Арчи Вар – Четыре демона. Том 1 (страница 15)

Старый дракон у своих считался Чернокнижником, тёмным Магом, редким кадром среди их вида. Его специализация позволяла манипулировать мглой подобно Асмодеям, подчинять её воле и проявлять в разных видах, а не останавливаться на простом воспроизведении в качестве предмета, элемента защиты, или насыщения. Но ещё, будучи предельно рассудительным, генерал здраво оценивал соотношение сил и не собирался превращать расправу в собственный поединок. Вдруг слабость врага подложна? Лет пятьсот назад, в молодости, очень может быть, но сейчас он отправил разведать лишь одного, а сам вообще не собирался вступать в схватку.

Чемпион драконов принял приказ. Он был в разы крупнее сородичей и выглядел очень внушительно — крупная, немного невытянутая округлая пасть, около двух метров роста, внешность, сильно выбивающаяся из колонны солдат их расы. Ящера облачала тяжелая кольчуга, плетёная мелким звеном, расшитая золотой нитью и надетая поверх чешуйчатого кожного покрова. На поясе крепились длинная сабля и клинок поменьше. Чемпион никогда не проигрывал, и этот момент в его восприятии не стал исключением.

Приближаясь к Орталеону, Ящер вёл себя сверхуверенно, без страха и доли сомнения, попутно прикидывая, как ему изощрённее избавиться от проблемы, ближним ударом или уколом, разрубить тело или отрезать голову. Ирмант валялся, почти не подавая признаков жизни. Аримиец спокойно передвигался через силовой ураган, не попадая под вспышки, но в плазменное поле входить не стал, остановился около запертого в неподвижном теле врага, нависнув подобно тени горы. По сути, в самую опасную зону дракону идти не требовалось, Сейтлер лежал на краю.

Из-за проходящей сквозь тело Орты атмы его полностью парализовало, сил не хватало даже на простой поворот головы, пострадала не только поверхность тела и конечности, также разрушению подверглись внутренние органы.

Глаза Асмодея сомкнулись после того, как он потерял контроль над Ахаратом, а энергия столба ринулась в его тело. Придя в себя после частичного отключения, Ирмант отлично чувствовал, что происходит вокруг него, без визуального контакта. Находясь в полуобморочном состоянии, пережив одну смерть и вплотную подойдя ко второй, Сейтлер расходовал последние физические запасы на стремление вновь понять веки, но их тянуло вниз, как пудовые. Боли больше не было, но даже ей он именно сейчас был бы рад.

Осознав безуспешность принимаемых им мер, Орта решил сменить тактику, не отстраняться от доминирующих ощущений, а поддаться слепой ярости и мрачным, агрессивным порывам, всё святое и светлое вылетело из его разума. Ирмант мотивировался и стал движим смертью и местью.

Смирение быстро вознаградилось, Асмодей постепенно обретал возможность распоряжаться физической оболочкой. Он открыл глаза, увидев ещё больше, чем через шестое чувство, но мутная пелена не исчезла, всё оставалось в непроглядном густом тумане. Получая контроль над функциями, он поддался тому, что обычно не позволял себе, и дело не в беспомощности, а в недавно полученных данных о массовых расправах в его клане. В тоже время злоба медленно глушила рассудок. Ещё и поспешить стоило, Ахарат пусть и очень медленно, но терял тот заряд, что Орта копил с огромным трудом.

— Ну, у тебя и морда! — выдавил через не разжимающуюся челюсть Орталеон, только прозрев и сразу напоровшись взором на врага.

Впрочем, получилось лишь прошипеть, чуть не захлебнувшись кровью, забившей всю глотку. В итоге Орта высмеял собственную беспомощность. Ирмант ощутил прошедший по всем его мышцам импульс — судорогу счастья, знаменующую возврат обратных реакций организма и воссоздание нервной системы. Первое, что он сделал — выдавил наглую, вызывающую ухмылку, давшуюся ему с большим трудом, сквозь отказ лицевых мышц подчиняться мозгу.

Адресат быстро засёк выходку и принял её за личное оскорбление или за брошенный без слов вызов. Осколок Ирмантианской звезды никто не видел, он скрылся под одеждой в растопленной массе мглы, именно кристалл выделял всю эту ману, став полноценным бездонным колодцем. Атма из него залила весь пол, стекая с подиума небольшим водопадом, стремящимся к системе управления, искрам и каркасной модели планеты.

Простояв полминуты, крупный дракон получил одобрение генерала — долгожданный кивок головы. Он сформировал из собственной атмы длинное копьё с большим остриём и множеством зазубрин до середины. Хотел зайти в тёмную лужу и в плазменное облако, одновременно в две стихии, ведомый немудрёной провокацией Ирманта, но шагнуть не успел, а через миг уже не пришлось.

Чёрное масло, разлитое по полу, поднялось по одной из трёх искр и обволокло её приличным слоем битумной смеси, ставшей плёнкой, медленно застывающей и густеющей поверх предмета. От непроглядного лакового покрытия плазменное выделение потускнело, потеряв треть силы. Не шибко сообразительному ящеру пришло в голову подождать. Тёмное вещество подобно краске быстро закончило начатое и погасило оставшиеся кристаллы, сразу же плотно принявшись за гигантский глобус. Смола стабилизировала атму Ахарата, подавив её у исхода и ограничив внутри энергоносителей, система возобновила нормальный процесс сбора потока, а излучение искр-аккумуляторов пропало. А вот выбросы в разрушенной части храма всё ещё продолжались.

Впрочем, и Ирмантианский поток обороты не сбрасывал, продолжая хаотичное распространение по каменному покрытию всё дальше.

Орталеон не управлял своей маной, словно она действовала самостоятельно, устранив при этом утечку плазмы. Плохо только, что мгла сняла и препятствие, тормозившее Аримийца.

Входя в зону, где ещё совсем недавно господствовал вихрь, Ящер двигался с опаской, не спеша, прощупывая почву. Почти весь хаос осел, столб солнечного ветра успокоился, выбросы по всему помещению прекратились, а буря стихий иссякла. Лишь изредка атма искрилась или вспыхивала на входе, в разрушенной части капища вспышки пробивались из оголённых золотых жил.

Чемпион занёс копьё на высоту своего роста и вколол его в грудь Ирманта со всей силой, прямо в бурлящий источник атмы. Бесконтрольному распространению чёрной жижи прокол не помешал, а вот оружие в теле застряло. Дракон несколько раз дёрнул его назад, приложив всю свою массу, но вытащить не получилось. Он метил в сердце, но не ощутил, как остриё режет плоть, будто поразил песочницу и наткнулся на камень, а не живое создание.

От копья тело Орталеона дёрнулось, резко сократившись, судорога пробежала по всем конечностям, аж до пальцев ног. Разум Ирманта враз очистился, а чёткость зрения восстановилась. Он громко захрипел, делая глубокий, жадный вдох, осознавая, что не дышал очень продолжительный срок, с момента, как упал на пол.

Аримиец решил повторить прокол, но как только дёрнул копьё, наткнулся на неприятность, оружие застряло накрепко, а почему — неизвестно. Чемпион тянул сильно, тело дёргалось, но копьё ни на сантиметр не выходило, будто зацепилось.

Асмодей вновь почувствовал, но не боль, а дискомфорт, всё горело, словно его Солнцем обожгло. Впрочем, на подобные мелочи он не отвлекался, даже не понимая, что эффект свежести — это полная потеря чувств и жжения всех рецепторов, существующих в организме. Сейтлер не ждал столь резкого улучшения, тем более, получив колотую рану в грудь. Он резко опустил подбородок, уставившись на Аримийца, и пошевелился, чуть согнув колени и локти, будто собирался встать.

Враг запаниковал. Мало ему было прикипевшего оружия, а остриё намертво приварилось к студнеподобному туловищу соперника, ранее находящегося при смерти, так тут ещё этот сверлящий взор.

— Что же ты! В голову бить нужно было! — более-менее внятно произнес Ирмант с упрёком на чистом аримийском, пока оппонент был выбит из колеи.

Чемпион не сразу смог выбрать следующее действие, но благодаря отваге преодолел коварный ступор, обходя призывы разума. Дракон сорвался, выхватил саблю и рассёк лежащего врага вдоль шеи. Однако всё прошло не совсем так, как тот планировал. Прямо перед ударом всё тело ниже подбородка надулось чёрным пузырём, крупным наростом, лопнувшим, как воздушный шар, от пореза, а вместо воздуха из него струёй вырвался столб пепла, приняв очертания облака.

Элитный стражник не успел остановить взмах и не заметил, как разрубил набитый пылью мешок. Пепельная мана Ирманта осела на здоровяке плотным слоем, сработав подобно кислоте, и сразу же начался процесс тления. Ящер закричал и отскочил от Орталеона, бросил меч и схватился за лицо, не устоял и упал на пол. Повезло, что не в масляную лужу. Хотя какое тут везение…

Глава 1.7

Южен недовольно отвёл взгляд и приказал Опустошителям идти в бой. Отрёкшиеся пока остались при генерале, кроме одного, уже сломанного. По помещению разошелся топот бегущей толпы.

Сейтлер напряг конечности, и они отозвались на призыв. Он собрал всю волю, вложив её в единый порыв подняться, чтобы закончить начатое — разрушить искры Ахарата. И совсем неважно, что на него надеялись, Ирманта подобное больше не волновало, он желал лишь мести. Орталеон дёрнулся, и тело чуть приподнялось, а остальное сделала мгла. Чёрная магма сотворила домкрат, мигом поставив Сейтлера в вертикальное положение, и сразу осела назад, словно её и не было. Мелькнувшая подставка потеряла форму.