Аравинд Адига – От убийства до убийства (страница 25)

— Заткнитесь! — сказал Брат. И замахнулся на них тростью. — Не смейте говорить так о моей голосистой звезде!

Он ласково пристукнул тростью по голове Кешавы.

— Видишь, что они говорят о тебе, Кешава? Что ты притворяешься — просто для того, чтобы красть у Брата еду и спать на его кровати. Видишь, какими оскорблениями они тебя осыпают?

Кешава расплакался. Прижал к груди колени, опустил на них голову и зарыдал.

— Мой бедный мальчик! — Брат и сам чуть не заплакал. Он присел на кровать, обнял Кешаву.

А уже уходя, сказал:

— Кто-то должен сообщить о случившемся его родным. Мы не можем держать его здесь, если он не работает.

— Так мы уже ходили к его брату, — сказал один из соседей Кешавы.

— И что?

— Он о Кешаве даже слышать не хочет. Говорит, что они больше не родственники.

Брат ударил кулаком по стене.

И помахал занывшим от удара кулаком.

— Парень должен получить помощь от брата. Других вариантов нет! — закричал он. — Я сам займусь этим куском дерьма, я ему покажу! Я заставлю его вспомнить о долге перед младшим братом!

Никто Кешаву из общежития не выгонял, но однажды вечером он, придя в спальню, увидел, что на кровати его сидит какой-то мальчик. Новичок водил пальцем по лицам киноактрис, а другие мальчишки поддразнивали его:

— А, так это его жена, говоришь? Никакая она не жена, идиот!

Все выглядело так, точно этот мальчик жил здесь всегда, а другие были его соседями.

И Кешава просто ушел. Драться за свою постель ему не хотелось.

Ночь он просидел у закрытых ворот Центрального рынка, кое-кто из уличных торговцев узнавал его и кормил. Он не благодарил их, даже не говорил им «здравствуйте». Та к продолжалось несколько дней. В конце концов один из торговцев сказал ему:

— В этом мире кто не работает, тот не ест. Еще не все потеряно, пойди к Брату, извинись, попроси, чтобы он вернул тебя на прежнюю работу. Ты же знаешь, он к тебе, как к родному, относится…

Кешава еще несколько ночей пробродил вокруг рынка, а после, днем, ноги сами привели его в общежитие. Брат снова сидел в своей гостиной, и ступни ему снова массировала женщина.

— Какое красивое платье было на Рекхе в том фильме, тебе не кажется, что…

В комнату вошел Кешава.

— Чего тебе? — спросил, вставая, Брат.

Кешава попытался произнести хоть какие-нибудь слова, протянул руки к мужчине в синем саронге.

— Этот идиот-хойка окончательно спятил! От него воняет! Выбросьте его отсюда!

Чьи-то руки схватили Кешаву, отволокли на некоторое расстояние и бросили на землю.

Потом чьи-то ноги в кожаных ботинках били его по ребрам.

А еще некоторое время спустя он услышал шаги, затем кто-то приподнял его. Затем в землю ударили деревянные костыли и мужской голос спросил:

— Выходит, и ты Брату больше не нужен, а?..

Кешава смутно понял, что ему предлагают какую-то еду, принюхался к ней. Еда воняла касторовым маслом и дерьмом, он от нее отказался. Запах отбросов стекался к нему со всех сторон, он поднял лицо к небу, и, когда глаза его закрылись, их наполнили звезды.

История Киттура

Слово «Киттур» возникло в результате искажения «Kiri Uru» («Маленький город») либо «Kittamma’s Uru» («Город Киттамы»). Киттама — это богиня, исцеляющая людей от оспы, храм ее стоял когда-то вблизи того места, на котором сейчас расположен железнодорожный вокзал. Датированное 1091 годом письмо сирийского христианина-купца рекомендует всем его собратьям великолепную естественную гавань города Киттур, расположенного на Малабарском берегу. Однако в ходе двенадцатого столетия город этот, по-видимому, исчез: арабские купцы, посещавшие Киттур в 1141 и 1190 годах, описывали лишь запустение и дикую местность. В четырнадцатом столетии дервиш по имени Юсуф Али начал исцелять в Гавани прокаженных; когда он умер, тело его погребли в строении с белым куполом — здание это, называемое «Даргах Великого Юсуфа Али», и поныне привлекает к себе паломников. В конце пятнадцатого столетия «Киттур, именуемый такожде слоновьей твердыней» упоминается в записях о взыскании налогов правителями империи Виджаянагара как одна из ее провинций. В 1649 году состоявшая из четырех человек депутация португальских миссионеров во главе с отцом Кристофоро Д’Альмейдой прошла побережьем от Гоа до Киттура, описав его как «прискорбное скопление идолопоклонников, магометан и слонов». Магометан португальцы изгнали, идолов разломали, а от диких слонов оставили лишь груды грязных костей. В следующие сто лет Киттур — переименованный в Валенсию — переходил из рук в руки, обращаясь в собственность то португальцев, то маратхи, то князей Майсура. В 1780-м правитель Майсура Хайдер Али нанес близ Гавани сокрушительное поражение армии Ост-Индской компании; согласно подписанному в том же году «Киттурскому трактату», Компания отказалась от притязаний на «город Китторе, называемый также Валенсией или Гаванью». После кончины Хайдера Али в 1782 году Компания договор нарушила, разбив близ Гавани военный лагерь; в воздаяние ей Типу, сын Хайдера Али, воздвиг «Султанову Батарею» — грозную крепость из черного камня, оснащенную французскими пушками. После смерти Типу в 1789 году Киттур перешел в собственность Компании и был включен в состав провинции, получившей название «Мадрасское Президентство». Подобно большей части Южной Индии, участия в антибританском восстании 1857 года город не принял. В 1921-м активист партии Индийский Национальный Конгресс поднял на старом маяке трехцветный флаг — так в Киттур пришла борьба за свободу отечества.

День третий (ближе к вечеру): «Говорящий Ангел»

Средоточием ночной жизни Киттура является кинотеатр «Говорящий Ангел». По утрам каждого четверга стены городских домов оклеивают рукописными афишами; обычно на них изображается полнотелая дева, расчесывающая пальцами волосы, а чуть ниже красуется название фильма: «ЕЕ НОЧИ», «ВИНО И ЖЕНЩИНЫ», «ТАЙНЫ ВЗРОСЛЕНИЯ», «ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ДЯДЮШКА». Особенно же бьют в глаза слова «Малаялам Колор» и «Только для взрослых». К восьми утра у «Говорящего Ангела» выстраивается длинная очередь безработных мужчин. Сеансы начинаются в 10 утра, в полдень, в 2 дня, в 4 дня и в 7.10 вечера. Цены на билеты варьируются от 2,20 рупии за место в передних рядах до 4,50 рупии за место в «Семейном кругу» — на балконе. Неподалеку от кинотеатра расположен отель «Вудсайд», привлекающий немалое число любопытных своим прославленным «Парижским кабаре», где каждую пятницу выступает мисс Зина из Бомбея, а каждое второе воскресенье — мисс Айеша и мисс Зимбу из Бахрейна. В первый понедельник каждого месяца отель посещает разъездной врач-сексолог доктор Курвилла, БМБХ, ДМ, МХ, ДДПН[10]. В окрестностях отеля можно найти также менее дорогие и сомнительные бары, рестораны, отели и сдаваемые внаем квартиры. А поскольку здесь же находится и здание ИМКА, возможность получить в этом районе благопристойное и чистое жилье имеют и люди, еще не забывшие о приличиях.

В два часа ночи дверь здания ИМКА распахнулась и из него вышел на улицу коренастый господин.

Это был малого роста мужчина с огромным выпуклым лбом, придававшим ему сходство с карикатурным профессором. Его волосы, густые и волнистые, как у подростка, были намаслены и плотно прижаты к черепу, на висках и в бакенбардах уже проступила седина. Из ИМКА он вышел, глядя в землю, теперь же, словно впервые заметив, что его окружает реальный мир, на миг остановился, огляделся вокруг, а затем направился к рынку.

И сразу же услышал трель свистка. Полицейский, кативший на велосипеде по улице, притормозил рядом с ним и, сняв ногу с педали, уперся ею в тротуар.

— Как ваше имя, приятель?

Похожий на профессора мужчина ответил:

— Гурурадж Каматх.

— Чем же вы занимаетесь, что так поздно гуляете по ночам?

— Поисками истины.

— Кончайте шутки шутить, ладно?

— Я журналист.

— Какой газеты?

— А сколько у нас тут газет?

Полицейский, который, возможно, надеялся поймать этого господина на каком-нибудь правонарушении, а затем припугнуть или потребовать мзду, — и то и другое он проделывал с большим удовольствием — разочарованно вздохнул и покатил дальше. Однако едва он проехал несколько ярдов, как у него появилась новая мысль, заставившая полицейского остановиться и обернуться к низкорослому мужчине.

— Гурурадж Каматх. Это не вы писали о беспорядках?

— Я, — ответил низкорослый.

Полицейский потупился:

— Меня зовут Азиз.

— И?..

— Вы оказали огромную услугу всем меньшинствам нашего города, сэр. Меня зовут Азиз. И я хочу… поблагодарить вас.

— Я всего лишь исполнил мой долг. Как уже было сказано, я занимаюсь поисками истины.

— И все равно спасибо. Если бы и другие люди думали, как вы, сэр, никаких беспорядков в этом городе больше не было бы.

В конечном счете неплохой оказался человек, думал Гурурадж, глядя вслед Азизу и его велосипеду. Он всего лишь исполняет свой долг.

Гурурадж пошел дальше.

И, поскольку никто за ним не наблюдал, позволил себе гордо улыбнуться.

В дни, последовавшие за беспорядками, этот маленький человек стал звучавшим среди хаоса голосом разума. Точными, язвительными словами он рассказывал читателям о разрушениях, учиненных изуверами-индусами, которые грабили лавки мусульман; спокойным, бесстрастным тоном обличал фанатизм и отстаивал права религиозных меньшинств. Он стремился лишь к одному — помочь своими статьями жертвам беспорядков, а между тем эти статьи сделали его в Киттуре знаменитостью. Звездой.