лет и с невероятно жуткой партнершей. Кстати, Серёжа в бальных добился успеха, правда, по месту жизни секция не очень подходила, и как стал постарше, бросил.

Дима с самого детства застенчив, много работал над собой, но если присмотреться, ему до сих пор сложно давался комфорт в компании незнакомых девушек, а подойти познакомиться, дня него словно человека убить… И вообще, по популярности подколов, направленных в Диму, намёки на его голубизну — второе после Еврейства. За ним замечался этакий юмор и подтекст во многих выходках, всё в виде забавных совпадений и смешных случаев, но всё же…