Ar Me – Лале и Влад : Вечность на двоих (страница 5)
– Ты ударил слишком сильно, княжич ,
произнёс он.
Голос был мягким, шелестящий, как шёлк по камню.
– Он первый начал.
– Бросил Влад, вытирая кулак.
– Конечно. И ты сделал то, что должен был.
Но скажи мне – почему ты не сдержался?
Влад не ответил.
Он смотрел на мужчину, чувствовал в нём что-то… неестественное.
– Кто ты?
– Азраэль. Визирь. Советник. Учитель.
Тот, кто слышит шёпоты, когда остальные слышат только ветер.
– Почему ты со мной разговариваешь?
Азраэль улыбнулся.
Его зубы были безупречны, но улыбка – мертва.
– Потому что я видел тебя.
В твоей ярости – искра.
Но в искре может родиться свет… или сгореть.
В тот вечер Влад не мог уснуть.
А на следующее утро его вызвали к султану.
С ним был Азраэль – в черном кафтане, с кольцом на среднем пальце, в котором плавал туман.
– Этот визирь станет твоим наставником, – произнёс султан.
– До тех пор, пока ты не научишься быть не только князем, но и мужчиной.
Так начались месяцы подчинения.
Азраэль не обучал мечу. Он обучал жесту, слову, взгляду.
Он говорил о людях, как о фигурах.
О страхе – как о инструменте. О бессмертии – не как о даре, а как о цепи.
– Люди умирают, Влад, – шептал он.
– Но те, кто по-настоящему велики – остаются, даже если их тела больше нет.
Он показывал тайные залы, свитки с запрещёнными заклинаниями, сосуды, в которых, по его словам, хранились души.
Он указывал на ночь и говорил:
– Там твоя корона. Там твой престол.
Но Влад всё ещё держался.
Пока не умер брат.
Пока не пришло письмо из Валахии, в котором говорилось, что отец убит, а земля сожжена.
И в ту ночь Влад был на коленях.
В гневе. В отчаянии. В молчаливом рыдании.
И именно тогда Азраэль вошёл.
Без слов.
Он подошёл и положил руку ему на плечо.
– Теперь ты свободен – сказал он.
– От крови. От прошлого. От морали.
Всё, что у тебя есть – это ты сам.
Но ты можешь стать больше, чем ты есть.
– Что ты предлагаешь?
– Я предлагаю тебе выбрать.
Быть сожжённым – или стать огнём.
На следующее утро Влад исчез.
Слуги говорили, что он уехал по приказу султана.
Но правда была другой.
Он провёл три дня в каменной пещере за пределами дворца, где Азраэль совершил обряд крови и имени.
Он умер.
И возродился.
Но в ту самую ночь, когда он вернулся к жизни, Лале(Лайа) – была увезена.
Он не знал кем. Не знал зачем.
И что осталось – это тьма и жажда, и шёпот учителя, звучащий в голове:
– "Твоя душа теперь – плата.
Но ты заплатишь ещё раз, когда встретишь ту,
за кого хотел бы быть человеком."
Сейчас, в холодном доме в Сигишоаре, Влад открыл глаза.
Он не был мальчиком. Он не был человеком.
Но в нём ещё жила боль того утра во дворце.
И с каждым шагом приближения Азраэля,
теперь звавшего себя Алладином, эта боль становилась оружием.