Аполлоний Акацинский – Ещё одна (страница 5)

Копьё, нож и факел, щепотка удачи, Коварная ночь – в ней решится судьба. Он знал, где была та злосчастная заросль И знал диких кошек, ноктюрных9 цариц, Шакалов, гиен, да и запах анчара10, Где жнут малодушных голодные львы. И тело его после многих лет жизни, И мускул объём, и закал уж не тот, И боли в суставах, и зренье капризно, Но воля немая мотает виток. Высоких репейников скрытые чащи Вонзали во плоть отвратительный фарс. Вот здесь ребятёнок, почти что пропащий. Листву отодвинул. Остался ли шанс?.. С десяток шерстистых торопких11 шакалов Безжалостно воют и громко рычат. Ширван огрызается. Рыканье шквалом. Пред ним еле дышит нагое дитя. Скрипучие стоны и вой диких шавок, Накаты на льва и трусливый отбег. Как будто бы зверь с человеком на пару: Немое дитя защищает сам лев. Огонь и копьё, ряд внезапных ударов, Шабла расступилась понять, что к чему, Огонь пред клыкастою пастью ширвана, И тот сгинул в лес, в пепелящую тьму. Схватив измождённое тельце в охапку, Уже развернулся, готов убежать, Но нет! Пара дюжин гиен и шакалов, В унынии жадном голодная брать, Вокруг обступили, кидаются в ноги, Клыками до кожи достать норовят. Презрят неуемные жуть-недобоги Живучую суть жертвоносных ягнят. Колотит и колет копьём и кинжалом Безумные головы диких собак Отчаянный старец, решительный Латка, В себе подавляя нешуточный страх. Работа тяжёлая, скрежет в суставах, Внимание рвётся на сотни голов, Но точно, отчаянно влево и вправо, Прижатый к березе, он рубит вперёд. Стучат и срываются адские пасти, Рычат, задевают открытую плоть, А кровь – раздражитель вампировой страсти — Предательски вкусно течёт и течёт. Поток нескончаемой дикости злобной, Ничем не оправданной жажды загрызть, В своей же крови бесконечно расходной Готовы добычу свою утопить. Работает Латка, и падают звери На место их новые злобу несут Тела обездушенных, жёстких и серых Каменеют, а внутренности гниют. У каждых зверей есть своя одичалость, Но жадность и глупость их всех победит. Безугаму косит мордастая наглость, И хором из дёсен смердит и смердит. Вдруг рёв… сзади слышится рёв диких кошек, Должно быть, с десяток сюда принесло На помощь несчастным, на ужин и тоже На промысел древний своим ремеслом. Зубами и лапами рвут, мечут стаю, Вгрызаются в шеи безумных волков Большие когтистые братья ширваны.